WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     || 2 | 3 | 4 |
АКТУАЛЬНЫЕ ВОПРОСЫ ВОСТОКОВЕДЕНИЯ:

ПРОБЛЕМЫ И ПЕРСПЕКТИВЫ Сборник материалов III международной заочной научно-практической конференции (июнь 2012 г.) Уссурийск 2012 СПОСОБЫ ФИКСАЦИИ, СОХРАНЕНИЯ И ПЕРЕДАЧИ ИСТОРИЧЕСКОЙ ИНФОРМАЦИИ В ПЕРИОД РАННЕГО ЯМАТО Суровень Д.А.

Уральская государственная юридическая академия, Россия В отличие от периода I-III веков н.э. (периода Яматай) [см.: 41, 150-175] основными источниками по истории государства Ямато (IV-VII века) являются собственно японские исторические сочинения. Но проблема начала письм енной фиксации со бытий в Ямато и появления первых письменных источников напрямую связана с вопросом о появления письменности в Японии. Долгое время считалось, что все дошедшие до нас японские исторические источники, содержащие сведения об эпохе древности (до VII века включительно), по времени создания несин хронны эпохе древности [6, 5]. Однако во второй половине XX века, в результате научных исследований (особенно в сфере археологии и эпиграфики), были получены письменные материалы гораздо более раннего времени – относящиеся к периоду до н а ча ла VIII века. Поэтому в последнее время взгляды на данную проблему значительно изменились, что связано как с появлением новых данных, так и с переосмыслением прежних [27, 104]. Однако возникает вопрос – как же фиксировалась, сохранялась и передавалась информация в период раннего Ямато, до того как для этих целей с середины IV – начала V веков стала использоваться иероглифическая письменность [об этом см.: 43, 120-125; 44, 176-188; 42, 169-194; 40, 2035].

С момента основания государства Ямато (в 301 году [испр. хрон.]) [об этом подробнее см.: 45, 175-198] первоначальн о письменность в Центральной Японии, видимо, не получила распространения. «Когосюи» сообщает, что «в глубокой древности не было письмен ны х зн аков (кит. в ы)» ([19, 5]; см.

эньцз` также: [8]) [Когосюи, св. 1-й] (где кит. в ы – 1) письмена; буквы, иероглифы;

эньцз` письменность… 3) бумага, текст, документ. [3. IV, 60]; яп. модзи, мондзи – 1) письменный знак, буква, иероглиф; 2) сочинение, текст [53, 285]). Об этом же говорят и китайские источники: «Условных письмён [кит. вэньцзы, т.е. китайских иероглифов [2, 96, п. 1.] – С.Д.] не имели…» ([2, 96] [38, 1653]) [Суйшу, гл. 81, V Япония; Суйшу, св. 81-й, Дунъи-чжуань, Во-го]; «Нет письменных знаков (кит. вэнь-цзы)…» ( [5, 2563]) [Бэй-ши, св. 94-й, Бе-цзюань, Во]. О том, что предки людей Ямато были бесписьменным народом, может свидетельствовать и исследование сюжета изображения, проведенного Кудзира Киёси, на известном бронзовом зеркале с орнаментом четырех домов (без надписей) из кургана Такара-дзука в уезде Кацураги префектуры Нара (датируемое, примерно, серединой IV века) [см.: 13, 113]. По мнению учёного, на данном зеркале первой половины IV века н.э. при помощи графических образов (но н е п и сьм енн ы х з н аков ) рассказывается история Восточного похода Каму-яматоиварэ-бико (государя Дзимму) [см.: 22].

По этому поводу в Предисловии к «Кайф сказано: «Далеко с лы ш а ли о т ус» п режн и х ( древ н и х) м удрец о в, далёко ви дели в кни г ах ( яп. сай-сэки, кит.

цзй-цз [3, IV, 244]) – в поколение [людей], на гору Со-но яма (досл. “гору в [области] Со”) [в Химука] спустившихся и очистивших путь [т.е. во времена переселения на остров Кюсю народа тэнсон – С.Д.], [и] во времена, когда в Касивара [государь Дзимму] основал [нашу] родную страну, [что было] уготовано самой природой ( яп. тэндз, кит. т яньцзо [3, III, 672]), [что] сделать [было] предначертано ( вм. яп. сс, кит.

