WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 24 | 25 || 27 | 28 |   ...   | 47 |

Объект становится товаром лишь в том случае, если он предназначен для обмена, – то есть для того, чтобы перейти из собственности одного субъекта в собственность другого, в то время как некий другой объект перейдет из собственности второго субъекта в собственность первого. Само собой разумеется, что субъекты – участники обмена относятся друг к другу как частные собственники обмениваемых объектов, распоряжающиеся ими независимо друг от друга (т. е. управляющие ими индивидуально по отношению друг к другу). Обмен уже по своему определению, которое мы приняли выше, есть индивидуально управляемая деятельность: договор партнеров по обмену, сошедшихся в цене, принципиально отличен от взаимной координации действий членов одного коллектива, он не есть результат «вмешательства партнеров в дела друг друга», он – всего лишь механическая равнодействующая индивидуальных, независимых друг от друга воль(11). Поэтому чем больше коллективных или авторитарных отношений собственности и управления существует между партнерами по обмену, тем в меньшей мере обмен является самим собой. А из этого, в свою очередь, следует, что если работник, не владеющий (так же, как и пролетарий) средствами производства и потому не способный стать ремесленником (а также не обладающий некоторой суммой денег, достаточной для того, чтобы заняться мелкой торговлей), вынужден устраиваться на работу лишь к одному хозяину, не имея возможности выбирать между разными работодателями, то рабочая сила такого работника не является товаром, а «зарплата», получаемая этим работником, - ценой его рабочей силы. Тони Клифф правильно отмечает:

"… необходимо выяснить, каковы те специфические условия, которые необходимы для ее (рабочей силы. – В. Б.) превращения в товар. Маркс называет следующие два условия: во-первых, чтобы рабочий был вынужден продавать свою рабочую силу, не имея других средств к существованию, поскольку он «свободен» от средств производства; во-вторых, чтобы рабочий мог продать свою рабочую силу, поскольку он является ее единственным собственником, т. е. может свободно ею распоряжаться(12). Свобода рабочего, с одной стороны, и его зависимость - с другой, демонстрируются «периодическим возобновлением его самопродажи, переменою его индивидуальных хозяев-нанимателей и колебаниями рыночных цен его труда» (13)… Если существует лишь один работодатель, то «перемена хозяев-нанимателей» невозможна, а «периодическое возобновление самопродажи» становится простой формальностью. Когда существует много продавцов и всего один покупатель, договор также становится лишь формальностью»(14).

В этом случае отношения авторитарной собственности на рабочую силу работника преобладают в системе отношений между ним и работодателем над отношениями индивидуальной собственности данного работника на свою рабочую силу еще до того, как этот работник пришел устраиваться на работу к данному работодателю.

Если в авторитарно управляемую группу, являющуюся такого рода работодателем, входит несколько предприятий и учреждений, то работник, выбирая между ними, не выбирает себе работодателя; если он уходит с одного из них и устраивается на другое, то он все равно остается у того же хозяина. Бюрократы, составляющие верхушку подобной авторитарно управляемой группы, не являются капиталистами, рядовые наемные работники – пролетариями, а средние и мелкие бюрократы, соответственно, - капиталистическими администраторами.

Вроде бы все ясно… однако на самом деле все не так просто. Во-первых, следует отметить, что возможна такая ситуация: в границах данного государства существует только одна авторитарно управляемая организация, эксплуатирующая не являющихся рабами работников (например, то же государство), однако эти самые работники имеют реальную возможность выезжать за пределы «своего» государства на тот или иной срок на заработки, самостоятельно подыскивая себе работу. Здесь мы имеем следующее: территория и население данного государства являются частью более широкого социального организма; данное государство, будучи не только государством в узком смысле слова, но и субъектом экономической деятельности, является одной из капиталистических фирм, существующих в этом социальном организме; наконец, рядовые эксплуатируемые работники – жители данного государства являются пролетариями.

