WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 37 | 38 || 40 | 41 |   ...   | 47 |

Но даже после того, как такой подсчет будет произведен, делать выводы будет еще рано. Следует отметить, что теоретически возможно такое неоазиатское государство, в котором на всем протяжении его существования деньги остаются более чем на 50% деньгами, ни разу не переступая качественную границу между собой и расчетными квитанциями, и закон стоимости ни разу не перестает действовать более, чем на 50%. Такое может быть, например, если в неоазиатской стране будет очень много парцелльных крестьян и кустарей-одиночек, которых за все время существования неоазиатского строя государство почему-то ни разу не будет или не сможет по-настоящему вытравить (но при этом будет эффективно преследовать найм богатеющими хозяйчиками рабочей силы). На практике такое государство, кажется, никогда и нигде не существовало (хотя это не мешало бы подтвердить с помощью точных вычислений); однако даже теоретическая возможность его существования свидетельствует о том, что отличие реально существовавших неоазиатских государств от монополистическо-капиталистических по той степени, в какой в их экономике действует закон стоимости, не является существенным. Куда более существенным (собственно, наиболее существенным) является другое различие: в неоазиатских странах, в отличие от монополистическо-капиталистических, рабочая сила не является товаром. Из этого различия, в свою очередь, следует, что в среднем (но не обязательно—в каждом отдельном случае) в неоазиатских странах закон стоимости действует в меньшей степени, чем в странах монополистического капитализма. Итак, различие между неоазиатской и капиталистической экономиками по той мере, в какой в них действует закон стоимости—это несущественное проявление другого, действительно существенного различия. Вот с последнего-то и надо начинать, когда мы решаем вопрос о том, капиталистический ли строй перед нами или же неоазиатский; что же касается степени действия закона стоимости, то этим вопросом имеет смысл заняться лишь после того, как мы определим, с каким общественным строем мы имеем дело.

Возникает еще одна любопытная проблема. В процессе развития свободноконкурентного капитализма и распространения его по земному шару мера действия закона стоимости, с одной стороны, увеличивалась—по мере того, как натуральное хозяйство вытеснялось рыночным. С другой же стороны, она в то же самое время уменьшалась—по мере того, как деньги переставали быть деньгами.

Точно подсчитать, когда в том или ином социальном организме преобладала та или другая тенденция, насколько преобладала и как изменялось соотношение этих тенденций, - вот интереснейшая задача для экономистов. Однако и на глазок видно, что в тех социальных организмах, где возникал капитализм, в начале его развития преобладала первая тенденция. Затем она постепенно уступала место второй, а в ХХ веке во всем мире, уже ставшем единым социальным организмом, очевидно возобладала—и продолжает увеличивать степень своего преобладания—вторая тенденция. Сегодня мера действия закона стоимости продолжает уменьшаться (имевший место во второй половине ХХ века некоторый откат этого процесса назад, обусловленный воздействием на капитализм неоазиатского строя и разложением последнего, уже закончился).

Что же касается отождествления общественного строя в СССР и гитлеровской Германии на том основании, что в обеих странах действовал закон стоимости, то оно относится к тому же ряду предрассудков, что и уверенность в том, что можно быть собственником и не иметь реальной возможности управлять своей собственностью, уверенность в том, что каждая общественно-экономическая формация обязательно является либо высшей, либо низшей ступенью по отношению к любой другой, и нет таких двух разных формаций, которые бы стояли на одной и той же ступени развития общества, уверенность в том, что признавать наличие в ХХ веке не только капитализма, но и неоазиатского строя—это значит обязательно отрицать, что человечество в ХХ веке стало единым социальным организмом, понимание собственности как отношения человека к вещи(120), уверенность в том, что собственность государства может быть одной из форм или одним из этапов развития общественной собственности, и т. д., и т. п.

Все эти заблуждения, к сожалению, очень распространены среди марксистов.

* * * … существующая советская и партийная бюрократия… не изменится она и от того, что в ней будет проведена чистка:

относительную ее полезность и абсолютную ее необходимость, конечно, я не отрицаю.