цочун [3, II, 936, 809]) – ци ви лиз ац и ю (яп. дзимбун) [тогда] ещё н е со з дали » ( ; ср.:

[18]).

То есть в Центральной Японии т ради ц ии п и сьм енно сти сев еро з ап адного Кюсю (древнекитайские источники сообщают об использовании японцами письменности во внешнеполитических связях и при летосчислении в III веке [об этом см.:

41, 166]) н е п ро до лж али сь, несмотря на то, что, как предполагают ученые, в конце III – начале IV веков в Японию (в том числе, в Центральную Японию) переселились беженцы из разгромленного южно-китайского государства У, а также – переселенцы из Кореи, знакомые с китайской письменностью [31, 318; 24, 212, 214; см.: 50, 65-79; 51, 36-50;

28, 41-56]. О грамотности мигрантов свидетельствуют иероглифические надписи на китайских бронзовых зеркалах, найденных в Японии. Часть этих зеркал, найденных в Центральной Японии, (если судить по сделанным на зеркалах надписям) являются зеркалами китайских переселенцев, прибывших в Японию во времена смут в Китае периода Троецарствия [51, 43, 46, 47, 48]. Кроме того, зафиксировано два случая использования письменных знаков в первой половине IV века. Это два датируемых началом IV в ека написанных тушью иероглифа яп. та (кит. дянь) – “поле”. Первый обнаружен в 1997 году при раскопках стоянки Янагимати в городе Тамана в северном Кумамото. Второй – в 1996-1998 годах на стоянке Катабу на территории города Урэсино в префектуре Миэ (прежде Исэ) [54], когда в январе 1996 года надписанный тушью иероглиф “поле” был обнаружен на керамическом сосуде (начала I V века) [11, 64, п. 2; 54]. В Японии данное археологическое открытие было оценено очень высоко – по мнению японцев, оно ведёт к пересмотру устоявшихся представлений: «Это эпохальное открытие предполагает, что китайские иероглифы были в употреблении уже во времена раннего государства Ямато, и ставит под сомнение общепринятую теорию, что письменные знаки стали распространяться на территории Японии только начиная с рубежа VI-VII веков» («The Japan Foundation Newsletter». May, 1996. Vol. XXIV. № 1.

P. 13) [Цит. по: 11, 64, п. 2]. А.Н. Мещеряков указывает, что «не подлежит никакому сомнению, что китайская письменность проникла на Японские острова достаточно рано» [25, 6].

В связи с этим в «Дзинн-сётки» есть интересные рассуждения Китабатакэ Тикафуса о появлении письменности в Японии в период, предшеств ующи й царствованию государя дзина. «…[Никто] не слышал (др.-яп. кикану*) о том, чтобы существовали с царственных времён [государя] Крэя [и до дзина] в этой стране [Ямато] письменные знаки (яп. мондзи – иероглифы). [Но не потому ли это, что] о делах глубокой древности надёжны х ( достоверны х) з ап исей [просто] не оставлено (яп. сируситодомэдзару-ни я)…» ( [9, 63]; см.: [58, 91]) [Дзинн-сётки, св. 2-й, Крэй; Jinn-shtki, I, Krei, 71] (* об отрицательном глагольном суффиксе “-ну” см.:

[49, 125]).

Однако, у историков, на данный момент, нет каких-либо оснований полагать, что японцы Центральной Японии в начале I V века переняли у китайских переселенцев письменность и использовали её для своих целей. Использование письменности при помощи китайско-корейских иммигрантов во внешнеполитической деятельности началось в середине – второй половине IV века [см.: 43]. Надо полагать, что в период до начала V века н.э. никакого официального летоп и сан и я не существовало, и исторический материал, прежде всего, сохранялся в эпических и исторических преданиях о «делах древности», передаваемых из уст в уста особыми рассказчиками ( яп. катари-бэ) [см.:

22, 199]. «Ведь [часто можно] услышать [следующее]: “Поколения глубокой древности не имели письменных знаков (яп. модзи, кит. в ы), во всех случаях (благородные и эньцз` худородные) (кит. гй-цз` янь [3, IV, 677]) и стар и мал ( кит. лошо [3, IV, 313]) из уст в уста друг другу передавали–рассказывали ( кит. с янчунь [3, II, 616]) речи древних ( кит. ц янь-юнь [3, II, 1008]) [и] деяния прошлого ( кит. вн-сн [3, II, 172]), [чтобы это] сохранялось и н е забывалось”» ( [19, 5; 59, 15]) [Предисловие «Когосюи»; Kogoshi, Preface]. Из «Синсэн-сёдзи-року» известно, что существовал клан руководителей рассказчиков–хранителей древних сказаний – Ама-катари-но мурадзи (досл. “руководители [в ранге] мурадзи небесных [ама] рассказчиков”; хотя термин “ама” можно истолковать как “из народа ама”), являвшихся потомками Ама-но Хиваси-но микото – участника Восточного похода Дзимму ([436] … [37, 229]) [Синсэн-сёдзи-року, св. 14-й, (436) Ама-катари-но мурадзи]. По сведениям «Кудзи-хонки» такие речения о древних делах были произнесены в первый год правления государя Дзимму [301 год испр.

хрон.], в день восшествия его на престол. Эту функцию при дворе выполнял “сын бога” (т.е. сын жрицы, находившийся в священном браке с божеством), предка жреческого клана Накатоми-но мурадзи. «“Сын” Ама-но Коя[нэ]-но микото [бога– предка рода Накатоми-но мурадзи – С.Д.] [по имени] Ама-но Танэко-но микото о древни х дел ах (фуруй кото) [периода] предков–ками (ками-но ё) и благопожелания (ёгото) небесных богов говорил» ( [23]) [Кудзи-хонки, св. 5-й (4), Дзимму, 1-й год пр., 1-й месяц]. В «Мононобэ-удзи-но кудэнс ё» упоминаются некие “из устно передав аемы е секреты периода предков (ками)” ( яп. ками-но ё-но кути-вакарэ* [29]), сохранявшиеся и передаваемые в последующие времена на протяжении длительного промежутка времени [Мононобэ-удзи-но кудэнс ё, Фуцу-си-тама-но ками-но ги] (* где др.-яп. кути-вакарэ; кит. куцзю э – 1) формула рецепта (секрета ремесла; з аучи в аем ая н аи з усть ); изустно передавать секрет (напр.

ремесла); 2) рифмованное правило [3, II, 407]).

Подобный способ фиксации, сохранения и передачи исторической информации продолжал существовать и в более позднее время – уже после начала использования [см.:

43, 120-125] и распространения письменности в Ямато (во второй половине IV – начале V века) [см.: 44, 176-188]. Один пример использования сказания ( яп. дэн [32, 291]) для со хр ан ен и я и п ер ед ачи в аж н о й го с удар ств ен н о й и н фо рм ац и и в начале V века есть в «Нихон-сёки» и «Кудзи-хонки». В правление государя Удзи [около 414 года испр. хрон.] возник спор из-за права собственности и права на управление государевыми землями ( яп. ми-та, кит. тнь-тянь – …3) поля (земли) колонистов военных поселений… [3, IV, 387]) в Ямато. Сведениями по данному вопросу обладал только некий Агоко, младший брат Ямато-но атаи. Но, как выяснилось, Агоко находился с поручением в Южной Корее. Поэтому пришлось отправить корабль, чтобы привезти его в Японию.

Наконец-то Агоко прибыл ко двору и смог рассудить спор о земле. Он сказал: «Слыш ал [я] предани е (яп. дэн), [что] при жизни государя (яп. сумэра-микото) [Икумэ (Суйнина) (о нём см.: [46] – С.Д.)], царствовавшего (яп. гёу) во дворце Тамаки-но мия в Макимуку, надзирать ( кит. дн – досл. “приводить в порядок” [3, III, 952]) за государственными землями в Ямато ( яп. Ямато-но ми-та – досл. “государственными полями Ямато” [32, 291]) было присуждено ( яп. касуру, кит. к [3, II, 940]) наследному принцу Опоэ тараси-пико-но микото [будущему государю Кэйк (о нём см. [47, 180-196] – С.Д.]…». И далее Агоко процитировал указ государя Икумэ, касающийся данной проблемы ([32, 291]; см.: [33, 298]) [Нихон-сёки, св. 11-й (1)]; ( [23]) [Кудзи-хонки, св. 8й (2)].

