WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 11 | 12 || 14 | 15 |   ...   | 20 |

Стратегическим просчетом России в начале 2000-х гг. было то, что российское политическое руководство пыталось изолировать Украину от альянса, но при этом само активно развивало отношения по линии «Россия - НАТО» в формате «19+1». Понятно, что в российском случае речь идет лишь о сотрудничестве с НАТО, тогда как в украинском – о вступлении в организацию. Тем не менее, это дает повод украинским Вишняк О.І. Указ. соч., с. 151, 153.

Кучерів І. Досвід Словаччини для України. // Шлях Словаччини до НАТО. К.: 2007, с. 8.

Информационно-аналитический бюллетень ЦПГИ ИЭ РАН №3 политикам уличать российских политиков в двойных стандартах. Следует признать, что если бы российские чиновники, ответственные за внешнеполитическое и международное военное сотрудничество, мыслили стратегически, они бы всеми силами старались втянуть Украину в сотрудничество с НАТО на стороне России, то есть в формате, условно говоря, «19+2», – в 2001 г. это было еще возможно.

Но теперь НАТО использует Украину против России. Положение об интеграции в альянс закреплено в национальном законодательстве – в законе Украины «Об основах национальной безопасности» (2003). В США недавно принят «Акт 2007 года о консолидации свободы в НАТО», предполагающий выделение материальной, политической и организационной помощи Украине, Грузии, Македонии и другим странам для вступления в альянс.

Очевидно, что Украина с ее постсоветской недееспособной армией, крупными заводами военно-промышленного комплекса и советскими военно-техническими стандартами – это обуза для НАТО. Альянсу от Украины нужен ее человеческий потенциал («пушечное мясо» для использования в горячих точках), территория и транзитный потенциал; есть заинтересованность и в свертывании совместного российско-украинского военно-промышленного комплекса. И вопрос о приеме либо неприеме страны в НАТО будет решаться не в Киеве, не в Москве, не в Брюсселе и не на общеукраинском референдуме – он будет решаться в Вашингтоне.

Североатлантический альянс ведет в Украине грамотную, технологичную, последовательную и достаточно эффективную политику по формированию общественного мнения. Такая политика основана, прежде всего, на технологиях «soft power» («мягкая сила» – англ.)70 и направлена на укрепление статуса США как единственной мировой сверхдержавы.

Россия не только в мировом масштабе, но даже в масштабе украинского информационного и политического пространств не может предложить ничего, кроме декларативных заявлений и отдельных пиар-акций на украинской территории.

Неэффективная и «тяжелая» российская политика в странах СНГ снижает привлекательность России как военно-политического партнера и усиливает пронатовские настроения в среде украинской элиты и электората. В Украине, надо Термин введен американским профессором Гарвардского университета, специалистом по проблемам международных отношений Дж. Наем. Согласно ему, «мягкая» сила – это способность добиваться желаемого на основе добровольного участия союзников, а не с помощью принуждения или подачек.

«Жесткая» сила, или «жесткое» могущество, – это способность к принуждению, обусловленная военной и экономической мощью страны. Мягкое могущество возникает, когда страна привлекает своей культурой, политическими идеалами и программами. Прим. ред.

Информационно-аналитический бюллетень ЦПГИ ИЭ РАН №3 сказать, достаточно внимательно следят за российской политикой по отношению к Беларуси, Грузии, Молдове, Эстонии и близко к сердцу воспринимают все реальные и мнимые обиды со стороны России.

Вопрос о языке: от раскола к консолидации Второй по значимости после НАТО вопрос в отношениях России и Украины с российской точки зрения – это вопрос о языке. Однако проблема русского и украинского языков в самой Украине воспринимается несколько иначе, чем принято считать в России. Разнообразные социологические опросы показывают, что для жителей Украины языковой вопрос не является приоритетным – он попадает во вторую десятку в иерархии насущных проблем (исключение составляют жители Крыма – для них он стоит на 4–5-м местах). На первых позициях по актуальности стоят вопросы экономического роста, борьбы с бедностью, безработицы, пенсионной реформы, повышения уровня зарплат бюджетникам, улучшения медицинского обслуживания, борьбы с преступностью, реформирования жилищно-коммунального хозяйства.

Немного дальше – проблемы морального кризиса в обществе, обеспечения молодежи доступа к высшему образованию, земельная реформа. Далее следуют проблемы культур и языков. Проблемы интеграции Украины в ЕС, НАТО, ЕЭП и ЕврАзЭС по большинству соцопросов интересуют население менее всего.

