WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 25 | 26 || 28 | 29 |   ...   | 31 |

Единственным средством общения и интерпретации является язык. По Дильтею, «интерпретация безъязвких созданий зависит от объяснений, даваемых в литературе» [Там же]. Аристотель обращался к письму, к его составляющим. Он устанавливал значимость имени, глагола, утверждения, высказывания, значит литературы вообще. А В. Дильтей говорил: «В том-то и заключено значение литературы для разумения духовной жизни и истории, что лишь в языке человеческое внутреннее обретает свое полное, исчерпывающее, объективно уразумеваемое выражение» [Там же.С.240]. Творение великого человека только тогда будет «вечно истинно», когда оно – выражение его душевной жизни и способно пролить свет на другие художественные памятники эпохи. В интерпретации схватывается не только то, что происходит сейчас, но и то, что было до настоящего времени. Душа сохраняет прошлое. Поступки и достижения людей сохраняются тогда, когда они интерпретированы и записаны, и являются истинными выражениями души.

В. Дильтей в своей работе упоминал Аристотеля, когда описывал развитие зыка как системы знаков. «Аристотель, этот великий классификатор и аналитик…литературных созданий…учил тому, как надо разлагать на части целое литературного продукта, различать формы стиля» [Там же.С.241].

Аристотель в работе «Об истолковании» говорил о «звукосочетаниях, - это знаки представлений в душе, а письмена – знаки того, что в звукосочетаниях» [1], а В. Дильтей отмечал, что «любое истолкование письменных творений есть лишь разработка и развитие…того процесса разумения, какой занимает собою всю жизнь и распространяется на любой вид речи и письма» [4]. Там же. С. 251]. Вся жизнь может быть понята как процесс истолкования, который происходит посредством языка во ПРОБА ПЕРА:

СТУДЕНЧЕСКИЕ РАБОТЫ _ всех его проявлениях. Без языка мы не могли бы полноценно сосуществовать. Все вокруг нас имеет имя и значении в «силу соглашения». «Это делает возможным общность людей между собою», ведь все мы «сложились на основе всеобщей человеческой природы» [Там же.С.252].

Х. Ленк, анализируя особенности человеческого существования указывает, что «мир конституируется и структурируется согласно нашим человеческим потребностям, способностям, возможностям.., выраженным средствами языка…Все, что мы можем воспринять…зависит от различного рода интерпретаций» [6]. Аристотель вторит, что все выражено в звукосочетаниях и письменах.

В отличие от Аристотеля, который полагал, что все выражено в звукосочетаниях и письменах, истолкование которых осуществляется посредством языка, Х. Ленк говорит о схемных интерпретациях, которые включают в себя множество привычек познания, поведения.

Конструкции в языке первоначально формируются на основе имен. Аристотель считал, что имя всегда указывает на предмет, но, по сути, «ничего не означает», т.е. не может быть ни истинно, ни ложно. «Имена имеют значения в силу соглашения» [1], то или иное имя всегда отсылает нас к определенному предмету. Это происходит не вследствие каких-либо рассуждений или вычислений; само имя подразумевает за собой названный им предмет. Так работают и схемы, которые возникают «в основе наших чувственных понятий».

По Аристотелю «точно так же одни и те же предметы, так и душа одна для всех. Она впитывает свою историю: носит в себе свое прошлое и высказывается о будущем» [1]. Иными словами, то, как мы живем, как мы действуем, а значит и то, как все это отражается в языке, так и структурируется душа. Однако, согласно Х.Ленку «схемы суть формы, которые должны быть приложимы к абстрактным всеобщим понятиям рассудка, с помощью которых поначалу мы строим наш, сообразный понятию мир…схемная интерпретация есть любое из понятий, опосредованных временными представлениями» [6]. Язык, образы и представления, возникающие посредством схемной интерпретации не взятые ниоткуда вещи; это результат исторический, общественный, человеческий, и, конечно, результат деятельности души.

I ВСЕРОССИЙСКАЯ НАУЧНО-ПРАКТИЧЕСКАЯ КОНФЕРЕНЦИЯ «СОЦИАЛЬНАЯ ОНТОЛОГИЯ В СТРУКТУРАХ ТЕОРЕТИЧЕСКОГО ЗНАНИЯ» _ Согласно В. Дильтею «разумением мы называем процесс, в котором осознается духовная жизнь на основании чувственно данных проявлений таковой! Как познать другого человека Как истолковать автора, который сам интерпретирует мир Чужое существование дается нам первым делом в чувственных фактах, жестах, звуках, действиях, что происходят извне… Все… мы вынуждены переносить сюда изнутри собственной жизни» [4.С.254], т. е. посредством единого между людьми, посредством духа. Соприкасаясь с другим человеком, мы пользуемся схемными интерпретациями на первом этапе; пониманием и чувствуем его на дорефлексивном уровне; оцениваем человека, если даже не анализируем сознательно его внешность, его действия и т. д. Видя человека в инвалидной коляске мы уже пользуемся той возникшей схемой, что он не такой, как другие полноценные телом, что чувственно он имеет какие-либо претензии и д. р.