Х. Раковский, 1928 г.(121) Хотя монополистический капитализм почти остановил прогресс производительных сил в 30-е годы(122) и вновь пришел к тому же сегодня, однако в конце XIX – начале XX века он несомненно был прогрессивным этапом в развитии человечества: без огромных капиталовложений в научно-техническую модернизацию, которые осуществляли крупные фирмы (становившиеся при этом и благодаря этому монополиями), нечего было бы и думать о том скачке вперед, который произошел в развитии производительных сил в то время. Неоазиатский строй в начале своего существования тоже был прогрессивным – и сам по себе, и в силу того, что после второй мировой войны он на некоторое время заставил монополистический капитализм снова стать более-менее прогрессивным. Для 20-х – 50-х гг. верно, что система планового управления СССР, сконцентрировав силы и средства на ключевых участках народного хозяйства, позволила в сжатые исторические сроки успешно решить весьма сложные задачи по обширной перестройке производственной и социальной структуры в стране (говоря короче, по индустриализации страны - В. Б). Тем самым данная система практически доказала свою действенность и высокую эффективность(123).

То же самое можно повторить (подставив соответствующие даты) и обо всех других неоазиатских государствах.

Однако еще в 30-е годы, в лучшие времена неоазиатского строя, было замечено, что он создает далеко не лучшие условия для улучшения качества продукции и внедрения достижений научно-технических новинок в производство. Троцкий писал:

Прогрессивная роль советской бюрократии совпадает с периодом перенесения важнейших элементов капиталистической техники в Советский Союз. На заложенных революцией основах совершалась черновая работа заимствования, подражания, пересаживания, прививки. О каком-нибудь новом слове в области техники, науки или искусства пока еще не было и речи. Строить гигантские заводы по готовым западным образцам можно и по бюрократической команде, правда, втридорога. Но чем дальше, тем больше хозяйство упирается в проблему качества, которое ускользает от бюрократии, как тень. Советская продукция как бы отмечена серым клеймом безразличия(124).

Через 60 с лишним лет Троцкому вторил легальный марксист, официозный экономист Олдак:

… в 30-е годы… Страна жила в условиях осажденной крепости и решала задачу, которую можно было бы определить как экстенсивный рост – увеличение производства базовых народнохозяйственных продуктов (уголь, металл, цемент, нефть, зерно, ткани), создание определенного количества машин и оборудования (тракторов, автомобилей, станков) заданного технического уровня (мировой технический уровень в те годы менялся очень медленно).

…Сегодня предприятия могут выйти на мировой уровень, если они будут действовать по формуле обгоняй, не догоняя. Между тем план нацеливает на рост объемов в рамках уже созданных образцов. Ничего другого прямое адресное планирование делать не умеет. Под прикрытием иллюзорной планомерности и высокого централизма набирал силу механизм торможения, разрослось огромное холостое производство(125).

В конце концов, накануне распада СССР производство в этом государстве, уже переставшем быть неоазиатским, далеко отстало от его же науки:

По подсчетам экономистов, в стране имеется такой объем научнотехнических новшеств, что одновременное их внедрение позволило бы поднять эффективность производства в 4-5 раз(126).

В период разложения неоазиатского строя в производство все труднее внедряются достижения как собственной, так и зарубежной науки. В период же расцвета этого строя достижения зарубежной науки (если они уже получили всеобщее признание в научном мире и, как правило, если уже были внедрены за рубежом в производство) внедрялись в производство гораздо легче, чем достижения науки собственной. Тем не менее, неоазиатские государства (особенно СССР) вкладывали в науку (особенно в период своего расцвета) очень большую долю национального дохода, и неоазиатская наука довольно-таки неплохо развивалась. Объяснение последнему простое: прогрессирующие неоазиатские государства жили в условиях осажденной крепости и готовились, в случае необходимости, проводить политику автаркии во всех сферах производства – в том числе и в сфере производства знаний.

Другую картину являет нам Япония. После второй мировой войны эта капиталистическая страна, в экономике которой доля отношений авторитарной собственности и авторитарного же управления была крайне высока (несмотря на коекакие антимонопольные меры, принятые под давлением американских оккупантов), внедряла в свою экономику достижения в основном зарубежной науки.

