WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 9 | 10 || 12 | 13 |   ...   | 20 |

В российской политической культуре социальный хаос рассматривается как самая большая политическая и экзистенциальная угроза государству и народу, как предвестие Смуты. Феномен В. Путина в начале первого президентского срока основывался именно на восприятии его общественным сознанием как борца с Хаосом и * Политолог, сотрудник Центра восточноевропейских исследований, к.ю.н.

Информационно-аналитический бюллетень ЦПГИ ИЭ РАН №3 Смутой ельцинской эпохи, вернувшего в Россию порядок и субъектность государственной власти.

В условиях российской политической культуры, политической действительности и традиционных для России внешних вызовов сохранение социальной стабильности возможно лишь при условии когнитивной определенности в политической сфере и наличии факторов, подтверждающих, что в стране торжествует Порядок. Символами такой определенности и порядка служат централизованное государство, властная вертикаль, фигура верховного правителя, чья власть, как подразумевается, имеет трансцендентное происхождение и т.д. Но вот на локальном, местном уровне проявления социальной неустойчивости не рассматриваются как экзистенциальная угроза, как посягательство на основы существования. То есть для российской политической системы жизненно необходим порядок в центре – на уровне центральных властных органов и управленческих структур, а также когнитивная определенность в общенациональном масштабе. При этом допустимо, чтобы на местном уровне проявлялись неупорядоченность, нестабильность и неэффективное управление.

Украинская же политическая культура и политическая действительность устроены наоборот: на общегосударственном уровне постоянно в той или иной форме идет «война всех против всех», отсутствуют четкие, общие для всей политической системы ценностные ориентиры, наличествует немало разновекторных приоритетов, «политическое» подчиняется сугубо прагматическим интересам, из-за чего политика превращается в бизнес, а интеграция элитных сетей осуществляется на основе решения проблем, а не на основе ценностей и идеалов. Тогда как на локальном уровне бытие может существовать по законам «самонастраивания» и саморегуляции. Получается, что в центре системы – неорганизованность и нестабильность, но на локальном уровне – относительная стабильность, достигаемая путем самоорганизации.

Если рассматривать Россию, Украину и Беларусь как единую политическую макросистему, можно заметить, что ее составные части по-разному реагируют на общие вызовы. Иногда они создают также вызовы друг для друга.

Украинский вызов России – это вызов органической неупорядоченной хаотической стихии по отношению к реальности монументальной, испытывающей острую потребность в упорядоченности. Например, мирная «оранжевая» революция была воспринята в России в ореоле экзистенциального ужаса – как угроза российскому суверенитету, как украинское предвестие того самого «русского бунта», который, по Информационно-аналитический бюллетень ЦПГИ ИЭ РАН №3 А. Пушкину, «бессмысленен и беспощаден», как вызов политическому режиму В. Путина и самим основам Российского государства.

Российский вызов Украине противоположен: в сознании многих даже пророссийски настроенных украинцев Россия воспринимается как «гиперпорядок», как экспансионистское «государство-монстр», как «каменный колосс», несущий угрозу украинскому саморегулирующемуся миру.

Однако именно хаотическое и нестабильное социальное пространство – это среда для появления качественных изменений в любых системах и процессах64.

Поэтому Украина по сравнению с Россией имеет больше шансов для появления социально-политических инноваций при меньших рисках.

В нынешней украинской политике социальная нестабильность и «война всех против всех» создали ситуацию полиархии – конкуренции трех самодостаточных политических сил: В. Ющенко и «Нашей Украины», В. Януковича и Партии регионов, Ю. Тимошенко и блока ее имени. Никто из них не имеет монополии на власть и в обозримом будущем вряд ли может на нее рассчитывать. Поэтому эти политические силы вынуждены лавировать, блокироваться, интриговать друг против друга. Чаще всего двое из них объединяются против третьего, причем каждый раз создаются новые комбинации. Это вызывает протест и разочарование у населения, однако не имеет разрушительных последствий для государства и экономики. В России похожая ситуация полиархии наблюдалась в эпоху Б. Ельцина, но тогда она привела к фатальным для государства последствиям. Путинская элита предпочла не экспериментировать подобным образом, что в целом соответствует установкам российской политической культуры: при В. Путине с полиархией было покончено – власть и основные материальные активы сконцентрировались в руках одной мегагруппировки.

