WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 22 | 23 || 25 | 26 |   ...   | 42 |

Подлинной основой культурного бытия есть дух. Ранее (подраздел 2.4.) мы уже формально обозначили тот смысл, который придается этому понятию в нашем исследовании. Теперь следует его конкретизировать. Дух не тождественен культуре, он есть источник и возможность всякой возможной культуры, но при этом он и сам нуждается в ней. Гегель отмечал: «Как субстанция и всеобщая, себе самой равная постоянная сущность дух есть неизменная и незыблемая основа и исходный пункт действования всех и их конечная цель как мысленное “в себе” всех самосознаний. – Эта субстанция есть точно так же всеобщее произведение, которое создается действованием всех и каждого как их единство и равенство, ибо она есть для-себя-бытие, самость, действование. В качестве субстанции дух есть непоколебимое справедливое равенство самому себе; но в качестве для-себя-бытия эта субстанция есть растворенная, приносящая себя в жертву милостивая сущность, в которой каждый осуществляет свое собственное произведение, разрывает всеобщее бытие и берет от него свою долю себе. Это растворение и разъединение сущности есть именно момент действования и самости всех; в этом – движение и душа субстанции и приведенная в действие всеобщая сущность. Именно тем, что она есть бытие, растворенное в самости, она не есть мертвая сущность, а действительна и полна жизни» [39, с. 234].

Итак, дух выступает двояким образом: как произведение, т.е.

результат творческого действия, и как самодостаточная сущность (субстанция). Будучи осуществлены, достижения человека не зависят от практического их использования последующими поколениями; в то же время деятельность потомков с необходимостью на них основывается. Предшествующие этапы развития мирового духа находятся в нем же в снятом виде как моменты, они сущностно неизменны в своей пройденности. Но эти этапы становятся основой и исходным пунктом деятельности всех индивидов, отталкиваясь от которого самосознание осуществляет себя, т.е. развертывается, производя новую духовную реальность.

Неоднократно предпринимались попытки рассматривать феномен культуры в контексте существующих природных закономерностей, предлагать естественные (материальные) объяснения для трансцендентных (духовных) процессов.

Показательным в этом отношении является отнесение Л.Н.

Гумилевым этногенеза к географическим, а шире – естественнонаучным фактам [50; 52; 53]. Соответственно, причины пассионарности указанный автор искал во внешней природе (вспышки на Солнце, космическая радиация и т.д.), исходя из того, что в биосфере Земли нет факторов, которые могли бы вызвать описанные им мутации. Мы бы даже сказали, что и за пределами Земли, если рассматривать сугубо физический пласт бытия, «ничего такого» тоже, скорее всего, нет. Гумилев слишком серьезно относился к науке, полагая, по-видимому, что если нечто не может быть описано средствами естествознания, то его и быть не может, а тому, что существует, должно быть найдено естественнонаучное объяснение. Но творчество, пассионарность и другие проявления духа никоим образом не относятся к разряду явлений природы, поэтому и законы природы не являются законами духа. Скорее прав был Н.А. Бердяев, отмечая, что всякий творческий акт есть творчество из ничего, т.е. создание новой силы, а не изменение и перераспределение старой [17, с. 137-138].

В рамках иудео-христианской доктрины творчество выступает одним из основных атрибутов Бога. «И сказал Бог: да будет… И стало так». В отличие от греческой традиции с ее концепцией Демиурга, Бог христиан прежде всего и преимущественно Творец, а не только Ремесленник и Распорядитель. Творчество – свойство божественное, оно не может быть присуще тому, что со-творено. Но человек – не просто творение в ряду других творений. Будучи образом и подобием Бога, в этой своей роли он приобретает совершенно особый статус, где-то приобщаясь к божественному как сподвижник и соавтор, а где-то даже узурпируя часть божественный полномочий, в той мере, в какой его творчество выражает личную самость.

Творчество предполагает специфический режим бытийствования личности, при котором происходит обращение субъекта вовнутрь, открытие в себе территории духа, производящего особые акты спекулятивной мысли, выпадающие из каузальных цепочек материального мира (в отличие, скажем, от других мыслей, не требующих для своего появления подобных актов) и попадающие в иную онтологическую реальность. Творчество вызывается потребностью личности в амплификации внутренней духовной работы и экспликации ее вовне, что имеет значение не только для манифестирования urbi et orbi своего кредо, но и для наполнения конкретным содержанием открывшегося в рефлексивном действии пространства мысли.