В «Нихон-сёки», в разделе 9-го месяца 6-го года правления Нинкэна (493 года) приведён пример устной передачи родословной человеком по имени Касо из селения Хисики-но мура (др.-яп. Писики-но мура): «Касо ему ответил: “Нанипа-но Тама-сури-бэно Пунамэ вышла [замуж – С.Д.] за Карама-но Патакэ (патакэ – это поле, где возделывают пшеницу) и родила Накумэ, плакальщицу. Накумэ вышла за Ямаки, человека из Сумути, и родила Акутамэ. И Карама-но Патакэ, и его дочь Накумэ уже умерли. А Ямаки, человек из Сумути, сошёлся с [вдовой – С.Д.] Тама-сури-бэ-но Пунамэ, и родился Араки. Араки взял в жёны Акутамэ. А теперь Араки, сопровождая Питака-но киси, уехал в Когурё…» [33, 390]. Далее, видимо, приведены сведения из другого источника или толкования. «Тама-сури-бэ-но Пунамэ и Карама-но Патакэ поженились, и у них родилась Накумэ. Ямаки, человек из Сумути, женился на Накумэ, и у них родилась Акутамэ.

Карама-но Патакэ, отец жены Ямаки, и его жена Накумэ уже оба умерли. Ямаки, человек из Сумути, вошёл в связь с матерью своей жены, и родился Араки. Араки взял в жёны Акутамэ» [33, 390].

К данной родословной существовало толкование, которое разъясняло запутанную генеалогию данного клана. «В одном толковании сказано: Тама-сури-бэ-но Пунамэ соединилась со своим первым м ужем, Карама-но Патакэ, и у них родилась Накумэ. А потом соединилась со следующим м уж ем, Ямаки, человеком из Сумути, и родился Араки. Таким образом, Накумэ и Араки – сестра и брат от разных отцов, и поэтому Акутамэ, дочь Накумэ, взывая к Араки, говорила: “И матери моей он – старший брат”.

Накумэ, выйдя за Ямаки, родила Акутамэ. Ямаки, сойдясь с Пунамэ, произвёл на свет Араки. Таким образом, Акутамэ и Араки – сестра и брат от разных отцов, и потому Акутамэ, взывая к мужу, Араки, говорила: “И мне он – старший брат”. В старину не различались старшие и младшие, и женщина всегда называла своего брата старшим. А мужчина всегда называл сестру младшей. Вот поэтому-то и говорила она: “И матери моей он – старший брат, и мне он – старший брат”» [33, 391]. Таким образом, каждый знатный род, и даже незнатный, в тот период имел свои родословные, передаваемые в устной форме, а со временем зафиксированные письменно.

Китайские источники «Нань-ши» (гл. 79, Во) и «Сун-шу» приводят текст письма 478 года правителя Японии – «вана У» (Юряку, 457-479), в котором он рассказывает о деяни ях свои х п редков. «…С древности [мои] предки (кит. цзў-нй), самолично надев доспехи, исхаживали–переправлялись (кит. б-ш` э – досл. “испытывали тяготы дороги [по суше и воде], тащились с трудом”) через горы [и] реки, не проводя время в праздности, (не имея) спокойного места жительства (или: умиротворяя те места, где они жили – кит.

нн-ч). На востоке завоевали 55 куни (кит. го – владений) заросших волосами людей (кит.

мож на западе подчинили 66 куни множества иноземцев (кит. чжун-и), энь), переправившись (по морю) усмирили на севере моря 95 куни ( – цит. по: [55, 802]). Добродетельное правление ( кит. филос.

вн-до [3, 156]) [далеко] просияло, обширные угодья (кит. к-тў) далеко [распростёрлись от] столичного района (яп. Ки[най]; где яп. ки, кит. цз, ц – ист. столица… земли вокруг столицы… [3, IV, 248]). Несколько поколений подряд (кит. л [китайский эй) императорский] двор почитая своим главой ( кит. цз ун [3, IV, 789]), не нарушали срока в годах [представления дани]…» ( – цит. по: [55, 802]) [Сун-шу, Во-го-цзюань] (см. также: [56, 294, 295;

20, 17; 63, 8]; полный текст доклада см.: [48, 16-18]). Это значит, что какая-то истори ческая традиция в IV-V веках существовала.

О стариках–хранителях исторических сведений в конце V века сообщают «Нихон-сёки». Во 2-м месяце 1-го года правления Кэндз (485 года), когда стали искать место захоронения убитого отца государя Кэндз: «В этом месяце… собрали вместе ( яп.

Pages:     || 2 | 3 | 4 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.