Этим Япония похожа на СССР; резкое же отличие заключается в том, что она очень мало тратила на свою науку (с 60-х до 80-х гг. включительно – в три раза меньше, чем на образование(127). Иными словами, на усвоение уже сделанных открытий тратилось в три раза больше, чем на новые открытия) и довольно плохо ее развивала – и при этом стала одной из самых высокоразвитых индустриальных стран. Короче говоря, Япония покупала по дешевке, а зачастую просто воровала у западных держав (на что те по большей части смотрели сквозь пальцы) новейшие технологии. Позволяли ей это по той же самой причине, по какой подняли ее экономику на американские денежки после войны и вообще позволили ей вырасти в опаснейшего конкурента западных империалистических держав: чтобы накормить и успокоить японских пролетариев и не допустить прихода тамошних коммунистов к власти.

В обоих случаях основной причиной, по которой достижения зарубежной науки внедряются в производство с большей легкостью, чем достижения науки отечественной, является замонополизированность экономики, слишком высокая доля в ней отношений авторитарного управления и собственности. Только очень сильные внешние стимулы – полное отсутствие притока в данное государство зарубежных научных достижений и сильнейшее экономико-политическое давление извне (более сильное, чем на СССР в 30-е годы) – могут заинтересовать неоазиатское государство или монополии типа японских в том, чтобы эффективно внедрять в производство достижения отечественной науки. И только очень молодые, укомплектованные очень свежими и еще очень мало коррумпированными кадрами неоазиатские государства или монополии типа японских смогли бы удовлетворить этот свой интерес.

Конечно, теоретически мыслимы и другие варианты. Можно представить себе, например, неоазиатское государство, экономика которого ориентирована главным образом на внешний рынок(128) и которое вдруг изолировали от притока научных достижений извне; бюрократия подобного государства могла бы оказаться очень сильно заинтересована в эффективном внедрении достижений отечественной науки в производство и удовлетворить этот интерес, даже будучи довольно-таки несвежей и коррумпированной и не испытывая при этом сильного давления извне во всех прочих отношениях. Однако общественные условия, в которых подобное государство могло бы возникнуть, вряд ли когда-нибудь сложатся на Земле.

Как видим, даже в период своего расцвета неоазиатский строй был прогрессивен далеко не на 100%. Но все-таки в тот период он был более прогрессивен, чем регрессивен. Кроме того, его появление на свет было почти неизбежным(129), поскольку:

а) после того, как весь мир стал единым социальным организмом и в нем воцарился монополистический капитализм, неизбежным стало попадание ряда средне- и слаборазвитых регионов в такую экстремальную ситуацию, из которой при отсутствии внешней помощи возможны только два выхода: или экономическая катастрофа и быстрая деградация, или относительное освобождение(130) от экономической и политической зависимости от высокоразвитых империалистических держав – и максимальное напряжение всех сил общества для выхода из экстремальной ситуации; при этом второй выход возможен лишь при условии максимальной бюрократической централизации управления экономикой, политической и духовной жизнью страны;

б) неизбежным стало также и то, что до тех пор, пока хотя бы один из таких регионов не пошел по второму пути и не стал серьезным соперником сильнейших империалистических держав, никакая внешняя сила – за исключением разве что инопланетян – не помогла бы этим регионам выйти из экстремальной ситуации;

в) неизбежным стало и то, что практически во всех этих регионах буржуа (а тем более – остатки докапиталистических эксплуататоров) оказались бы неспособными самостоятельно, без внешней помощи повести свое общество по второму пути;

г) наконец, неизбежным стало то, что в некоторых из этих регионов(131) эксплуатируемые классы (пролетариат, часть мелкой буржуазии и капиталистических администраторов, остатки докапиталистических эксплуатируемых) оказались бы заинтересованными и способными свергнуть своих прежних эксплуататоров и выделить из своей среды новых, которые и повели бы подвластные им народы по второму пути(132).

Так что прав был Раковский, когда признавал относительную полезность и абсолютную необходимость бюрократии, правившей СССР.

* * * О том, как именно неоазиатская бюрократия в СССР мобилизовывала все силы общества на хотя бы частичный выход страны из-под экономической зависимости от высокоразвитых капстран, на укрепление ее политической независимости и вообще на ее выход из той экстремальной ситуации, в которую страна попала во время первой мировой войны; иными словами, о том, как именно неоазиатская бюрократия организовывала индустриализацию экономики СССР (тем самым подводя технический базис под проводившуюся ею модернизацию вооружений СССР) – об этом сжато и емко написал Егор Гайдар:

Pages:     | 1 |   ...   | 37 | 38 || 40 | 41 |   ...   | 47 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.