WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 26 | 27 || 29 | 30 |   ...   | 31 |

Сразу, как только произведение написано – оно больше не принадлежит автору, оно начинает жить самостоятельной жизнью, в интерпретациях читающих, превращаясь, таким образом, в текст. Текст принципиально без-субъективен, так как существует в отсутствии автора, здесь существование автора несущественно.

Текст всегда отсылает к другим текстам, точнее к произведениям, строит всевозможные аллюзии и реминисценции, «выдержки» и цитаты из других авторов. Причем у каждого читателя при прочтении произведения возникают свои собственные символы, знаки, коды, совпадения. Более того, ценность произведения для читателя определяется совпадением его мыслей с тем, что написано автором. Чем больше будет найдено данным читателем совпадений со своими убеждениями, тем ценнее для него покажется авторский текст.

«Человек скучает, когда он не может сам производить текст, играть его, разбирать его по частям, запускать его в действие», - пишет Р. Барт [Там же]. Когда читатель читает текст, он вступает в игровое пространство произведения, становится элементом этого текста, причем может двигаться в произведении так, как ему хочется, по собственным правилам и даже навязыПРОБА ПЕРА:

СТУДЕНЧЕСКИЕ РАБОТЫ _ вать тексту свою игру. Читатель всегда интерпретирует, когда читает текст, то есть производит свой собственный, новый текст.

Следуя бахтинской традиции, Р. Барт утверждает, что «текст требует, чтобы мы стремились к сокращению дистанции между письмом и чтением», «объединяя чтение и письмо в единой знаковой деятельности» [Там же]. То есть Читатель одновременно является и читающим и пишущим свой собственный текст. Привычка сводить чтение к потреблению, по мнению Барта, приводит к «скуке», потому что читатель не может участвовать в современном «неудобочитаемом» тексте, понимать авангардистские фильмы или картины, интерпретировать их и искать в них смысл.

Таким образом, Р. Барт разделяет три позиции: игру самого текста, игру читателя в текст и исполнение текста читателем (читатель играет текст). Когда играет сам текст, без участия автора и читателя – он существует по собственным правилам, имеет определенную конструкцию построения, элементы которой находятся в тесной взаимосвязи. Текст одновременно играет сам себя и другой текст (через всевозможные неизбежные аллюзии, ссылки на других авторов, которые вложил в него автор данного текста). Таким образом, текст играет с читателем и прочитывается через другие тексты.

Если произведение ещ поддается какому-либо истолкованию, то Текст (по Р. Барту) не поддается даже множественному истолкованию, иначе «в нем происходит взрыв, рассеяние смысла». Текст соткан из множества смыслов. Эти самые смыслы и ловит читатель (правда, он ловит только те, которые близки и понятные именно ему в данный момент прочтения Текста).

Именно поэтому прочтение Текста – акт одноразовый. Каждый раз при прочтении текста у читателя будет возникать совершенно другой текст, непохожий на предыдущий (даже при прочтении одного и того же произведения автора). «Текст сплошь соткан из цитат, отсылок, отзвуков; все это языки культуры, - пишет Р. Барт, - текст образуется из анонимных, неуловимых и уже читанных цитат – из цитат без кавычек, текст противостоит произведению своей множественной, бесовской текстурой» [Там же]. Поскольку, текст – это пространство саморефлексии, постольку он всегда побуждает к размышлению, толкованию, поиску смысла. В то время как произведение – состояние воображаемого текста, это то, что уже произведено, закончено, а текст – то, что находится в процессе работы, в производстве.

I ВСЕРОССИЙСКАЯ НАУЧНО-ПРАКТИЧЕСКАЯ КОНФЕРЕНЦИЯ «СОЦИАЛЬНАЯ ОНТОЛОГИЯ В СТРУКТУРАХ ТЕОРЕТИЧЕСКОГО ЗНАНИЯ» _ Р. Барт, рассуждая об «обусловленности произведения действительностью (расой, позднее Историей), следованию произведений друг за другом, принадлежности каждого из них своему автору» [Там же], приходит к выводу, что у текста нет авторства, следовательно, «его можно дробить» и не уважать в нем «никакую органическую цельность». Р. Барт, подобно В. Дильтею, говорит о наложении творчества писателя на его жизнь, о том, что жизнь из авторского источника рассказываемых историй превращается в самостоятельную историю, которая соперничает с произведением. Правда, в этом смысле, В. Дильтей идет дальше Р. Барта и рассуждает так же и о другом типе аппликации – наложение текста на личный опыт интерпретатора (то есть того, кто читает текст). Текст всегда интерпретируется сквозь призму двух слоев – авторского и читательского опыта.

Автор оказывается источником смысла, а интерпретация его произведения выступает как реконструкция авторского смысла.

Так же, как и Барт, Хайдеггер говорил о том, что через истолкование текста, читатель (толкователь) предъявляет самого себя, получает возможность заявить о своем внутреннем, предъявить его. Позиция Барта в этом смысле схожа с хайдеггеровской – только он говорит о самовыражении автора. Жизнь писателей – по мнению Р. Барта, «может читаться как текст благодаря их произведениям; слово «био-графия» обретает здесь свой буквальный, этимологический смысл; одновременно ложной проблемой становится искренность писателя, эта «крестная мука» всей литературной морали, — ведь «я», пишущее текст, это «я», существующее лишь на бумаге» [Там же].