Боязнь отрыва от понимаемой как фактичность и данность реальности, а то и просто интеллектуальная лень, препятствуют обустройству сферы мысли. Индивидуальное сознание, для которого эти препятствия стали непреодолимыми, может при случае «порассуждать» о бытии и жизни, но такие рассуждения, не подкрепленными напряженными, на грани возможного, мыслительными актами, обречены остаться лишь ни к чему не обязывающей игрой ума. Творчество, представляющее собой оригинальную трактовку (а не только прочтение) кодов бытия, требует мужества мыслить до конца, а также воли собирания воедино актов мысли.

Но этим дело не ограничивается. Произведение единичного духа необходимо сделать всеобщим достоянием, то есть, обустроенную личным усилием онтологическую сферу мысли нужно включить, «втолкнуть» в бытийное поле культуры. Если это происходит, и личность, заявляющая себя в таковом действии в качестве творца, находит способ объективации собственных духовных конструкций, придавая им надличностный характер, то свершившийся во времени творческий акт (уже не только акт мысли, но акт мысли, подкрепленный объективирующим его действием) становится необратимым. Нечто свершилось, вошло в ткань истории и культуры, и его уже нельзя произвольно изъять или отозвать назад.

Даже будучи преодоленным последующими актами, творческое деяние продолжает бытийствовать если и не в своей собственной сущности, то как основа для преодоления или преодоления преодоления и т.д., выступая неотъемлемой частью культуры, которая таковой сделалась в том числе и ему благодаря.

Импульс и направление историческому развитию общества дают такие личности, которые решаются подняться над окружающей действительностью, формулируя идеи, создавая ценности, обустраивая, таким образом, новую духовную реальность. В данном обществе на данном этапе его истории может быть больше или меньше творческих личностей, но их всегда меньшинство; хотя саму способность к творчеству можно считать видовой характеристикой человека, у человеческого большинства она развита в минимальной степени.

Но чтобы творческая активность единиц имела шансы на успех, массы должны быть в какой-то степени сопричастны их творчеству.

Процесс приобщения нетворческого большинства к духовной деятельности творческого меньшинства раскрыл Тойнби в механизме мимесиса, т.е. подражания первых идеям и ценностям вторых. Если творческое меньшинство оказывается не в состоянии достойно ответить на вызов истории, решить актуальную задачу, сформулировать новые цели и включить механизм мимесиса, общество переходит в состояние стагнации, после чего может последовать его надлом и распад. Именно поэтому так велика ответственность творческих личностей за происходящие в обществе процессы и особенно важна их роль в периоды социальных катаклизмов: «Во время бедствий маска цивилизации снимается с примитивной физиономии человеческого большинства, тем не менее моральная ответственность за надломы цивилизаций лежит на совести их лидеров» [150, с. 305].

Каждый индивид потенциально творец, однако реализует эту потенциальность далеко не каждый. Но подобно тому, как в процессе этногенеза появление чрезмерного количества пассионариев ведет этнос к «перегреву» и может поставить его перед перспективой разрушения (на что указывал Л.Н. Гумилев), буйство творчества может, как это ни странно звучит, уничтожить культуру. Мир не выдержал бы засилья Дон-Кихотов; для культуры Санчо Панса также является необходимым персонажем. Продуктивная роль творческого меньшинства в значительной степени связана с тем, что это именно меньшинство.

В бытии культуры нетворческим массам отведена роль стабилизирующего фактора; консерватизм не менее необходим, чем творческий порыв. Проблема заключается не в том, чтобы сделать творчество достоянием широкой публики, а в том, чтобы наладить механизмы коммуникации между творческим меньшинством и нетворческим большинством, обеспечить реализацию идей первых в культуре, чья устойчивость обеспечивается участием вторых. Причем необходимо обратить внимание на то, что именно отношение масс к идеям лидеров определяет их (идей) жизнеспособность. Ирония истории заключается в том, что косность служит защитой от безумия и одержимости.

Творческий порыв выступает необходимой предпосылкой исторического развития общества и его движущим фактором, но он и сам историчен как продукт. Роль и внешние проявления творчества меняются от эпохи к эпохе. В обществе, находящемся на ранних стадиях своего становления, деятельность нескольких индивидуумов может быть определяющей для эпохи в целом; усложняясь, культурно-исторические образования становятся более устойчивыми относительно единичных творческих актов, они имеют тенденцию «гасить» последствия отдельных духовных флуктуаций. Для действия на высокоразвитую цивилизационную общность необходимо, чтобы творческие акты были объединены в систему влияния. Поэтому с необходимостью на смену ученым-единицам приходит наука с ее дисциплинарным и институциональным многообразием, на смену пророкам приходит Церковь, место вождей занимает политическая система и т.д.

