WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 | 7 |   ...   | 42 |

Сколько этих начал и причин Подобный вопрос едва ли корректен, поскольку одно начало может проявляться в том аспекте или плане реальности так, в другом – иначе. Возможно, имеет место лишь одно начало, про-являющееся в разных ракурсах, возможно, что первых начал несколько, возможно также, что начал этих неопределенное количество. По нашему мнению, подобные вопросы имеют сомнительную продуктивность. Гораздо более важным является поиск средств «выхода» на соответствующий онтологический уровень, а уже интерпретация полученного в таком опыте результата зависит от методологического инструментария, познавательных интенций и даже (а может, и в первую очередь) от личностных качеств исследователя. Незнание количества первых начал и высших причин не мешает, однако, изучать те их свойства, которые имеют прямое отношение к сущему, подобно тому, как незнание конечного числа «законов природы» и даже запутанность вопроса о «природе» таковых законов (подробней см: [77]), не мешает, тем не менее, как успешно работать с уже открытыми из них, так и открывать новые.

Ограничивается ли сферой сущего, и причем того сущего, которое человек воспринимает как «свой» мир, собственная «природа» этих причин и начал, имеют ли они отношение к чему-то еще (скажем, к некоей иной реальности), или же в себе они оказываются вовсе не тем, чем для нас, например, имея (возможно) свои причины и начала и т.д., – все эти вопросы обречены остаться без всякого ясного и четкого ответа. Зато совершенно небезнадежны рассуждения о характере этих первых начал как первых начал сущего именно потому, что даже и пребывая вне сущего, они все же обнаруживаются в нем через результаты своего действия. Они некоторым образом «увязли» в сущем, что позволяет посредством анализа протекающих в нем процессов выходить в акте трансцендирования на сферу того, что, не будучи само сущим, определяет его природу. Поскольку же человек делает заключение о первых началах и высших причинах сущего, опираясь на данные о характере сущего (как выше было показано, это вполне закономерно, да у него и нет другого пути!), то кардинальные изменения научных представлений о таковом характере не могут не затрагивать и собственно онтологические представления.

Поясним сказанное. За последние несколько столетий в науке произошло множество открытий, перевернувших представления человека о мире. Метафизика должна со всей серьезностью относиться к научным достижениям и следить за соответствующими тенденциями развития знания. Но далеко не все открытия, даже эпохального характера, имеют отношение к предмету метафизики как учения о первых началах. Однако в тех областях, где эти предметы пересекаются, метафизике все же придется занять какую-то позицию в отношении концептуальных положений современной науки, тем более что естествознание и метафизика, при всей сложности и противоречивости их взаимоотношений, все же не могут не осознавать своего глубже всяких дисциплинарных разногласий лежащего единства. Как замечает В.И. Пронякин, «… на протяжении последних четырех столетий естествознание и метафизика корреспондируют друг с другом в порядке осознанной взаимосвязи, эвристическое значение которой выходит далеко за рамки проблем, решаемых в локальных познавательных системах: натурфилософии, логике науки, эпистемологии и т.д. В ней воплощаются фундаментальные особенности познания, в первую очередь, – творческие его характеристики» [131, с. 153]. О связи метафизики с наукой (в широком смысле) писал и В. Дильтей, указывая, что метафизика есть «…выражение метафизического сознания в понятийных символах, соответствующих состоянию науки в данное время» [62, с. 381].

Впрочем, несмотря на корреляцию в развитии метафизики и науки, хронология этих процессов редко совпадает. Классическая метафизика появилась значительно раньше, чем классическая наука, неклассическая метафизика возникает примерно в одно время с неклассической наукой, а вот появление постнеклассической науки предшествует появлению постнеклассической метафизики.

Интерес для метафизики представляют преимущественно те научные достижения, которые в той или иной степени связаны с интерпретациями фундаментальных характеристик сущего, а таких достижений не так уж и много. На наш взгляд, одно из них ознаменовано появлением синергетики (теории диссипативных структур, теории динамического хаоса), в рамках которой произошло переосмысление таких категорий как время, случайность, необратимость, хаос etc. Герман Хакен рассматривает ее как мост между естественными и социальными науками [198], а также как поле междисциплинарных исследований [197]. В работе «Основания синергетики» Е.Н. Князева и С.П. Курдюмов отмечают: «Если искать предельно краткую характеристику синергетики как новой научной парадигмы, то такая характеристика включила бы всего три ключевые идеи: самоорганизация, открытые системы, нелинейность» [81, с. 28].