Во-вторых, возможна и такая ситуация: постоянные жители данного государства не имеют реальной возможности ездить за рубеж на заработки, при этом самостоятельно подыскивая себе работу, а приезжие – устраиваться на работу в границах данного государства; в этих границах существует одна крупная авторитарно управляемая организация, эксплуатирующая не являющихся рабами работников, и наряду с нею – некоторое количество таких же эксплуататорских организаций, независимых от нее, но очень мелких, играющих ничтожную роль в экономике. В такой ситуации возникает вопрос: настолько ли ничтожна роль этих мелких эксплуататоров, что их не нужно принимать в расчет – и следует прийти к выводу, что в этой стране нет капитализма Или же эти мелкие эксплуататоры все же играют не настолько ничтожную роль, чтобы, игнорируя ее, отрицать наличие капитализма в данной стране Чем следует руководствоваться в данной ситуации, чтобы провести ту грань, за которой кончается капитализм Здесь надо смотреть, насколько реальна для жителей данного государства возможность выбора между разными работодателями. Возьмем это государство в некий момент времени и посмотрим, каково содержание вышеупомянутых мелких эксплуататорских организаций в его экономике. Допустим, что та мера содержания этих организаций в экономике данной страны, которая имеет место в настоящий момент, сохранится в течение срока, равного средней продолжительности человеческой жизни для жителей этой страны. Так вот, если при этой мере более 50% постоянных жителей данного государства хотя бы раз в жизни встретятся с одной из таких мелких организаций, в принципе способных купить рабочую силу у того или иного человека и действительно регулярно покупающих чью-то рабочую силу(15), - значит, в этой стране в данный момент времени есть капитализм.

Если же таких людей окажется менее 50%, то из этого будет следовать, что в этой стране в данный момент времени либо возобладал некий некапиталистический экономический уклад, существующий в рамках капитализма(16), либо имеет место не капитализм, а другой способ производства.

И наконец, в ХХ веке сплошь и рядом встречается такой тесный сплав различных монополий (в том числе и государства как субъекта экономической деятельности), что создается впечатление, будто в границах данного государства возник единый аппарат авторитарного управления, владеющий почти всеми производительными силами и управляющий почти всей экономической деятельностью в данной стране, ставший единственной эксплуататорской организацией в ней. Один из наиболее ярких примеров - фашистская Германия:

«15 июля 1933 г. были опубликованы два закона, ставшие важными вехами в развитии государственно-монополистического капитализма.

Для координации экономики в масштабе всей страны был создан Генеральный совет германского хозяйства. Его состав ярко отражал классовую сущность фашистской диктатуры: в числе 16 членов в нем было 9 крупных монополистов, 4 крупных банкира и 2 крупных агрария.

…Генеральный совет играл ведущую роль в руководстве экономикой, здесь обсуждались планы хозяйственного развития страны. … Второй закон служил всемерному усилению концентрации капитала, стимулируемой фашистским государством. Закон предусматривал принудительное картелирование мелких предприятий. … Общее число картелей неуклонно росло: с 2000 в 1925г. до 2200 в 1935 г. и до 2500 в 1936 г. Число акционерных обществ уменьшилось, поскольку ликвидировались все общества с капиталом менее 100 тыс. марок и запрещалось образование новых с капиталом менее 500 тыс. марок. Если в 1932 г.

было 9634 акционерных общества, то в 1933 г. их число уменьшилось до 9184, а в 1934 г. – до 8618. Но зато увеличился капитал наиболее могущественных из них. … Главнейшим шагом на этом пути стал закон о подготовке органического построения германской экономики от 27 февраля 1934 года. Закон внес коренные изменения в управление экономикой, распространив на нее принцип фюрерства. Все предпринимательские союзы переходили в подчинение министерства экономики и возглавлялись « фюрером германского хозяйства». Им был назначен Ф. Кесслер – глава объединения электропромышленников. Документально доказано, что этот закон подготовили ведущие монополии, о чем свидетельствует записка Имперского союза германской промышленности»(17).

«Приведем в пример сельскохозяйственные законы в национал-социалистской Германии. Каждый крестьянин получает в зависимости от размеров своего хозяйства план от государства, определяющий: сколько произвести картофеля, зерновых, молока, яиц, мяса, а также и цены, по которым он продаст их государству. Он не может продать эту продукцию другому покупателю. Государство диктует, что произвести, за сколько продать и кому. … …Закон о «наследственных дворах» от 29 сентября 1933 года объявляет неделимыми приблизительно 5 с половиной миллионов сельских хозяйств, имеющих площадь минимум 10 гектаров. Такое хозяйство может перейти по наследству не только старшему сыну, но и тому, кого фашистская власть сочтет самым достойным… «Если нет наследника, достойного быть сельским хозяином… - пишет Вальтер Дарре (руководитель аграрно-политического отдела НСДАП, министр продовольствия и сельского хозяйства. – В. Б.), - по предложению имперского сельского руководителя у этого крестьянина может быть отнято право собственности на наследственный двор и передано предложенному им лицу. Это суровое распоряжение действует воспитательно на сельское сословие и оправдывает цель – сохранение сельской чести»»(18).