Украинская политическая система обладает такими мощными механизмами саморегуляции, что в острые кризисные моменты может обходиться даже без правовых регуляторов. «Оранжевая» революция и все последовавшие за ней крупные политические события и кризисы на Украине проходили в условиях правового нигилизма, которые можно определить как «гибель права»65. Киевский Майдан и череда последующих событий – вплоть до роспуска Президентом Верховной Рады в апреле и досрочных выборов в сентябре 2007 г. – показали, что различение закона и См.: Бляхер Л.Е. Нестабильные социальные состояния. М.: 2005.

См.: Мирзоев С. Гибель права: легитимность в «оранжевых революциях». М.: 2006.

Информационно-аналитический бюллетень ЦПГИ ИЭ РАН №3 права, соответствующее различению легальности и легитимности власти, может использоваться в качестве весьма эффективной политической технологии.

Несколько указов В. Ющенко о роспуске Верховной Рады позволили «обкатать» эту технологию на практике и окончательно закрепить в политтехнологическом арсенале. В условиях, когда для участников политического процесса не действуют ни нормы позитивного права (Конституция, законы, подзаконные акты), ни нормы обычного права (правовые обычаи – так называемые «понятия», принятые не только в воровском сообществе, но и в постсоветской политической и деловой среде), эффективными могут быть апелляции либо к «революционной целесообразности», либо к естественному праву и «духу закона». Первая в современных условиях неактуальна, ибо отсылает к правовому нигилизму советской эпохи. Вторая же может служить правовым обоснованием сомнительных в конституционном отношении политических решений. Хотя, конечно, естественное право имеет определенные критерии – тот же В. Ющенко обосновывал свои действия по роспуску Парламента ссылками на обязанность Президента быть гарантом Конституции и не допускать узурпации власти какой-либо одной ее ветвью.

Три Украины – три идентичности.

Большинство российских политиков и политологов говорят о существовании двух Украин, разделенных именно по Днепру то ли цивилизационным кордоном, то ли непреодолимой мировоззренческой пропастью. Одна Украина – «близкая», «пророссийская», другая – «антироссийская» и «прозападная»: вот-вот страна должна развалиться пополам.

Современная Украина, по мнению многих российских политических экспертов – это случайное, механическое, ничем не мотивированное объединение различных по своей истории, ментальности, этничности и идентичности регионов, которое состоялось исключительно благодаря российским правителям – Ленину, Сталину, Хрущеву и Ельцину.

Украинские политики и политологи, напротив, говорят, что Украина по большинству показателей, скорее, едина, и что раскол страны – это последствие российской информационно-политической экспансии, результат сознательной работы «околокремлевских» политтехнологов. И что Украина в ее нынешнем виде «состоялась» благодаря вековечной воле всех украинских регионов к воссоединению в едином государстве. Сюда же примыкает точка зрения, согласно которой построение Информационно-аналитический бюллетень ЦПГИ ИЭ РАН №3 единой политической нации и монолитность Украины в существующих границах могут состояться благодаря построению гражданского общества.

Очевидно, что обе эти позиции – не констатация реальности и не политический анализ, а попытка рефлективного влияния на ситуацию посредством своих «авторитетных политологических оценок».

Проблема границ для Украины чрезвычайно актуальна, однако, вопреки распространенному в России стереотипу, через ее территорию проходит не одна граница, делящая страну на «пророссийскую» и «антироссийскую» части, а несколько самых разнообразных границ. И это, в конечном итоге, не столько раскалывает страну, сколько придает колорит ее регионам.

Наиболее значимые кордоны – цивилизационные: через Украину проходит не один такой кордон, а два. Первый разделяет восточноевропейскую (восточнохристианскую) цивилизацию и центральноевропейский лимитроф западноевропейской цивилизации. Граница эта нечетка, но проходит она вовсе не по Днепру, как принято считать в России, а приблизительно по Збручу, деля Украину на Западную и не-Западную. Близка она к границе между «габсбургской» Украиной и Украиной «романовской» (по состоянию на 1914 г.).

Второй цивилизационный кордон в Украине – это Крым, который является территорией сосуществования восточноевропейской (восточнохристианской) цивилизации и лимитрофа исламской цивилизации.

В геокультурном отношении Украина делится не на два, а на три макрорегиона:

Западную, Центральную и Юго-Восточную. Между этими «тремя Украинами» нет абсолютных границ, но каждая из них состоит из нескольких исторически сложившихся регионов, каждая порождает свою достаточно устойчивую версию «украинства», этнокультурную идентичность и «редакцию» национальной идеи. Во время гражданской войны эти три идентичности оформились в трех украинских государственных образованиях: Западно-Украинской Народной республике (ЗУНР), Украинской Народной республике (УНР) и Донецко-Криворожской республике.

