WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 25 | 26 || 28 | 29 |   ...   | 42 |

Так веровали все с начала веков, все великие народы, по крайней мере, все сколько-нибудь отмеченные, все стоявшие во главе человечества… Если великий народ не верует, что в нем одном истина (именно в одном и именно исключительно), если не верует, что он один способен и призван всех воскресить и спасти своею истиной, то он тотчас же перестает быть великим народом и тот час же обращается в этнографический материал» [63, с. 244-245].

Обратим внимание: не только верить в своего Бога, но и отвергать чужих богов! Поскольку культурно-исторические мифологемы всегда универсальны, они не могут без ущерба для такового своего статуса сосуществовать с иными универсальными же мифологемами. Именно такие универсальные идеи становятся стержнем, на который нанизываются культурные смыслы, выражающие вовне внутреннюю потаенную сущность духа. Эти универсалии культуры оказываются основой идентификации (как самоидентификации, так и идентификации в глазах всякого Иного) явленного духа; через них же дух воспринимает свое единство.

Прежде чем прийти к осмыслению своей всеобщности и абсолютности, дух должен познать себя в единичности и уникальности, идентифицировать свое Я в противопоставлении другим Я, задекларировать верность своему Богу и отвергнуть всех прочих богов. Для этого дух берет себе Имя как символ и знак собственной самости.

3.4. «» Проблема оптимального пути развития общества всегда была и будет одной из наиболее сложных не только для обществоведов, но и для всех тех, кто в силу своих возможностей, знаний или амбиций оказывает или пытается оказывать влияние на выработку соответствующих стратегий; эта проблема многократно усложняется, если общество уже находится в состоянии кризиса, а прежние алгоритмы его функционирования перестают «работать» или становятся явно неадекватными сложившемуся положению дел.

Единого ответа здесь нет и быть не может. Однако это не мешает создавать идеальные модели, на которых можно было бы отрабатывать наиболее характерные ситуации и выявлять основные тенденции; решая проблему в целом, гораздо легче затем переходить к решению конкретных вопросов, связанных с разработкой стратегии развития для отдельного общества в заданной исторической ситуации.

Как выше было отмечено, все стороны жизни цивилизации проистекают из одного источника – духа, реализующего свой проект бытия. Однако из этого вовсе не следует, что эти формы одинаково сопричастны самому духу. Есть формы, связанные с ним сущностной связью, а есть и такие, которые с духом связаны преимущественно внешне, не обладая знаком его изначальности. Хотя все эти формы имеют на себе печать духа (ибо в них всех заключен его выбор), далеко не каждая из них выступает необходимым его продолжением;

есть и такие, которые обеспечивают сугубо «технические» стороны его деятельности.

Например, отдельный человек выбирает спутника жизни и зубную пасту; вряд ли стоит считать эти выборы функционально равнозначными. Аналогично дело обстоит и с культурноисторическими общностями: в выборе религии и в выборе торгового партнера дух явлен с разной степенью чистоты. И дело здесь, конечно, не в масштабе и последствиях (часто последствия «технических» решений оказываются колоссальными, причем не всегда их можно просчитать заранее), а в степени аутентичности.

Поэтому вполне уместно различение собственно духовной и иных форм деятельности цивилизации, которые мы обозначим как «материальные».

Для полноценного развития цивилизации материальная и духовная стороны ее бытия должны пребывать в гармонии; это ясно без каких-либо пояснений или доказательств. Однако на деле подобная гармония имеет место не всегда. Нередки и такие ситуации, когда материальная и духовная жизнь находятся в состоянии конфликта. Почему так происходит Представления о сущности духовной жизни общества, об онтологическом статусе духовности, о характере соответствующих феноменов и т.д. не могут не подвергаться коррективам в нынешнюю информационную эпоху. Действительно, так ли уж легко «разграничить» материальные и духовные факторы, когда дело касается, к примеру, сети Интернет А ведь информационные технологии ныне затрагивают почти каждого. Однако и сегодня многие трактовки духовной жизни общества фактически не выходят за рамки сформировавшихся в ХIX веке концептуальных установок.

Полагаем, что опыт современности может здесь сыграть свою эвристическую роль. При этом духовную жизнь общества следует рассматривать в контексте всемирной истории, т.е. в аспекте сущностного содержания истории. Последнее наиболее отчетливо являет себя в цивилизационном становлении.

