WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |   ...   | 31 |

Найти смысл жизни, по Франку, значит, произвести его, «сделать так, что он был, напрячь свои внутренние силы для его пробуждения, более того, для его осуществления», – подчеркивает мыслитель. Главными условиями производства и осуществления смысла СЕКЦИЯ 1. КОНСТРУИРОВАНИЕ СМЫСЛОВ СОЦИАЛЬНОЙ РЕАЛЬНОСТИ В СТРУКТУРАХ ДИСКУРСИВНОСТИ жизни человека являются Бог (абсолютное благо) и свобода (условие сохранения человеческого «я»); смыслопорождению способствуют откровение (с помощью которого человек самораскрывается, познает «ты», преодолевая его непостижимость) и любовь (преодолевающая объективное и субъективное). Получается, что франковская тождественность смысла жизни и разумности вносит некоторую парадоксальность в представления об условиях смысла: чтобы произвести рациональное, требуется иррациональное. Но, с другой стороны, такая позиция обоснована изначальным представлением о «мы», заявленным русским мыслителем не просто как единство «я» и «ты», но как единство рациональности и иррациональности, оно трансрационально, это – «рациональное единство совместного порядка и совместной цели жизни» [2.С.384].

Смысл Франка производится в континууме, являющимся коммуникационным: «я» и «ты» рассматриваются мыслителем во взаимодействие друг с другом. Франк выступает против субъективного идеализма, объявляющего «я» центром мироздания: самораскрытие человека происходит в диалоге с другим. «Я» и существует, и мыслится только в отношении к «ты», представляющим его собственное духовное отражение. Для человека «ты» – это «не-я», но не в логической «несовместимости», а в духовном смысле, в моменте переживания.

«Ты» – «чужая душа», в лице которой человек обнаруживает непостижимое, вторгающееся в него (извне), в отличие от «оно», в котором видится только пассивная вещность, не влияющая на нас. Существование «я-ты» диалектично: вторжение «ты» в человека это и одновременно вторжение человека в «ты». «Я» формируется в отношении к другому человеку, таким образом, обнаруживая влияние «ты». При этом сам человек должен осознавать, что и душа другого, направляясь на него, сознает обратную направленность – «я» на «ты». Такое отражение создает ряд сложностей. «Как два зеркала, поставленные друг против друга, – метафорически поясняет Франк, – дают бесчисленный ряд отражений … так и познание «ты» … должно содержать в себе бесконечное число преломляющихся и отражающихся, пробегающих взад и вперед познаний – что и совершенно неосуществимо, и противоречит явно предстоящему нам непосредственно-простому восприятию «ты» [Там же.С.350-351]. Единство разнородных «я» и «ты» есть «мы», бытийная особость его единства раскрывается посредством быII ВСЕРОССИЙСКАЯ НАУЧНО-ПРАКТИЧЕСКАЯ КОНФЕРЕНЦИЯ «СОЦИАЛЬНАЯ ОНТОЛОГИЯ В СТРУКТУРАХ ТЕОРЕТИЧЕСКОГО ЗНАНИЯ» тийной особости его элементов (множества). При этом «мы» не есть простая производная, возникающая в результате суммирования различных «я», поскольку человеческое «я» уникально, «единственно и неповторимо». «Мы» – это определенная форма «я», находящегося в единстве с «ты», особый род личного и социального бытия, который невозможно познать эмпирически (наблюдать), оно открывается нам только «как переживаемая» реальность. «Мы, – писал Франк, – есть непосредственно внутренне переживаемое и открывающееся совпадение противоположностей» [Там же.С.379]. «Мы» есть первичная реальность по отношению к «я», в том смысле, что сущее в себе «я» (хотя и является в «мы» первосущим) раскрывается только в «мы».

Франковская коммуникация представляет апофатичную духовную реальность: любая коммуникация, даже случайно брошенный взгляд, является одним из таинственных явлений в жизни человека.

Указанное обуславливается апофатичностью одного из элементов коммуникации, таинством «ты» для человека. Сложности познания реальности «ты» вызваны априори сущим агностицизмом души другого человека, недаром, «чужая душа – потемки». Следовательно, франковский смысл производится в апофатичной коммуникации, в условиях преодоления антропо-гносеологического коммуникационного барьера.

Итак, определение особенностей коммуникации возможно на основе использования вводимого Франком общего онтологического принципа антиномистического монодуализма. Ни монизм, ни дуализм сами по себе не в состоянии адекватно представить коммуникативную реальность, они, как следует из позиции Франка, лишь искажают ее.

