WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 33 | 34 || 36 | 37 |   ...   | 42 |

Привнесение в историческую рефлексию географической терминологии служит способом идентификации феноменов культурно-исторической природы и почвой для соответствующих заключений. Суггестия географической карты (выражение Шпенглера) привела к тому, что процесс человеческого развития стал восприниматься как передача эстафеты цивилизации от одной части света к другой; это представление дополнилось идеей цивилизаторского миссионерства. Тойнби с иронией писал:

«Европейцы рассматривали себя как Избранный народ... и когда они... видели, как иные нации одна за другой отбрасывают собственное культурное наследие в пользу европейского, они без колебаний могли поздравить и себя, и новообращенных. “Еще один грешник, – благоговейно говорили себе европейцы, – очистился от скверны язычества и обратился в Истинную веру”» [151, с. 74].

Пожалуй, только исламская цивилизация имеет такую же потенциальную универсальность, как и цивилизация европейская, но именно западному духу суждено было реализовать свое универсальное начало в историческом пространстве-времени.

Итак, в период своего «детства» Запад находился под влиянием исчезнувшей цивилизации Рима и христианства как мировой религии.

Хотя Pax Romana (римский универсализм во многом основывался на стоицизме [116, с. 170]) и Pax Christiana имеют в своей изначальности совершенно разные коды бытия, Западу после кризиса «темных веков» (V-IX вв.) удается (в иной форме это удается также и Византии) нащупать «алгоритмы их оптимизации». Запад создает цивилизацию, приняв в качестве основы христианство в сфере духовных императивов, но в сфере социального идеала используется мощное обаяние Рима, хотя и происходит отказ от прямых попыток Renovatio Imperii в духе Оттона ІІІ.

В эпоху Возрождения западная цивилизация «открывает» для себя аутентичную греческую культуру (которую, собственно, и планировалось «возродить»), а поскольку последняя в снятом видеимплицитно присутствует в «теле» Запада, для него это «открытие» воспринимается как «возврат к истокам», к теряющемуся в дымке истории «золотому веку».

Что послужило причиной возникновения самого раннего – греческого – универсализма Э. Гуссерль, например, полагал, что ключевым фактом оказывается сформированная греками в VII-VI столетиях до Р.Х. новая установка индивида по отношению к окружающему его миру. Ее следствием стало формирование совершенно особого рода духовной структуры, которую греки назвали философией. «В возникновении… философии, заключающей в себе все науки, я вижу, как ни парадоксально это может прозвучать, изначальный феномен духовной Европы» [57, с. 108].

Эллинский универсализм оказался (позволим себе игру слов) событием уникальным во всей мировой истории, и именно он определил наиболее характерные черты как собственно древнегреческого общества, так и римского, отразившись и в универсализме западной цивилизации. Через опыт Возрождения западное общество фактически приобщается ко второй «материнской» цивилизации, а именно – греческой, которая, безотносительно к ее «родственным» отношениям с Римом, для Запада начинает также играть роль материнской, в чем-то даже оттесняя первую (по времени начала влияния), римскую; при этом интегрирующую функцию продолжает выполнять христианство.

В связи с последним обстоятельством и возникает вопрос о влиянии религии на цивилизационное становление и об идентификации соответствующих культурно-исторических Мы имеем в виду переработанную теологической мыслью средневековой Европы греческую философию, амбивалентное отношение Церкви к которой отчасти напоминает отношение варваров к Риму.