Какие онтологические следствия вытекают из постнеклассической научной парадигмы (основу которой и составила синергетика) и имеют ли они значение для метафизики Прежде чем отвечать на поставленный таким образом вопрос, необходимо оговориться, что синергетика суть, прежде всего, естественнонаучная теория, в познавательный горизонт которой не входит бытие как таковое, поэтому мы воздерживаемся от чрезмерного оптимизма в отношении возможности ее проекции на философскую (в частности – метафизическую) сферу мысли. Здесь нужна предельная осторожность, дабы не дискредитировать замечательную идею междисциплинарного синтеза неадекватным исполнением, ибо на стыке разных эпистемологических традиций и предметных лакун параллельно с увеличением возможностей для ценнейших эвристических прорывов растут и соответствующие риски.

Порой исследователи переоценивают познавательный эффект от внедрения синергетической парадигмы в философское знание. Часто имеет место перенесение эпистемологических инструментов из одной среды в другую без достаточного учета специфики этой последней.

Создается впечатление, что некоторые авторы хотят видеть в синергетике – вопреки предостережениям И. Пригожина – «теорию всего», которая заняла бы то место в познании, на которое долгое время претендовал диалектический материализм. Существует очень тонкая грань, отделяющая междисциплинарный синтез от редукционизма; к сожалению, не все философы, занятые исследованиями в рамках синергетической парадигмы, эту грань осознают. Абстрактнейшие философские проблемы решаются путем простого заимствования неплохо себя зарекомендовавших при исследовании природы моделей.

Например, существует концепция «синергетического историзма», претендующая, по мнению В.П. Бранского и С.Д.

Пожарского, на статус новой философии истории. Как вывод из синергетической парадигмы указанные авторы подают утверждение, что у культурного развития человечества должен быть предел – как предел технический (абсолютное техническое произведение), так и предел художественный (абсолютное художественное произведение), а грядущий синтез ноосферы и эстетосферы превратит человека с его относительной свободой и относительной моралью в сверхчеловека с его абсолютной свободой и абсолютной моралью и т.д. [25, с. 43].

Дело здесь не только в том, что из синергетической парадигмы эти заключения вовсе не следуют, и даже не в том, что абсолютное техническое, равно как и абсолютное художественное произведение невозможно даже в принципе (авторы, впрочем, сравнивают предел культурного развития человечества с асимптотической точкой, движение к которой оказывается бесконечным), а в том, что такая постановка вопроса об абсолюте заведомо некорректна, и уж никак не «постнеклассична». Абсолют, полагаем, неверно мыслить в образе точки (пусть даже асимптотической) как некоей содержательно определенной сущности, которая, даже и не на конкретном временнм (историческом) этапе, все же могла бы выразиться в законченном виде абсолютного произведения (почему-то, правда, только технического и художественного; отчего бы сюда не отнести, скажем, политическое произведение (идеальное государство), экономическое (идеальное предприятие) и т.д.). Стремление к сверхчеловечеству, сверхжизни и т.д., вызывают не меньшее недоумение.

Метафизике следует дистанцироваться от таких вариантов междисциплинарного синтеза. Если же говорить об абсолюте, то он (и это скорее соответствует духу постнеклассической (синергетической) парадигмы) проявляется в многогранности версий и образов, изменяющихся со временем; абсолют не сверкает «в конце истории», а сопровождает ее постоянно, хотя он никогда в полной мере и не дан в своей собственной сущности.

По нашему мнению, ценность для метафизики представляют преимущественно специфическая методология научного поиска и общетеоретические выводы синергетики, лежащие в основе постнеклассической научной парадигмы (более широко – постнеклассического идеала знания). А вот они-то как раз и дают метафизике повод основательно переосмыслить ее собственные предпосылки.

Ранее мы уже обратили внимание на то, что классическая метафизика и классическое естествознание исходили, в общем-то, из одних и тех же допусков относительно иллюзорности времени.

Однако современное естествознание начало отказываться от претензий рассматривать мир с позиций Господа Бога, введя в фундаментальное его (мира) описание необратимость и «стрелу времени». Для нас сейчас неважно, каким путем и с какой целью это делается; принципиальным есть сам факт признания со стороны естественных наук наличия в мире изменений, имеющих характер необратимости, случайности и событийности (уникальности отдельных событий).

Поскольку сущее находится в состоянии необратимых, во многом случайных и непредсказуемых изменений, не означает ли это, что и его первые начала также изменчивы Если бы мир был стационарен, представление о неизменности его бытийного фундамента было бы вполне логичным, но поскольку есть все основания полагать обратное, то постулаты классической метафизики о неизменности первых начал и высших причин сущего уже не кажутся столь очевидными.