«Серединной землей» является Центральная Украина – именно здесь свершился акт принятия христианства, именно отсюда управлялась древнерусская держава, именно тут зародилось казачество, а в XIX в. – и «казацкий миф» как интегрирующий фактор, именно отсюда, а не из Львова, распространялись украинская идентичность и литературный язык, в основе которого, кстати, – киевские и полтавские говоры.

Абсолютное большинство «отцов» украинской культуры и идентичности происходят из Информационно-аналитический бюллетень ЦПГИ ИЭ РАН №3 Центральной и Юго-Восточной Украины, а вовсе не из Галичины, как это зачастую считается.

Кстати, в 2004 г. «оранжевая» революция победила исключительно благодаря тому, что на ее сторону встала Центральная Украина (включая Киев и Киевскую область), жители которой голосовали не столько за В. Ющенко, сколько против В. Януковича. На парламентских выборах 2006 г. наиболее харизматичной фигурой для центральноукраинского избирателя стала Ю. Тимошенко, существенно потеснившая А. Мороза и В. Литвина.

Сила и эффективность того или иного украинского политического режима определяется не в последнюю очередь его возможностями консолидировать, условно говоря, Львов, Полтаву и Донецк – то есть интегрировать все регионы на основе какойлибо универсальной идентичности и продвинуть вперед процесс формирования украинской политической нации. В начале 1990-х гг. в качестве интегрирующей была предложена украинская идея, сформулированная при интеллектуальном участии американско-канадской диаспоры на основе галицкой идентичности и отрицания «колониального» советского опыта. Но эта попытка потерпела провал – западноукраинско-диаспорная идея не стала общеукраинской.

Ракетный инженер, «красный директор» и «шестидесятник» Л. Кучма попытался интегрировать Украину не на основе ценностей, а на основе общности интересов различных региональных элит. Его попытка оказалась более удачной, но срок ее действия был ограничен пребыванием самого Л. Кучмы в президентском кресле.

Экономический утилитаризм не затмил собою острую потребность в идеальном.

В. Ющенко во время «оранжевой» революции фактически предложил новую систему морально-этических и политических ценностей, которая в перспективе могла бы стать основой для формирования новой украинской идентичности, тем более что сама революция создавала предпосылки для кристаллизации украинской политической нации. Однако первые же месяцы пребывания самого В. Ющенко на посту президента Украины показали, что все украинские политические элиты руководствуются только интересами, причем интересами прагматичными, корыстными и эгоистичными, а к ценностям относятся как к манипуляционным инструментам. В результате третья попытка по созданию украинской политической нации и новой украинской идеи также не привела к желаемым результатам.

В прежние времена в украинском идео-культурном пространстве развивалось два основных национальных проекта: Украина-как-Малороссия – как составная часть Информационно-аналитический бюллетень ЦПГИ ИЭ РАН №3 большого пространства с центром в Москве или Санкт-Петербурге и Украина-какантиРоссия – как центральноевропейская страна, «младший партнер» «общеевропейской семьи», чья идентичность строится на контрасте с Россией и русской культурой. Оба этих проекта не были до конца успешными, да и не могли быть такими: в одном случае идентичность строилась как производная от российской, в другом – на отрицании российской. Однако полноценной и устойчивой может быть лишь идентичность, выстроенная на имманентных культурных и цивилизационных началах. Именно поэтому можно предположить, что общеукраинская идея и долгосрочная стратегия развития могут быть выстроены в будущем именно на основе центральноукраинской идентичности.

Политическая культура как фактор национального единства Итак, цивилизационные и геокультурные кордоны внутри Украины – это факторы, скорее угрожающие единству и неделимости страны. Но если говорить о политической культуре и стереотипах политического поведения, то Украина – достаточно целостный массив. В отличие от российской политической культуры, для которой стержневым является представление о суверенитете и величии страны, идея суверенитета и величия Украины не является абсолютной ни для дончан, ни для киевлян, ни даже для львовян. Для многих из них приемлем вариант стать частью ЕС, Российской Федерации либо какого-то еще объединения, но обязательно с сохранением внешних атрибутов независимости.

В матрицу украинской политической культуры заложена также способность к несиловому решению политических вопросов на основе компромисса или консенсуса, что было ярко продемонстрировано во время «оранжевой» революции и после – во время противостояния между сторонниками В. Ющенко, В. Януковича и Ю. Тимошенко. В нынешней Украине отсутствует характерный для большинства постсоветских государств феномен «монолитной элиты» – есть «консенсусная элита».

Pages:     | 1 |   ...   | 9 | 10 || 12 | 13 |   ...   | 20 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.