Рассуждая об авторстве текста, Р. Барт поднимал проблему об искренности автора в произведении, о степени вымысла и жизненности в его произведениях. Казалось бы, образ автора не виден в тексте и как бы совсем даже не существует, однако он проявляется в изображаемых образах персонажей в тексте.

Нужно понимать, что это не сам автор, а только его угадываемый образ. Образ автора – это инвариант вариантов изображаемых образов. Автор существует в тексте, внутри него, тогда как автор как человек, написавший текст, находится за пределами своего текста. Образ автора и реально существующий писатель – не тождественны.

Позиции Р. Барта и М.М. Бахтина сходятся в том, что оба утверждают существование читателя (интерпретатора). Однако Р. Барт субъективирует текст и объективизирует произведение, ПРОБА ПЕРА:

СТУДЕНЧЕСКИЕ РАБОТЫ _ то есть текст задается как подвижная субъективность, неопределенность во времени и пространстве, продолжающийся процесс, а произведение объективируется в определенный момент времени, после того, как написано. «Слово о Тексте само должно быть только текстом, его поиском, текстовой работой, потому что Текст — это такое социальное пространство, где ни одному языку не дано укрыться и ни один говорящий субъект не остается в роли судьи, хозяина, аналитика, исповедника, дешифровщика. Теория Текста необходимо сливается с практикой письма», - подводит итог в своей работе Р. Барт [Там же].

М.М. Бахтин, напротив – субъективировал произведение и объективировал текст. Определить автора через произведение невозможно, потому что автор пишет всю жизнь один текст, выражая свою субъективность в произведениях. По мнению М.М.

Бахтина, «за каждым текстом стоит система языка. В тексте ей соответствует все повторенное и воспроизведенное и повторимое и воспроизводимое, все, что может быть дано вне данного текста (данность). Но одновременно каждый текст (как высказывание) является чем-то индивидуальным, единственным и неповторимым, и в этом весь смысл его (его замысел, ради чего он создан)» [2].

Так же, как Р. Барт, М.М. Бахтин считал, что «воспроизведение текста субъектом (возвращение к нему, повторное чтение, новое исполнение, цитирование) есть новое, неповторимое событие в жизни текста, новое звено в исторической цепи речевого общения» [Там же]. Подобно тому, как у Р. Барта «читатель играет текст» [1]. В пределах одного и того же высказывания предложение может повториться (непроизвольная самоцитата), но каждый раз это будет новая часть высказывания, так как меняется его место и функция. М.М. Бахтин утверждал, что человек в его человеческой специфике всегда выражает себя (говорит), то есть создает текст (хотя бы и потенциальный).

«Текст (в отличие от языка как системы средств) никогда не может быть переведен до конца, так как нет потенциального единого текста текстов» [2] (здесь усматривается противоречие с Ю. Кристевой, которая находит этот единый текст текстов). М.М.

Бахтин так же, как Барт вел речь о двух субъектах, создающих текст – Авторе и Читателе. В итоге, два непохожих друг на друга текста встречаются в одной плоскости — текст готовый и создаваемый реагирующий текст, следовательно, в этой же плоскости происходит и встреча двух авторов. Модель взаимодействия I ВСЕРОССИЙСКАЯ НАУЧНО-ПРАКТИЧЕСКАЯ КОНФЕРЕНЦИЯ «СОЦИАЛЬНАЯ ОНТОЛОГИЯ В СТРУКТУРАХ ТЕОРЕТИЧЕСКОГО ЗНАНИЯ» _ двух текстов у него выглядит как два различных полюса: один – «язык автора, язык жанра, направления, эпохи, национальный язык (лингвистика)» [Там же], второй – «потенциальный язык языков» [Там же]. Исполнитель (читатель) – ещ один автор всегда комментирует (интерпретирует) автора, в то время как Автор находится в традиции, вписанной в контекст, и интерпретирует е в своем произведении, не отсылая к собственной субъективности. Вот и получается, что Автор интерпретирует традицию, а Читатель – Автора.

Однако в схеме отношений «Автор-Читатель» («понимаемый-понимающий») у М.М. Бахтина, в отличие от Р. Барта, появляется третий элемент – само отношение между двумя субъектами, то есть «понимание». Понимание относится к себе, вызывая самопонимание. Таким образом, субъект-объектное тождество, содержащее три элемента, заключает в себе смысл.

Так же, как и Р. Барт, М.М. Бахтин разделял понятия «Автор-человек» и «Образ автора» в тексте. Он не исключал, что есть путь от «чистого» автора к «автору-человеку», но никогда последний не сможет стать одним из образов самого произведения. По его мнению, «писатель — это тот, кто умеет работать на языке, находясь вне языка, кто обладает даром непрямого говорения» [Там же]. Анализируя творчество писателя, следует идти от автора текста (субъекта), а не от автора-человека (объекта) – то есть не нужно исходить при анализе из биографии пишущего человека, настоящий автор обнаруживается в тексте. Если начать понимать произведение, исходя из биографии автора, получится, что мышление объясняется через жизнь писателя, а не наоборот, что в итоге приводит к вульгарному социологизму.