Языковое сознание жителей Украины основано на феномене двуязычия – явления, не известного большинству россиян, чье сознание моноязычно. (Исторически в различных регионах Украины помимо русско-украинского двуязычия существовали также украинско-польское, украинско-венгерское, украинско-румынское двуязычия и украинско-польско-немецкое трехъязычие.) В этом смысле всех жителей современной Украины языковая проблема не столько разделяет, сколько объединяет. Но объединяет их не русский и не украинский языки, а именно русско-украинское двуязычие, близкое к «диглоссии», то есть ситуация, в которой оба языка могут считаться родными: когда они понятны всему населению, не воспринимаются как иностранные, не требуют перевода и функционируют в рамках единой речевой системы. Разница в том, что для большей части жителей Западной Украины русский является «вторым родным», для большей части Юго-Восточной Украины «вторым родным» является украинский. В речевых практиках населения Центральной Украины языковой баланс практически не нарушен, что порождает «суржик» – просторечие из смеси обоих языков.

Информационно-аналитический бюллетень ЦПГИ ИЭ РАН №3 Раньше украинский язык был языком общения подавляющего большинства украинцев, русский – официальным языком, обслуживающим деловую сферу, управление, судопроизводство, образование, а также языком «высокой» культуры. В независимой Украине всё наоборот: языком бытового общения жителей украинских городов стал «украинский русский» и «суржик», а украинский литературный язык стал официальным языком, на котором государство ведет общение со своими гражданами. В сфере массовой культуры доминирует русский, в сфере «высокой» культуры – украинский.

В принципе внутри украинского общества существует согласие по поводу того, что оба языка имеют право на существование. Относительно конфликтной является проблема их реального соотношения, применения и функционирования в тех или иных сферах. Вопрос о статусе русского языка как второго государственного в Украине едва ли может быть решен в обозримом будущем: в украинском политическом сообществе в целом есть определенный консенсус по языковому вопросу. В среде политической элиты существует какой-то экзистенциальный страх, что тема языка непостижимым образом связана с темой государства и нации: если украинский язык утратит свой статус как единственного государственного, Украина перестанет существовать как независимое государство, украинский народ ассимилируется среди соседей, а украинская элита превратится в областное начальство. Подобный логоцентризм сознания вполне характерен для православной средневековой культуры, в которой слово как таковое неразрывно связано с сакральными энергиями и тайными смыслами.

Донецкие и крымские политики постоянно используют языковой вопрос как аргумент в споре со своими оппонентами, а также в качестве безотказного предвыборного обещания. Тем не менее, похоже, для них самих этот вопрос не является актуальным – просто они понимают его символическую ценность и политическую «котировку» в России. В независимой Украине украинский литературный язык не утвердился в сфере бизнеса, слабо утвердился в сфере массовой культуры, художественной литературы и прессы, значительно лучше – в сфере политики, государственного управления и юриспруденции. Российские политики, политологи и политтехнологи, выступающие за второй государственный язык на Украине, часто переносят на украинскую ситуацию опыт русского языка в странах Балтии, где он подвергается вполне ощутимой дискриминации, и опыт Беларуси, где напротив – белорусский язык находится на грани полного исчезновения.

Информационно-аналитический бюллетень ЦПГИ ИЭ РАН №3 Однако в тонкостях реальной языковой проблематики Украины в России мало кто разбирается, а борьба за права русского языка и русскоязычных является достаточно прибыльным (и в политическом, и в финансовом отношениях) занятием.

Поэтому в обозримом будущем эта тема, вероятно, останется одним из российских лейтмотивов в двусторонних отношениях.

В украинском политическом сообществе давление российских коллег по поводу статуса русского языка на Украине и протесты относительно политики украинизации воспринимаются негативно и крайне болезненно – многие украинские политики считают, что это шантаж и вмешательство во внутренние дела суверенного государства. Получается, что в большинстве ситуаций языковой вопрос выступает в качестве технологии обострения российско-украинских отношений.

