WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 4 | 5 || 7 | 8 |   ...   | 42 |

Восприятие мира как порядка открывает путь к его осмыслению, что является центральным мотивом всякого научного и философского дискурса как упорядочивания действительности. Уже ранняя греческая философия столкнулась с необходимостью теоретической репрезентации порядка, который с необходимостью стоит «за» видимым беспорядком явлений; поиски имели целью обозначить фундаментальный принцип онтологической подлинности как умопостигаемой полноты, противостоящий наглядной хаотичности иллюзии.

Однако если за целостность сущего «отвечают» его первые начала, которые сами, в свою очередь, изменяются, то есть ли какаято логика или закономерность этих изменений Наиболее последовательную версию ответа предложил Гегель. Он решился поставить Абсолют в зависимость от процесса собственного развития, посредством которого осуществляется самопознание, необходимое духу для того, чтобы прийти к пониманию себя именно как духа. Доведя до логического завершения «линию Гераклита», Гегель подверг удару каноны классической метафизики, раскрыв бытие через становление, и при этом онтологизировал наличный мир сущего через разумность (оговорившись, правда, что лишь того сущего, которое заслуживает громкого титула действительности). В соответствии с его воззрениями, дух не есть готовая данность, пребывающая в своей неизменности и равнодушии к миру. Напротив, дух есть результат своей деятельности, реализуемой «в» сущем (например, во всемирной истории или в истории философских учений; их осмысление в контексте логического развертывания абсолютной идеи позволило ему преодолеть фрагментарность исторического и историко-философского описания и придать сущему в его становлении целостность, единство и смысл).

Но при этом Гегель ориентировался на классические научные идеалы, не допускающие какого-либо иного понимания случайности, кроме как лишенной существенного значения частности.

Случайность не имеет субстанциального ранга, поэтому ей нет места среди действительного, а значит – и нет места в действительности. Такой подход фактически устраняет время из бытийного процесса и сводит его к формальному условию осуществления становления, которое обеспечивает только последовательность событий. Время, стало быть, сводится к голой длительности.

Гегель допускает возможность развития нескольких сюжетных линий, частных отклонений от «программы» и завязки новых сюжетов, поэтому его мир намного богаче миров Демокрита, Лютера, Кальвина или Лапласа; последние, каждый исходя из своих соображений, начисто отрицали такую возможность. Тем не менее, Гегель склонен рассматривать сущее как (позволим себе такую аналогию) игру с линейным сюжетом, которая уже логически завершена до собственного начала. Относительно случайными оказываются лишь формы, в которые дух облачит это свое шествие, но не направленность этого процесса. Есть этапы, которые дух пройти просто обязан, причем пройти именно в необходимой последовательности. Такова уж природа духа. А время… Оно нейтрально относительно процесса развития духа, от него не стоит ждать никакой интриги. Сколько бы дух его (времени) ни затратил на свой путь, результат может быть только один, следовательно, нет никакого значения, потратит ли дух на какой-либо этап пятьдесят, пятьсот или пять тысяч лет. Поставим вопрос: «Могла бы абсолютная идея развертываться принципиально иным образом, в своем становлении проходить через другие этапы и иметь своим следствием некий иной, не предсказываемый теорией результат». Для Гегеля отрицательный ответ был бы очевиден. Для нас ответ на этот вопрос будет иным.

Идеалы современной постнеклассической науки не согласуются с представлениями как о неизменности бытия, так и о его «запрограммированности». Кто-то в этом увидит еще один аргумент против метафизики как формы теоретической деятельности, представив дело так, будто современная наука «опровергает» метафизический метод. Но выводы синергетики вовсе не свидетельствуют о «ложности» метафизического пути познания, подобно тому, как неспособность классического и неклассического естествознания ввести время в фундаментальное описание мира не свидетельствует о «ложности» той же классической механики или общей теории относительности. Несогласованность разных традиций – это не диагноз, а проблема, в современных научных концепциях следует искать не панацею, а стимул. Здесь не должно быть иллюзий:

такого рода задача не может быть решена в одночасье. Попытаемся определить хотя бы направление поисков.