Развертывающийся дух познает себя через свое становление, ибо духовная субстанция подвижна по своему существу.

Остановившийся в своем развертывании дух представляет собой лишь мумию, памятник, но не действительность (застывшие культуры это наглядно демонстрируют; они уже не история, а археология). Из этого следует, что дух не может себя познать целиком в некоей конечной временнй точке, ибо его познание самого себя здесь-и-сейчас (даже если бы полное познание этого «здесь-и-сейчас» было возможным!) не может учитывать сам факт познания, который создает грядущее, уже отличное от того, что было познано.

Возрастание духа требует и увеличения количества его представляющих деятелей. Система образования, являющаяся составной частью культуры, призвана искать, отбирать, воспитывать не только мастеров, но и подмастерьев. Причем граница между первыми и вторыми, по крайней мере, на феноменальном уровне, ныне становится довольно условной; во всяком случае, многие достижения современности обязаны своим появлением не только, а порой – и не столько гениальности, сколько упорству и трудолюбию.

Стало быть, происходит перераспределение ролей в духовном производстве, массы уже не столь однородны и их нетворческий статус перестает быть очевиден.

Здесь просматривается старая проблема, которая многократно обсуждалась (иногда ввиду теоретического интереса, чаще – на злобу дня), «окончательно» разрешалась и закрывалась, но потом вновь открывалась и т.д. Мы имеем в виду тему «творцов истории». На наш взгляд, основное недоразумение, мешающее столь давней дискуссии принести плодотворные результаты, заключается в неисторическом подходе к историческому процессу. Это выражается в попытке построить модель, которая позволила бы дать хронологически и культурно-исторически нейтральный ответ на обсуждаемый вопрос, а затем «приложить» эту модель ко всемирной истории.

Так, пребывая в смысловом поле, задаваемым бинарной оппозицией «герой – толпа», участвующий в дискуссии теоретик будет обосновывать, что его вариант решения «проблемы творцов» корректно работает для описания и постижения любой исторической эпохи. Признавая, что на каждом новом этапе принятые им базовые категории (в рассматриваемом примере – «герой» и «толпа») наполняются новым содержанием, он вынужден соотношение между этими категориями обозначать как константу. Мы же полагаем, что исторические обстоятельства влияют не только на наполнение этих категорий, но и на характер самого исторического процесса, а ввиду этого – требуют изменения соответствующих моделей.

Такие понятия как «герой», «творческое меньшинство» и т.п. не следует воспринимать как отражение метафизических сущностей;

речь может идти лишь об эффективности и уместности использования конкретного познавательного инструмента в конкретной же ситуации. Абстрактное рассмотрение этого вопроса может приводить к весьма вульгарным построениям, в рамках которых, скажем, роль личности в истории определяется ее социальным статусом («герой по должности»), понятие «элита» отождествляется с политическим влиянием или финансовыми возможностями и т.д. В общественной или личной жизни каждый может называть себя или своего визави так, как ему заблагорассудится, но при философском исследовании общества такие вольности совершенно недопустимы, ибо ведут к серьезной подмене понятий.

Впрочем, между властью (правящим меньшинством) и творчеством (взятой как онтологическая реальность) связь все же есть, но она более тонкая, чем это обычно полагают. Чтобы общество существовало как жизнеспособная система, должны быть в наличии системообразующие элементы, обеспечивающие трансформацию энергии (мысли и воли, прежде всего) отдельных членов в общее дело. Поскольку же общество есть система динамичная и саморазвивающаяся, оно не только нуждается в поддержании status quo, но также вынуждено каким-то образом решать актуальные проблемы; здесь представители творческого меньшинства оказываются генераторами идей, определяющих тот или иной выбор общества (выступая, стало быть, от его имени).

Для творчества необходимо знание. Последнее еще не есть гарантия творчества, но, по меньшей мере, conditio sine qua non.

Перефразируя знаменитый афоризм Ф. Бэкона, скажем, что знание есть власть. Именно поэтому на ранних стадиях развития общества творческое меньшинство и правящее меньшинство – это почти одно и то же. Кесарь есть одновременно жрец, судья и военачальник. Во все времена правители стремились сохранить за собой монополию на знание, держа под своим контролем, соответственно, и возможность творчества. Чем более им это удается, тем более священной и непостижимой власть представляется в глазах подданных.

Pages:     | 1 |   ...   | 22 | 23 || 25 | 26 |   ...   | 42 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.