Между тем, если говорить о реальном развитии русского языка и русской культуры на Украине как о практической задаче, а не о политической технологии, вопрос должен быть переведен из идеологического измерения в утилитарнопрактическое. Вполне эффективной тут может оказаться стратегия «малых дел» и проектная методология. При этом имеет смысл тратить российские средства и силы не на политико-идеологические фантомы, а на реальные проблемы. Среди таковых можно назвать: изучение русского языка во всех без исключения школах Украины в объеме, необходимом хотя бы для грамотного письма, изучение в школе русской литературы на русском языке и в рамках отдельного курса или подкурса (сейчас ее изучают в курсе мировой литературы), повышение уровня культуры языка всех без исключения украинских русскоязычных СМИ, доступ жителей Украины к современной «высокой» русской культуре и литературе (это является реальной проблемой – особенно на фоне переизбытка в Украине низкопробной русскоязычной масскультуры и шоу-бизнеса).

Кстати, низкая культура русского языка на Украине пагубно действует и на украинский язык, превращая его в «суржик».

То есть в вопросе защиты, развития и повышения культуры русского языка на Украине актуально не политическое давление на украинскую власть, к которому склонны многие российские политики, а другое: сугубо экономические методы – финансирование и реализация конкретных проектов.

Соборность vs. федерализация Среди претензий и «пожеланий», выказываемых российским политическим сообществом в отношении Украины, помимо проблемы русского языка и интеграции в Информационно-аналитический бюллетень ЦПГИ ИЭ РАН №3 НАТО, есть также пункт о необходимости федерализации страны. В самой Украине эта идея имеет хождение как на Юго-Востоке, так и на Западе – одним из первых ее апологетов был ныне покойный диссидент и политик В. Чорновил. Группа львовских историков и культурологов, объединенных вокруг альманаха «Ї», в течение последнего десятилетия развивает идею галицкого сепаратизма: независимая Галичина, по их мнению, может стать компактным, эффективным, моноэтничным и монокультурным государством, которое имеет шансы очень быстро стать членом ЕС и НАТО. Основу экономики такого государства должны составить доходы от международного туризма и экспорта российского газа в Европу – основные газохранилища находятся, как известно, именно в Карпатах71.

Идее федерализации Украины нередко противопоставляется идея соборности:

если федерация в подобном смысловом контексте – это форма государственного устройства для страны, в которой регионы представляют собой случайную смесь разнородных и чуждых друг другу регионов, то соборность – объединение культурно, географически и исторически разнообразных украинских регионов, между которыми наличествуют органическое единство и общеукраинский «знаменатель».

Административная реформа, неудачное внедрение которой началось в 2005 г., не предполагала федерализации, но предусматривала создание на Украине укрупненных еврорегионов.

Наименее популярна идея о федерализации Украины именно в центральноукраинских областях – это еще раз доказывает, что страна «собрана» именно вокруг них. Большинство политиков-«федералистов» из Львова, Донбасса или Крыма, выйдя на общеукраинский уровень реальной власти и влившись в киевскую элиту, отказывалось от идеи федерализации.

Существует немало мнимых и неадекватных толкований этой идеи.

Во-первых, федерализация автоматически не влияет на режим функционирования языков и не гарантирует юридического оформления украинскорусского двуязычия. Во-вторых, возможно, федерализация позволит изменить систему распределения налоговых поступлений в пользу региона, но жестких гарантий тут тоже не существует, что доказал неудачный опыт Автономной республики Крым. В-третьих, федерализация усложняет правовую систему, ибо предполагает наличие как См., например: Хавич О. Чи можливий проект westukraina.eu // «Ї»: незалежний культурологічний часопис. Число 23: Федеративна республіка Україна. Львів, 2001. (www.ji.lviv.ua/n23texts/havych);

Бондаренко К. Західна Україна повинна домогтися статусу автономної республіки в складі України // Там же. (www.ji.lviv.ua/n23texts/bondarenko-int).

Информационно-аналитический бюллетень ЦПГИ ИЭ РАН №3 федерального, так и регионального законодательства. В-четвертых, учитывая особенности национальных управленческих традиций, Украина как федеративное государство будет регулярно переживать управленческий коллапс – уровень управляемости в украинских условиях и без того крайне низкий. В-пятых, аргументы в пользу того, что федерализация будет способствовать «сохранению и развитию» региональной культурной самобытности72, преувеличены, а вот предположения, что она будет мешать утверждению общеукраинской идентичности, а стало быть, и формированию украинской политической нации, для некоторых регионов вполне обоснованы.

Pages:     | 1 |   ...   | 11 | 12 || 14 | 15 |   ...   | 20 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.