феноменов. Одним из основных элементов метафизического проекта организации бытия выступает религия как наиболее аутентичная природе духа форма коллективной сопричастности трансцендентному, однако задействованность религиозной мотивации в цивилизационном становлении может иметь самый разный характер. Допустимо ли религиозную принадлежность рассматривать как цивилизационный признак и если допустимо, то в каком качестве Все ли христианские народы принадлежат к Западу Если не все, то кто принадлежит, а кто – нет Эти вопросы приобретают практический (и даже политический) смысл в особенности при попытке определения «восточной границы» Запада. Многие западные теоретики (Тойнби, Хантингтон и др.) говорят об особой цивилизации с центром в России, каковую они определяют в качестве «православной» (Тойнби выделяет «православную основную» и «православную в России»). Россию в качестве цивилизации (или основы цивилизационного образования) рассматривает и большинство российских обществоведов; впрочем, признавая историческую роль православия в становлении российской цивилизации, они почти никогда не обозначают ее термином «православная». Чем объяснить такую неопределенность идентификаций От внимания западных теоретиков зачастую ускользает тот факт (который хорошо осознают их российские коллеги), что православие – это не религия, а конфессия (т.е. особое исповедание веры в пределах религии). В догматическом плане между православием и католицизмом значительно меньше различий, чем между католицизмом и протестантизмом. Именно это дало основание Иоанну Павлу ІІ назвать православие и католицизм двумя легкими одной Церкви [74, с. 75-79]. О внутренней же целостности протестантизма говорить не приходится, а разногласия между протестантскими деноминациями часто более серьезные, чем разногласия между католиками и православными. Однако при философском постижении всемирно-исторического процесса речь идет не столько о догматических различиях, сколько о цивилизационных идентичностях, выражаемых с помощью религиозных символов. Но вот парадокс: западные авторы идентифицируют Россию как православное общество, а сами Дискуссии о цивилизационном статусе России см., например: [13-14; 15; 16;

31; 34; 48; 49; 51; 83; 86; 93; 135; 157; 172].

россияне в подавляющем большинстве случаев предпочитают этого не делать! Логику западных теоретиков понять несложно. К тому времени, как начал преодолеваться кризис «темных веков», т.е. Запад стал собственно формироваться в качестве локальной цивилизации, фактическое разделение на восточное и западное христианство уже произошло, а ко времени начала подъема новой цивилизации (XIIXIII вв.) это разделение произошло и юридически (1054 г.).

Реформация, начавшись как движение за очищение католической Церкви (именно в этом поначалу видел свою миссию Мартин Лютер), очень быстро превратилось в движение антикатолическое. Но хотя Реформация и поставила под сомнение единство «Христианского мира», протестантизм остался явлением западным, генетически и содержательно связанный с католицизмом.

Даже если в вопросах догматики католицизму значительно ближе православие (что признают как католические, так и православные теологи и иерархи), то в историческом (и культурноисторическом) смысле связь между католицизмом и протестантизмом гораздо более тесная, чем между этими двумя направлениями западного христианства с одной стороны, и православием – с другой.

В этом отношении очень показательна оговорка Хантингтона, который перечисляет такие религии как христианство, ислам, иудаизм, индуизм, буддизм и (!) православие [170, с. 140]. Для западного автора православие – это особая религия, отличная от того, что он привык понимать под христианством. Поскольку эта «особая религия» доминирует в явно не-западном российском обществе, кажется вполне логичным обозначить ее как духовный стержень этого последнего, распространив самоназвание конфессии на название цивилизации.

Выше уже было сказано, что католицизм (папство) выступает как цивилизационный фактор, но при этом следует иметь в виду, что католицизм сам является результатом эволюции христианского учения. В подлинном смысле слова цивилизационным фактором выступает христианство (как универсальная религия спасения), а следствием его адаптации к конкретным историческим условиям бытия романо-германских народов оказывается католицизм как одна из христианских конфессий. То есть, тот факт, что религия (трансцендентная миру) выступает в роли цивилизационного фактора, не может не оказывать влияние на нее саму, порождая соответствующие формы выражения, в качестве каковых выступают конфессии. Таким образом, не конфессии создает цивилизации, а скорее наоборот, цивилизации придают религии конфессиональные формы.

Возьмем ситуацию с византийским цивилизационным проектом.

Византия возникает в конце IV века, когда культурно-исторические различия между западной и восточной частями Римской империи становятся слишком очевидными. Однако в это время догматических противоречий между западным и восточным христианством не было.

Культурно-исторические отличия между разными частями империи имели внеконфессиональные причины и скорее это они сами (наряду с причинами политическими) привели к тому, что западное и восточное христианство стали развиваться разными путями. Таким образом, византийская цивилизация была, конечно, православной, но это не значит, что была православная цивилизация в Византии.