В классической традиции первые начала сущего рассматриваются как по природе своей рациональные, а стало быть – интеллигибельные. «С необходимостью мыслимое с необходимостью же существует, что не может быть помыслено – не может и существовать». Эта максима не всегда прямо декларировалась лишь по причине ее самоочевидности для классического мышления, причем не только метафизического, но и научного. Однако за исключением наиболее простых ситуаций, теория (правда, если метафизику интересуют первые начала, то науку, как минимум, «вторые») практически никогда не схватывает действительность целиком адекватно, т.е. адекватность теории определяется грубостью измерений и допустимыми в данной познавательной ситуациями аппроксимациями.

Причем дело здесь не только в диалектике абсолютной и относительной истины. Мы сейчас имеем в виду не Она была смягчена и даже поставлена под сомнение лишь некоторыми средневековыми мыслителями, имеющими основание не доверять человеческому разуму. И все же, как в теологии, так и в метафизике этого периода (именно для него их различие довольно условно) влияние «рационалистов» всегда превосходило влияние «мистиков».

эпистемологическую сложность репрезентации бытия в теоретических моделях, а то, что само бытие противится такому моделированию, оно никак не укладывается в рамки изящной и точной схемы. Бытие включает в себя некий нерастворимый остаток, который мешает красиво и систематично разложить его «по полочкам». Тем не менее, оно не может быть названо абсурдным и иррациональным, поскольку все же позволяет себя до определенных пределов теоретически «обуздать». Бытие, истину которого пытается постигнуть как наука (в аспекте сущего), так и метафизика, отчасти интеллигибельно, отчасти же – нет; оно, так сказать, шероховато.

Как-то нам на глаза попалась притча (излагаем по памяти):

«После смерти Эйнштейн встретился с Богом, Который показал ему Свой План бытия. Великий ученый восхитился красотой и простотой этого Плана, но через какое-то время, смущаясь от собственной смелости, воскликнул: “Господи, у Тебя ошибка в шестнадцатом знаке после запятой!”. “Я знаю, – тихо ответил Бог”». Вот эта «ошибка в шестнадцатом знаке после запятой» примерно и есть то, что мы называем «шероховатостью бытия».

Воспользуемся теологическим образом. Степень совершенства сотворенного Богом мира имеет свое ограничение ввиду того, что даже всемогущий Бог не может сотворить нечто столь же совершенное, как Он сам, поскольку абсолютным совершенством может обладать лишь целое; множество же, в самом себе разделенное, уже в силу этой разделенности не обладает совершенством, по крайней мере, именно в аспекте множественности.

Наличие в мире только Божественной воли сделало бы его совершенным, но бессмысленным и излишним продолжением Бога, Который, сотворив бессмысленный и излишний мир, тем самым лишился бы своего совершенства. Наличие же в мире воли, отличной от воли Создателя, делает мир свободным и творчески оправданным, однако ввиду этого несовершенным. Итак, совершенный Бог создает несовершенный мир, а человек, живя в несовершенном мире и пользуясь делающей этот мир оправданным, но несовершенным свободой, рассуждает о совершенстве Бога, которое проявляется через несовершенство мира.

Воспользуемся другим образом. Допустим, есть некоторая теория, предсказывающая поведение системы в соответствующих обстоятельствах. Вооруженный теорией исследователь может за непродолжительный отрезок времени «просчитать» будущее, подставив вместо переменных начальные условия исследуемой системы. В идеале полученный результат будет соответствовать реальному положению дел вне зависимости от того, сколько времени потратит система при переходе от начальных условий к конечному, предсказанному теорией, состоянию. Вполне возможно, что реальность подтвердит правоту теории. Однако чем бльший отрезок времени необходим системе для выхода на «запланированный рубеж», тем бльшая вероятность, что время внесет свои коррективы в идеальную модель. Может произойти событие, которое коренным образом развернет гипотетический механизм сущего и приведет систему к состоянию, которое не только не «просчитывалось», но и не мыслилось, или даже попросту было невозможным на момент начала исследования.

Описывая ставшее post factum, метафизик склонен приписывать ключевым событиям необходимый характер («так произошло, поскольку не могло не произойти»); его вкусу претит сама мысль, что могло быть совершенно иначе. Осуществившееся, в силу своей весомой (хоть и бывшей) фактичности, приобретает онтологическую значимость, которая задним числом обосновывается и проецируется на будущее. Но наличие свободы воли (а есть все основания полагать, что в этом мире по крайней мере некоторые объекты обладают некоторой свободой) делает невозможным тотальный контроль ситуации ни с чьей стороны, из чего следует, что замысел всегда отличен от результата. Однако для понимания логики бытия нет иного пути, как двигаться от «результата» к «замыслу», т.е. от явленного, реализованного, данного – к первым началам, благодаря которым это-вот нечто стало со-бытием. Ввиду этого, главная задача метафизики должна быть дополнена и включать в себя не только поиск первых начал так, как они бытийствуют сами по себе, и не только уяснение того, какое место эти начала занимают в человеческой жизни, но и решение вопроса о том, кк первые начала являют себя через изменчивые и преходящие формы.