Возьмем некую абстрактную ситуацию. Пусть имеется недоступная непосредственному наблюдению причина А, которая порождает наблюдаемые следствия В, С и D. Если бы так происходило всегда, утверждение, что причина А в себе неизменна, было бы весьма правдоподобным. Но спустя какое-то время в наблюдаемых следствиях происходят изменения. Явление В остается таким же, как и раньше, С трансформируется в Е, а D – в F. Со временем изменения усиливаются. Е трансформируется в G, а F разделяется на собственно F, H, I. Изменения продолжаются и дальше, все более разветвляясь, создавая сложные структуры и конфигурации.

Следует ли после этого настаивать на том, что причина А, которая считается основной причиной всех этих явлений, остается неизменной В контексте наблюдаемых изменений следствий не будет абсурдным предположение, что и сама причина А может превратиться в А1, А2... Конечно, здесь допустимы и другие объяснения, например, что первоначальные следствия В, С и D стали причиной дальнейших трансформаций, следствия которых превратились в причины дальнейших и т.д. Действительно, явление І имеет в качестве своей причины не только А, да и вообще нет такого явления, которое имело бы только одну причину. Но даже в этом случае нельзя отрицать возможности трансформации А в А1, А2...

Впрочем, подобные объяснения могут иметь место при условии, что речь идет исключительно о явлениях. Метафизика же имеет дело с ситуацией, в которой А лежит по ту сторону сущего и не является просто одним из звеньев в цепи причинно-следственных связей. Здесь А не просто причина ряда явлений; А отвечает за то, что все существующее «есть». В таком случае уже неуместно говорить, что, скажем, за «есть» явления I отвечают помимо А также некие D и F, которые, принадлежа сами к сфере сущего, стали непосредственными причинами появления I. Высшая причина – это не главная среди прочих причин. В нашем примере D и F не могут стоять в одном ряду с А хотя бы потому, что А отвечает не только за «есть» I, но и за «есть» D и F. Но в том-то и дело, что B, C, D, E, F, G, H, I и т.д. могут быть задействованы в бытии совершенно по-разному, причем эта разница обусловлена временем (проявляется со временем). Скажем, жизнь «есть» не так (или не вполне так) как материя, сознание «есть» не так (или не вполне так) как жизнь. Не следует ли допустить, что факт необратимых изменений сущего, приводящих к возникновению принципиально новых его уровней, может свидетельствовать о нестабильности того, благодаря чему это сущее «есть» и становится иным Грубо говоря (грубость этого примера недостаточна для доказательства и обоснования, но подойдет в качестве иллюстрации) новые компьютерные программы могут не работать под управлением старой операционной системы, поэтому информация о том, что на данном компьютере установлен и работоспособен «свежий» софт, заставляет предположить, что предварительно в нем была установлена новая операционная система.

При обращении к такого рода вопросам дискурсивное мышление просто вынуждено становиться на зыбкую почву чистой спекуляции, и мы отдаем себе отчет в том, что здесь не может быть общезначимых доказательств. И все же автор надеется, что ему удалось обосновать свою позицию, подведя под нее некоторое теоретическое основание. В конце концов, дело вовсе не в самих первых началах и высших причинах (в их собственной субстанциальности), а в том, что определяя сущее, они оказываются в него вовлечены; именно этим они интересны человеку. Поскольку последний соотнесен с бытием, для него важно бытие в аспекте этой соотнесенности, поэтому его интерпретация бытия позволяет ему занять определенную жизненную позицию.

Если бытие оказывается неизменным, и в этой неизменности – законченным и самодостаточным, то у человека как существа незавершенного и несамодостаточного нет никакой надежды «влиться» в это бытие, участвовать в нем. С другой стороны, вопрос о бытии нельзя назвать пустым; было бы ошибкой свести все познание только лишь к сущему (например, к истории-как-сущему в ее конкретной фактичности), ввиду того, что в наблюдаемой реальности (проявленном бытии) имеют место не только изменения, но также целостность и у-порядоченность. Как бы там ни было, но порядок только из хаоса возникнуть не может, в противном случае, он был бы лишь стабильным хаосом. Наличие же в мире сложноорганизованных систем дает основание говорить о том, что порядок, так сказать, онтологичен, т.е. характер бытия предполагает порядок сущего.

Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 | 7 |   ...   | 42 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.