Итак, Бахтин утверждает, что текст есть знаки, а Барт говорит, что текст есть знак со смещенным значением. Кто из них прав – определить в этом случае сложно. В работа Юлии Кристевой ставятся все точки над «i», объясняется, где в субъектнообъектном отношении между читателем и автором, в таком случае, находится сам текст.

По определению Ю. Кристевой в работе «Текст и наука о тексте» «отражена самая первая попытка выработать теорию, созвучную современной текстовой практике и науке о значениях на ее нынешнем этапе. В этих исследованиях делается попытка понять через язык то, что чуждо языковым обычаям и вносит смятение в языковой конформизм, — текст и науку о ПРОБА ПЕРА:

СТУДЕНЧЕСКИЕ РАБОТЫ _ тексте, а затем интегрировать их в построение материалистической гносеологии» [3. С.46].

Юлия Кристева полагает, что текст – это объект специфической знаковой деятельности (продолжение мысли Соссюра «Язык – знаковая деятельность»). Отсюда возникает вопрос, тождественны ли понятия языковой и знаковой деятельности Люди разговаривают текстами или речами Что определяет текст – речь как психическая деятельность человека, или язык как грамматическая деятельность (то есть письмо) Ю. Кристева утверждает, что ни к речи, ни к письму текст отношения не имеет. Тогда закономерен другой вопрос – что такое языковая деятельность Очевидно, что это не язык, так как отсылает нас либо к письму, либо к речи. Ю. Кристева делает вывод, что текст относится к означивающей деятельности, то есть причастен к производству значения (деятельности во времени).

Эта мысль имеет выражение и в работе Р. Барта, где текст выступает как знак, а у Ю. Кристевой – текст есть значение. Таким образом, автор обратилась к Ф. де Соссюру и установила, что текст имеет свойство меняться во времени и пространстве, то есть исторически и структурно. Благодаря изменению комбинации знаков, меняются значения слов. Согласно Ю. Кристевой, под текстом понимается модель производства значений, которая социально, структурно и исторически обусловлена. В ее концепции автор и читатель исчезают из текста. В связи с тем, что текст утрачивает значение произведения, его следует рассматривать только через сам текст. Единственный субъект текста и есть сам текст, производящий самого себя. В то же время текст есть объект, произведенный самим собой. Процесс произведения готовых продуктов (текстов) рассматривается в определенный отрезок времени. Но существует один большой гипертекст, собирающий в себе все прочие тексты, написанные в разное время.

На этот текст, как на одну общую ось времени, нанизываются все прочие тексты, несущие каждый из них индивидуальные смыслы. Ось времени и смысловые отрезки (тексты) составляют в себе интертекст.

Таким образом, проанализировав тексты трех авторов, можно выделить три различные модели решения проблемы взаимосуществования Автора, Читателя и Текста. В модели Ролана Барта каждый из трех элементов создает свой собственный текст, в модели Михаила Бахтина – смерть автора, у Юлии Кристевой – нет ни Автора, ни Читателя, нет ничего, кроме единого I ВСЕРОССИЙСКАЯ НАУЧНО-ПРАКТИЧЕСКАЯ КОНФЕРЕНЦИЯ «СОЦИАЛЬНАЯ ОНТОЛОГИЯ В СТРУКТУРАХ ТЕОРЕТИЧЕСКОГО ЗНАНИЯ» _ гипертекста. По мнению исследователей, позиция Ю. Кристевой является наиболее современной. Впрочем, каждый вправе выбирать для себя наиболее близкую, понятную модель объяснения своего места при чтении или создании произведения.

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ 1. Барт Р. От произведения к тексту. – Режим доступа:

http://www.vladimirpeople.com/osa/bart.html 2. Бахтин М.М. Проблема текста в лингвистике, филологии и других гуманитарных науках. – Режим доступа:

http://www.gumer.info/bibliotek_Buks/Culture/Article/Baht_PrT.php 3. Кристева Ю. Избранные труды. Разрушение поэтики. М.: РОССПЭН, 2004.

М.Ю. Выпова Удмуртский государственный университет КОНСТРУИРОВАНИЕ АУДИТОРИИ В СТРУКТУРАХ МЕДИАСООБЩЕНИЯ Социальная реальность обнаруживается в множественности новостных медиаконструктов. Определенным событиям отводится соответствующее место в последовательности сообщений СМИ. Новости являются сенсационными сообщениями, потенциально интересными для всех. Сам язык новостных программ подразумевает, что он понятен всем – нет специфических терминов, используется визуальный ряд. В новостях сообщается о любых группах населения, любых странах, о любых сферах жизни.

Новости стремятся привлекать внимание массовой аудитории, поскольку от этого зависит увеличение финансирования.

Pages:     | 1 |   ...   | 26 | 27 || 29 | 30 |   ...   | 31 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.