Метафизика всегда претендовала (подобно классической физике) на вневременное описание бытия (отсюда коннотации:

временне – преходящее – иллюзорное; соответственно:

вневременне – непреходящее – истинное и т.д.). Если бытие рассматривать как нечто атемпоральное, то иного способа приблизиться к его постижению и быть не может. Поскольку же человек – существо временне, то «выход» на такое бытие возможен лишь в том случае, если все собственно человеческое «вынести за скобки». Однако на самом деле это будет уже квазиатемпоральное описание, ибо человек не в состоянии «увидеть» то, что «лежит» вне времени; это было ясно уже Канту. Претензия же классической метафизики на постижение мира с позиции «абсолютного наблюдателя» (Господа Бога) не подкрепляется надежными механизмами, которые бы обеспечили возможность занятия таковой позиции и гарантировали бы достоверность знания; осмысление этого факта явилось одной из причин кризиса метафизики и начала соответствующей антиметафизической реакции. Неклассическая метафизика попыталась спасти положение, придав бытию антропное измерение, однако и здесь человек рассматривается как некий абстрактный объект, темпоральность которого связана лишь со способом его восприятия мира. То, что сущность человека сама зависит от времени, причем не столько от времени вообще, сколько от тех культурно-исторических факторов, которые в нем (во времени) развертываются, для метафизики фактически остается без внимания.

Факт культурно-исторической обусловленности сущности человека уже давно ни для кого не секрет, но его осмысление в контексте метафизической направленности на первые начала и высшие причины сущего еще не произошло.

Повторим, что история метафизики – это история разных форм господства вечности над временем, вызванное сомнительным и самонадеянным убеждением в том, что рассмотрение бытия sub specie aeternitatis есть приобщение к Божественному вдению мира.

Для решения стоящих перед современной метафизикой практических задач ей следует избавиться от этого красивого и амбициозного предрассудка. Вопрос заключается не в том, чтобы вернуться к обсуждению проблемы времени. Необходимо в метафизическом описании мира зарезервировать место для уникальных и неповторимых происходящих во времени событий, способных изменить характер и структуру как сущего, так и, собственно, бытия.

Постнеклассическая метафизика просто вынуждена исходить из признания неполноты описания. Философия более не может догматически навязывать науке свои схемы, требуя безоговорочного их принятия; в свою очередь, науке придется смириться с мыслью, что движение к истине не обязано с необходимостью выражаться в строго научных формах. Многомерный характер истины предполагает возможность не только разных трактовок, но и разных путей ее постижения.

Теоретической основой для применения междисциплинарного подхода у нас выступает сформулированный 1927 году Нильсом Бором принцип дополнительности. Этот принцип гласит, что для полного описания квантово-механических явлений необходимо применять два взаимоисключающих набора классических понятий, совокупность которых дает исчерпывающую информацию об этих явлениях как о целостных. Несмотря на то, что принцип дополнительности был разработан для потребностей квантовой механики, уже сам Бор предусмотрел возможность его более широкого применения и интерпретации как общенаучного принципа.

Этот принцип ныне активно используется в разных отраслях знания, в том числе и в метафизике. Как отмечает В.И. Пронякин, «… снятие альтернативных исходных установок носит характер дополнительности, благодаря которой обеспечивается полнота описания предмета; здесь, собственно, и заключается эвристический эффект взаимодействия науки и метафизики. Известно, что непротиворечивая познавательная система неполна; это означает, что для адекватного описания реальности необходимо дополнить его (описание) некоторым альтернативным материалом… Вне дополнительности любая установка ориентирует познание к исходным основаниям, что ведет в конечном счете к деградации системы: ведь каждая из сторон, если она “не обеспечена” противоположностью, вынуждена достраивать полноту “собственными средствами”» [132, с. 74-75].

Pages:     | 1 |   ...   | 4 | 5 || 7 | 8 |   ...   | 42 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.