Существующие как логические противоположности, «логически раздельное», сущности основаны на взаимном отрицании, но внутренне, в духовном смысле, в моменте переживания, они «слиты», принизывают друг друга. К таким одновременно взаимоотрицающим и слитым Франк относит отношения единства и множества, духа и тела, жизни и смерти, вечности и времени, добра и зла, Творца и творения. Мы же усматриваем распространение принципа антиномистического монодуализма и на отношения «я» и «ты», и на главные условия производства смысла – Бога и свободу, и на отношения смысла и бессмысленности, поскольку и в отношении данных сущностей «одно не есть другое и вместе с тем и есть это другое, и только с ним, в нем и через неСЕКЦИЯ 1. КОНСТРУИРОВАНИЕ СМЫСЛОВ СОЦИАЛЬНОЙ РЕАЛЬНОСТИ В СТРУКТУРАХ ДИСКУРСИВНОСТИ го есть то, что оно подлинно есть в своей последней глубине и полноте» [Там же.С.315]. Таким образом, принцип антиномистического монодуализма позволяет взглянуть на особенности смыслопорождения в коммуникационном континууме с учетом признания диалектичности сосуществования «я» и «ты» в условиях их совпадения при сохранении их собственных сущностных характеристик.

Смысл в коммуникационном континууме С. Франка обладает некоторыми чертами, свойственными структурам дискурсивности. Не будучи изначально заданным (готового внешнего смысла не существует), смысл производится как «смысл жизни» в процессе самой жизни в апофатичной коммуникации, в условиях, когда невозможно познавать, созерцая, внутреннее содержание «ты» (другого человека), а, значит, и невозможно предсказать случайности в реальности «ты».

Производство смысла происходит в сложном диалектическом отношении «я» и «ты», при соединении в «мы» их сущностных характеристик, «взаимоотрицающих» и «слитых». Диалектическое сосуществование «я» и «ты» обуславливает наличие «обратной связи» в коммуникационном континууме, указывает на нелинейность смысла. Одновременная объективность-субъективность смысла жизни человека не позволяет подчинить его идеальной необходимости. Исключением может служить производство и реализация смысла путем приобщения к Богу и восприятия его откровений. Однако, в этом случае, нужно учитывать значимость свободы как условия производства смысла, обеспечивающего безграничность креативного потенциала коммуникационного континуума в отношении смыслопорождения.

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ 1. Франк С.Л. Духовные основы общества М., 1992.

2. Франк С.Л. Непостижимое / С.Л. Франк. Сочинения. М., 1990.

II ВСЕРОССИЙСКАЯ НАУЧНО-ПРАКТИЧЕСКАЯ КОНФЕРЕНЦИЯ «СОЦИАЛЬНАЯ ОНТОЛОГИЯ В СТРУКТУРАХ ТЕОРЕТИЧЕСКОГО ЗНАНИЯ» ПРОСТРАНСТВО МЕТАФОРЫ КАК КОНСТРУИРОВАНИЕ СМЫСЛОВ В СТРУКТУРАХ ПОВСЕДНЕВНОСТИ Сайтаева Татьяна Ильинична кандидат философских наук, доцент ГОУ ВПО «Филиал Удмуртского государственного университета» (Ижевск) Распространение метафоры в различных жанрах (художественной, повседневной и научной речи) привело исследователей к изучению не столько эстетической ценности метафоры, сколько ее прикладного преимущества. Ф. Ницше, считал, что познание в принципе метафорично, имеет эстетическую природу и не оперирует понятием верифицируемости, однако, Р. Хофман — автор ряда исследований о метафоре — писал: «Метафора исключительно практична.... Она может быть применена в качестве орудия описания и объяснения в любой сфере: в психотерапевтических беседах и в разговорах между пилотами авиалиний, в ритуальных танцах и в языке программирования, в художественном воспитании и в квантовой механике. Метафора, где бы она нам ни встретилась, всегда обогащает понимание человеческих действий, знаний и языка» [1.С.6] Метафора пронизывает всю повседневную жизнь, обнаруживая себя как в языке, так и в человеческих взаимодействиях. Наши повседневные схемы, на языке которых мы мыслим и действуем, по сути своей метафоричны. Метафоры структурируют то, что мы воспринимаем, то, как действуем в этом мире, и то, как относимся к другим людям. Метафору можно истолковывать как понимание и переживание сущности одного вида в терминах сущности другого вида. Многие виды человеческих взаимодействий по своей сути метафоричны. Поведение индивида во многом определяется интуитивным чувством сходства, и оно отражается в повседневной речи. В этом заключен неизбежный и неиссякаемый источник метафоры «в быту». В практике жизни образное мышление весьма существенно. Человек способен не только идентифицировать объекты (в частности, узнавать людей), не только устанавливать сходство между различными областями, воспринимаемыми разными органами чувств, но также устанавливать СЕКЦИЯ 1. КОНСТРУИРОВАНИЕ СМЫСЛОВ СОЦИАЛЬНОЙ РЕАЛЬНОСТИ В СТРУКТУРАХ ДИСКУРСИВНОСТИ общность между конкретными и абстрактными понятиями. У. О. Куайн считал, что «нет ничего более фундаментального для мышления и языка, чем наше ощущение подобия» [6.С.157].

Это ощущение является общим для практического дискурса стимулом к порождению метафор. X. Ортега-и-Гассет полагал, что метафора — это едва ли не единственный способ уловить и содержательно определить объекты высокой степени абстракции. Рассмотрев метафорические модели сознания, Х. Ортега-и-Гассет писал: «От наших представлений о сознании зависит наша концепция мира, а она в свою очередь предопределяет нашу мораль, нашу политику, наше искусство. Получается, что все огромное здание Вселенной, преисполненное жизни, покоится на крохотном и воздушном тельце метафоры» [2.С.77].