Под обаяние византийской цивилизации попали и другие народы, причем православная вера была мощным фактором культурно-исторического влияния, но при этом, скажем, Болгарское царство или Киевская Русь не стали частью византийской православной цивилизации. Византия ( ) представляла собой греческую версию христианского римского государства, т.е. она реализовала цивилизационный синтез греческого, римского и христианского духовных «ингредиентов».

Православие же стало одним из результатов этого синтеза, но никак не «отправной точкой».

При всей религиозности, свойственной населению империи ромеев, Церковь в ней не имела такого же влияния, как Церковь на Западе. Духовная власть папы никогда не привязывалась к национальным границам, она всегда их преодолевала; обозначение Римской Церкви как «вселенской» ( ) нельзя считать безосновательным. Становление же православия идет «под сенью» империи, из чего вытекает не только его имманентный (и исторически инвариантный) цезарепапизм, но и привязка к государственным и этническим границам, что впоследствии выражается в появлении нескольких национальных православных Церквей.

Начиная с V века римский католицизм просто вынужден был включаться в активную культурно-историческую (и политическую) деятельность, устанавливая свои «правила игры» и пытаясь духовно объединить политически разделенные народы Европы; перед византийским православием такая задача не стояла. Католическая Церковь формируется как межнациональное, вне- и надгосударственное духовное образование, Православная – как Церковь государственная. Однако отличие этих конкретноисторических образов не отменяло общности трансцендентного фундамента. И даже когда конфессиональное деление Европы стало реальностью, чувство христианского единства сохранялось, что иллюстрирует характер выстраиваемой европейской политической системы, в которой Византия была одним из ключевых и духовно близких игроков, в отличие от сменившей ее Османской империи, которая всегда воспринималась европейцами как чуждое и враждебное образование.

Какое же это имеет практическое значение Разве принципиальным является вопрос о номинировании исчезнувшей византийской цивилизации В действительности этот вопрос является весьма важным и имеющим отношение как в целом к мировой истории, так и (как ни странно это звучит) к современной цивилизационной ситуации.

Выше уже было показано культурно-историческое отличие конфессии от религии, в частности то, что конфессия не формирует цивилизацию, а скорее формируется ею как один из аспектов уникальной идентичности, значимый более всего в аспекте противопоставления «нас» и «их». При этом факт конфессиональных отличий между двумя обществами сам по себе еще вовсе не свидетельствует о том, что эти два общества принадлежат к разным цивилизациям. Например, Реформация, поколебав целостность «Христианского мира», не привела, тем не менее, к его разделению на две цивилизации. Или возьмем мир ислама. Несмотря на то, что он представлен суннитами, шиитами и иными общинами, противоречия между которыми порой выливаются в открытое противостояние и даже насилие, исламский мир представляет собой все же одну цивилизацию, вдохновляемую религией, но не ее разновидностями. С другой стороны, даже наличие одной конфессии еще не гарантирует единства цивилизации. Так, Латинская Америка в основном католическая, но это не значит, что по духу и по культуре европейские западнохристианские народы «ближе» к Бразилии или к Колумбии, чем к православной Греции. В связи с этим многие исследователи выделяет Латинскую Америку в качестве отдельной цивилизации, хоть генетически и связанной с Западом, но не являющуюся его «локальным вариантом».

Итак, в одних случаях наличие разных конфессий (направлений) одной религии не отменяет единства цивилизации, стержнем которой эта религия является, а в других – наличие общей конфессии у двух различных обществ не препятствует возникновению разных цивилизаций на базе этих обществ. Но из этого следует, что конфессия, в отличие от религии, имеет не онтологическое, а акцидентное значение во всемирной истории, будучи не причиной цивилизационного становления, а его следствием. Стало быть, некоторые устоявшиеся схемы придется пересмотреть.

Pages:     | 1 |   ...   | 33 | 34 || 36 | 37 |   ...   | 42 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.