«…законом от 22 июня 1938 года была введена всеобщая принудительная трудовая повинность. Этим законом имперскому управлению по обеспечению рабочей силой предоставлялось право посылать на любую работу (на ограниченное время) каждого жителя любой профессии или возраста; при отсутствии специальной подготовки мобилизуемые обязывались пройти соответствующий курс обучения»(19).

Как видим, и промышленность, и сельское хозяйство (добавим: и торговля, и банковское дело) Германии оказались при гитлеровском режиме полностью под контролем монополий (главной из которых являлось государство), в высокой степени сросшихся в единый аппарат авторитарного управления(20). Возникает вопрос: в какой именно степени Если данные монополии стали представлять собой единую организацию в большей мере, чем разные организации – значит, тогда в Германии либо исчез капитализм, либо в рамках капиталистического способа производства временно возобладал некий некапиталистический уклад; если же германские монополии все-таки продолжали оставаться в большей мере разными организациями, чем одной, то, следовательно, при Гитлере в Германии капитализм хотя и стал крайне монополистическим, но все же еще остался самим собой.

Когда общество в своем развитии достигает рубежа между некоторыми двумя этапами этого развития, то для того, чтобы определить (разумеется, определить для данного момента времени и участка пространства), по какую из двух сторон исчезающе тонкой грани, разделяющей эти два этапа, в большей мере находится данное общество, - для этого даже мелочь может иной раз иметь огромное значение. Наличие или отсутствие, казалось бы, самого ничтожного обстоятельства может свидетельствовать в такой ситуации о том, произошел или нет качественный скачок – переход от одного этапа развития общества к другому. Например, в случае с гитлеровской Германией решающим аргументом в пользу точки зрения, согласно которой там существовал капиталистический способ производства, является указание на следующий факт: хотя хозяева, главы монополий входили в состав коллегиальных органов, более-менее планомерно руководивших германской экономикой, которые подчинялись высшему руководству нацистской партии и государства, назначались этим руководством и, таким образом, являлись государственными органами, - однако при этом, во-первых, главы монополий сохраняли право передавать власть над своими фирмами по наследству (хотя государство в лице своего высшего руководства присвоило очень широкие права на вмешательство в процесс наследования капиталистических фирм), и, во-вторых, было совершенно невозможно отстранение главы фирмы от власти над ней (в том числе и лишение его права передавать фирму по наследству) только потому, что руководство партии и государства сочло целесообразным использовать его организаторские таланты в другой области(21). В силу этого обстоятельства главы капиталистических фирм (за исключением, разумеется, фирмы под названием «государство») в нацистской Германии были все-таки в большей мере властны над своими фирмами, чем верхушка госаппарата(22).

Описанные выше три ситуации встречаются в эпоху империализма отнюдь не в «химически чистом» виде: они всегда присутствуют вместе, будучи смешаны, в тех или иных пропорциях, друг с другом. При этом они являют богатейший спектр переходных форм от капитализма к неоазиатскому способу производства, о котором мы будем говорить ниже. В каждом отдельном случае приходится отдельно устанавливать, чего в данной форме больше – капитализма или неоазиатского способа производства. Здесь мы дали лишь краткий очерк основ методики, позволяющей решать задачи подобного рода; подробная разработка такой методики – дело не одного года и не одного человека.

4) Очень важную роль при капитализме, особенно при монополистическом, играют акционерные общества:

«Первые акционерные общества возникли в Англии (английская Ост-Индская компания,1600 г.) и в Голландии (голландская Ост-Индская компания, 1602 г.). Затем в ХУII и ХУIII вв. были созданы акционерные общества во Франции, Германии, Дании и в других странах. В XIX веке акционерные общества получают все более широкое развитие. В ХХ веке акционерная форма предприятий стала господствующей во всех развитых странах капиталистического мира. В США, например, на долю акционерных обществ приходится более 90% валовой продукции промышленности»(23).

С точки зрения буржуазного права каждый владелец акций данной фирмы причастен к собственности на нее в степени, математически выражаемой отношением количества акций, находящихся в его собственности, к общему числу акций, выпущенных фирмой. Согласно букве того же буржуазного права, «высшим органом акционерного общества является общее собрание акционеров»(24). «Однако на практике обществом заправляет группа крупнейших акционеров, которым принадлежит контрольный пакет акций»(25). Это ничуть не противоречит букве закона, так как голоса на общем собрании распределены по формуле «одна акция – один голос».

Pages:     | 1 |   ...   | 24 | 25 || 27 | 28 |   ...   | 47 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.