Особенности сенсорных механизмов и их взаимодействие с мышлением позволяют человеку сопоставлять несопоставимое и соизмерять несоизмеримое. Это устройство действует постоянно, порождая метафору в любых видах дискурса. Попадая в оборот повседневной речи, метафора быстро стирается и на общих правах входит в словарный состав языка. Без метафоры не существовало бы лексики «невидимых миров», зоны вторичных предикатов, то есть предикатов, характеризующих абстрактные понятия. Без нее не возникли бы ни предикаты широкой сочетаемости, ни предикаты тонкой семантики [3.С.229].

Метафора предъявляет один из парадоксов жизни, состоящий в том, что ближайшая цель какого-либо действия нередко бывает обратна его далеким результатам: стремясь к частному и единичному, изысканному и образному, метафора может дать языку только стертое и безликое, общее и общедоступное.

Создавая образ и апеллируя к воображению, метафора порождает смысл. Следовательно, метафора как целостное событие имеет дело не с отождествлением разных предметов, а с различением внутри одного предмета, отличением предмета от самого себя. Точнее - точка уподобления двух разных предметов является точкой расподобления предмета с самим собой. Различение же надо понимать не как логическое противопоставление понятию тождества, а как единое смысловое пространство. Метафора меняет и добавляет новые категории, подвергая концепты новому классифицированию. Это способствует расшиII ВСЕРОССИЙСКАЯ НАУЧНО-ПРАКТИЧЕСКАЯ КОНФЕРЕНЦИЯ «СОЦИАЛЬНАЯ ОНТОЛОГИЯ В СТРУКТУРАХ ТЕОРЕТИЧЕСКОГО ЗНАНИЯ» рению границ прежних концептов, выявляются новые пространственные категории.

Метафора, по мысли М. Блэка, — это органичный феномен языка, который действует на более глубоких уровнях, чем уровень словесных комбинаций, и проявляется во взаимодействиях (интеракциях) концептуальных структур, лежащих в основе слов. Данное утверждение он положил в основу «интеракционного подхода» изучения структуры метафоры [4]. Данная теория снимает с метафоры риторический контекст. При концептуальной интеракции значение первоначальных концептов изменяется. Конечная метафора — больше, чем просто комбинация, она концептуально приближает и изменяет свои компоненты. Интеракция вызывает обмен предикатами — ассоциациями между двумя данными концептами.

Теория «многопространственной» структуры, представленная в теории концептуальной интеграции Жилем. Фоконье и М. Тернером, явилась логическим продолжением в развитии метафоры. Эта модель состоит из двух и более элементов, которые интегрируются в новое пространство мышления. Исходя из имеющихся входных пространств («источника» и «цели») и дополнительно введенным Жилем Фоконье и Марком Тернером «родовым пространством» (generic space), при смешении мы получаем новое — «выходное пространство» или «смешанное пространство» (blended space). Родовое пространство содержит фоновые, базовые знания, которые являются общими для обоих входных пространств, а также и для полученного пространства. Это своего рода координирующее пространство, приводящее входные пространства в структурное соответствие, которое, в свою очередь, состоит в таком проецировании концептуальных структур (inputinput2), при наличии которого происходит структурное выравнивание объектов имеющихся пространств. В результате мы оперируем не двумя, а четырьмя и более пространствами, которые впоследствии мы можем проецировать и смешивать, а также добавлять к ним дополнительные входные пространства.

По мнению Дж. Гради, Т. Оклея и С. Коулзен в процессе интеграции и последующего смешения происходят следующие три действия: «композиция» («composition»), «завершение» («completion») и «развитие» («elaboration») [5.С.23]. Первое, что происходит — композиция, которая позволяет проектировку содержаний из источника к СЕКЦИЯ 1. КОНСТРУИРОВАНИЕ СМЫСЛОВ СОЦИАЛЬНОЙ РЕАЛЬНОСТИ В СТРУКТУРАХ ДИСКУРСИВНОСТИ цели и в выходное пространство. Здесь важно отметить, что в этот процесс вовлечены личностное понимание и ассоциирование, которыми управляет субъект. Вторым актом будет завершение — процесс, в результате которого полученное смешанное выходное пространство, а именно структура, спроектированная от источника и цели, соотносится с информацией в долгосрочной памяти. И третье – это развитие, т.е. последующее мысленное моделирование и развитие смешанного концепта. После того, как устанавливаются связи с долгосрочным знанием о данном смешении, мы можем развивать и строить дальнейшие возможные пространственные модели по различным траекториям, основываясь на условиях оптимальности, отмеченными Ж. Фоконье и М. Тернером.

Для правильного использования модели концептуальной интеграции, в отличие от интеграции сложных многопространственных метафорических структур, необходимо соблюдать определенные условия.

«Интеграционное условие» (Integration) предполагает, что смешиваемые структуры могут легко представляться в виде единого концепта.

«Наличие сетей» (Web) важно для неразрывной связи между смешанным пространством и его входным.

Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |   ...   | 31 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.