Уже шла речь о том, что центрирующим стержнем цивилизации выступает соответствующий онтологический проект, который представляет собой совокупность более или менее эксплицитно выраженных метафизических идей, направленных на организацию бытия как сущего. Если в первобытных обществах ввиду отсутствия четко выраженной проектно-ориентированной ментальной сферы имеет место практическая нерасчлененность бытия (все формы общественной жизни, включая сюда и духовную ее составляющую, непротиворечиво вписываются в природный ландшафт, который и задает цикл функционирования примитивного общества), то появление онтологического проекта уже самим фактом своего наличия порождает противоречие (или, по меньшей мере, нетождественность) между сущим и должным. Возникновение цивилизации оказывается «побочным» эффектом разрешения в конкретных исторических условиях этого противоречия.

Онтологический проект выступает в роли проекта цивилизационного, включая в себя предельно общие представления о цели и смысле, добре и зле, справедливости и несправедливости, формах легитимации власти, правилах социальных игр и т.д. и т.п.

Онтологический проект, конечно, сам по себе не имеет почти ничего общего с бизнес-планом, однако когда становится актуальным вопрос его практической реализации, речь заходит уже о средствах.

Чтобы приблизиться к осуществлению выражаемого онтологическим проектом идеала, общество сталкивается с необходимостью разработки стратегии развития, в которой были бы учтены все релевантные параметры. Никогда еще цивилизация не возникала под лозунгом улучшения благосостояния, но в ее становлении материальные факторы играют далеко не последнюю роль, обеспечивая абстрактный проект вполне конкретными ресурсами, которых может быть «мало» или «много», «больше» или «меньше»;

цифры, фактически полностью отсутствующие на уровне проекта, становятся необходимыми на уровне стратегии.

Как рабочую гипотезу примем положение: материальные факторы тем отличаются от духовных (нематериальных), что первые принципиально можно измерить, вторые – принципиально неизмеримы.

На первый взгляд кажется, что такая идентификация неоправданна, поскольку ставит онтологические характеристики в зависимость от эпистемологических приемов их постижения. Однако в понятие «измеримости» мы вкладываем не столько эпистемологический, сколько онтологический (картезианский) смысл. Речь идет о наличии у общества (цивилизации) некоего предданного, т.е. не связанного с вопросом о формах и инструментах измерения, убеждения в возможности (невозможности) интерпретации того или иного явления посредством квантитативных характеристик, а в конечном итоге – допустимости (недопустимости) рассмотрения его в качестве «вещи». Иными словами, «материальность» и «духовность» мы предлагаем рассматривать как теоретическое обобщение наличных в конкретном обществе на определенном этапе его развития онтологических установок, а «измеримость» в данном случае – лишь критерий, который поможет отделить одни установки от других и проследить их эволюцию.

Приняв этот допуск, попытаемся разграничить в исторической жизни факторы материальные и духовные. Внимательный взгляд без труда обнаруживает набор инвариантов, чье содержание нейтрально относительно конкретно-исторических условий. Например, производство, торговля, распределение и потребление товаров всегда и в любом обществе рассматриваются как факторы принципиально исчислимые, а, скажем, религиозность, моральные нормы, эстетические предпочтения никем не воспринимаются как нечто квантифицируемое (так, «бльшая» или «мньшая» религиозность – характеристики, понятное дело, не количественные, а качественные, подобно тому, как не подразумевается, что «глубокая» мысль могла бы вместить в себя несколько мыслей «поверхностных» («мелких»)).

Но помимо подобного рода инвариантов (мы указали лишь на некоторые из них) имеют место и, так сказать, «плавающие» факторы, то есть такие, чья измеримость (и аспект измеримости) зависят от конкретных эпохи и культуры. Разумеется, это касается не только технологий и их практического использования (многие материалы и приспособления, играющие исключительно важную роль в жизни одного общества, бесполезны или малоценны для другого). Есть факторы, осознаваемая значимость которых для каждого общества допускает, тем не менее, кардинально различные способы их восприятия и интерпретации.

Возьмем «пространство». Даже внутри одного общества представления о сущности, ценности и гомогенности (гетерогенности) пространства могут существенно отличаться.

Аграрий воспринимает пространство в контексте годной к сельскохозяйственному использованию земли, полководец – через призму возможности контроля над ключевыми точками (его представления о пространстве предполагают наличие этих выделенных «точек»), путешественник рассматривает пространство уже не в аспекте площади, а аспекте расстояний и т.д. Еще больше отличий можно видеть при сравнении обществ между собой.

Совершенно разные пространственные представления будут у оседлых народов и кочевников, у закрытых от внешнего воздействия обществ и обществ «открытого типа», у граждан многонациональных империй и у обитателей моноэтнических государств.

К этим обстоятельствам добавляются и культурно-исторические.

Только на Западе могла возникнуть метрическая система мер, универсальность которой куплена ценой ее полной абстракции. Если фут или дюйм достаточно наглядны, то подобного никак не скажешь о метре, привязанного к длине Парижского меридиана как его одна сорокамиллионная (сейчас используется ничуть не более наглядное определение метра как длины пути, проходимого светом в вакууме за 1 / 299 792 458 секунды); при этом, в метрической системе происходит объединение расстояний и площади, поскольку единицы измерения последней оказываются производными (возведенными в квадрат) от единиц измерения расстояний.

На Ближнем Востоке же при измерении расстояний исходили из возможностей человека. Так, персидский фарсах есть расстояние, которое человек может пешком пройти за час, а арабская мархала – расстояние, которое путешественник преодолевал за день. Известный ориенталист Бернард Льюис отмечает, что на Ближнем Востоке до наших дней сохранился обычай измерять расстояния по времени, затрачиваемому на какое-то действие [97, с. 135]. Потребность в измерении площади диктовалась в основном сельским хозяйством, что и находило свое отражение в соответствующей системе мер:

многие меры обозначали участок земли, который можно было засеять определенным количеством зерна, другие – территорию, которую можно было вспахать за определенный промежуток времени [97, с.

134]. Не менее приблизительными были представления на Востоке о территории государств. Последние не имели границ в современном понимании. «Исламские законы, регулирующие отношения внутри и между государствами, – пишет Б. Льюис, – имели дело с людьми, а не с территориями. Правитель господствовал на той территории, где он мог собрать налоги и поддержать порядок. Там, где налоги не собирались, точная граница не имела значения. Пустыни рассматривались так же, как и моря. Понятие границы и возможности точной ее демаркации пришло из Европы вместе с соображением о том, что такая демаркация и возможна, и необходима» [97, с. 144].

Культурно-исторические императивы проявляются и при исчислении времени. То, что представления о ценности времени зависят от этико-религиозных факторов, весьма убедительно показал Макс Вебер [30]. Причем, у М. Вебера речь идет даже не о разных цивилизациях, а об одном обществе, более того, об одном народе.

Гораздо значительней отличия при сравнении разных цивилизационных парадигм (см., например: [97, с. 148]).

Итак, даже в восприятии таких, казалось бы, нейтральных сущностей, как пространство и время, обнаруживается действие культурно-исторических (более широко – социокультурных) детерминант. Последние между собой различны по природе.

Выделим два соответствующих класса.

Детерминанты первого порядка связаны с особенностями духовной организации данного цивилизационного образования, с теми фундаментальными принципами, которые определяют его самость. Они являются инвариантами: изменяясь в проявлениях, на протяжении всего исторического бытия данной цивилизационной общности все же остаются неизменными по сути.

Детерминанты второго порядка, напротив, оказываются обусловленными особенностями исторического опыта, будучи установками эпохи, выражающими сущность того же самого духа, что и детерминанты первого порядка, но в исторической проекции.

Они напрямую связаны с тем, чт именно данная общность воспринимает в качестве своих приоритетов на текущем историческом этапе; они связаны также с «возрастом» цивилизации.

Изучение детерминант первого порядка представляет интерес для исследования характерных особенностей конкретного культурноисторического «тела» (например, в аспекте национальной психологии). Нас же сейчас больше интересуют детерминанты второго порядка, связанные с той одиссеей духа, которая и представляет собой историю соответствующей цивилизации.

Детерминанты второго порядка определяются исторически обусловленным характером представлений о «технических» средствах существования цивилизации. Исчисление бытия происходит не в силу произвола или прихоти, но поскольку исчисляемое рассматривается как ресурс.

«Ресурсом» мы назовем все то, использование чего может дать материальный эффект.

Такое определение демонстрирует выраженную материальную коннотацию данного термина (соответственно, принятие такого определения делает бессмысленным словосочетание «духовный ресурс», хотя при иных допусках оно может иметь вполне определенный смысл), однако из него вовсе не следует, что и сам ресурс с необходимостью суть нечто материальное. Например, имеющие духовную природу произведения интеллектуального творчества оказываются ресурсом в том случае, если они используются для получения материального эффекта, и не оказываются ресурсом в противном случае.

Ценность ресурса определяется формами использования.

Pages:     | 1 |   ...   | 25 | 26 || 28 | 29 |   ...   | 42 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.