Некоторые произведения, особенно искусства, мы не способны левым полушарием, с помощью каких –то анализов, размышлений, вычислений. Так, видя красный цвет на полотне, чувство возбуждения возникает на уровне схем.

Согласно В. Дильтею «вс человеческое искусство уточняется и возвышается вследствие пользования им, если только удается передать потомству, какой- либо форме, жизненный результат, достигнутый искусным мастером» [Там же.С.255]. Но этот результат сохраняется не только как письмо, как «сознательная» память, но и в качестве схем.

Итак, в заключение можно сказать, что работы Аристотеля, В. Дильтея и Х. Ленка обращены к представлению интерпретации. Если Аристотель обращается к истолкованию языковых структур, В. Дильтей – к интерпретации форм человеческого существования и истории интерпретации, то Х. Ленк – к схемным интерпретациям. Поскольку интерпретация всегда связана с языком, то язык интерпретируется языком и результатом ее оказывается язык. Вс, что существует, обретает имя, мышление и мыслимое не отдаляются от языка. Но язык может проявлять себя по-разному. Во-первых, как письмо. Ничто так не сохраняет исторические памятники, ничто так истинно не передает истинное выражение души, как письмо или знаки. Это составляет нашу культуру. Во-вторых, как звук. Ему авторы внимания не уделяют. А в-третьих, как «представления в душе». По Аристотелю, душа у всех одна и та же, именно она является той первоосновой, которая позволяет нам существовать друг с другом в пониПРОБА ПЕРА:

СТУДЕНЧЕСКИЕ РАБОТЫ _ мании в одном мире. Этот всеобщий дух, согласно В. Дильтею, выражается не только в языке, но и во всем, мире. Именование мира, создает его как сущностно человеческий. Схемы дают возможность понимать самые простые вещи и пользоваться ими.

Благодаря им, многие вещи как бы уже подразумеваются, полагаясь как бы в едином человеческом духе. В этом, последнем смысле, язык дает возможность человеку быть человеком в мире среди таких же людей.

«В тексте языку соответствует то, что может быть дано вне текста», - писал М.М. Бахтин [3]. Но вс что вне текста, предъявляется с помощью слов, которые существуют в тексте. «Вс – материю, структуру, самые индивидуальные черты этого дополняемого – мы вынуждены переносить сюда изнутри собственной жизни», - указывал В. Дильтей [4.С.238]. Все, что вне нас, мы интерпретируем с помощью текста, но и само интерпретируемое, т. е. данность, мы понимаем как традиционное представление об этой данности, на основе существующих текстов. Так дух «проявляется в тексте» и только или «один и тот же человеческий дух… обращается к нам в камнях, мраморе… есть лишь разработка и развитие… того процесса разумения, какой занимает собою всю жизнь» [Там же.С.239]. Текст, как полагает Бахтин, - это высказывание, которое неповторимо и поэтому ценно. В каждом высказывании заключен индивидуальный смысл. У М. М.

Бахтина не может быть «полной и объективной интерпретации» (В. Дильтей), даже творения великих не вечно истинны, каждый находит в них свою собственную истину.

Если, по мнению В. Дильтея, индивидуальность толкователя и индивидуальность автора не противостоят друг другу; то М.М. Бахтин четко разделяет автора как индивида и автора – внутри текста. Автор, одновременно, производит «в себе воспроизведение чужой жизни» и изображает субъекта в определенной традиции и в определенном времени. Истолкование как дело личного искусства для В. Дильтея, предъявляется читателем у М.М. Бахтина, интерпретируя текст по мере своих возможностей. Автор полагаясь в традиции, вписывает свое слово в контекст, а значит и обладает «всем прошлым человечества» (В.

Дильтей).

Ю. Кристева [5] утверждает, что всякий текст участвует в движении и преобразовании реальности, а не просто изображает е. Но ведь Бахтин приравнивает текст к высказыванию, который трансформирует данность настоящего в настоящее время.

I ВСЕРОССИЙСКАЯ НАУЧНО-ПРАКТИЧЕСКАЯ КОНФЕРЕНЦИЯ «СОЦИАЛЬНАЯ ОНТОЛОГИЯ В СТРУКТУРАХ ТЕОРЕТИЧЕСКОГО ЗНАНИЯ» _ Текст не просто отражает данность, он есть сама действительность. У Р. Барта текст представляется только в процессе работы, как бы сокращая дистанцию между письмом и чтением, где интерпретация и есть деятельность в настоящем [2]. Согласно Ю.

Кристевой, текст никогда не утрачивает связей с различными типами означающих практик в текущем историческом процессе.

Для сравнения, у Ю. Кристевой, условием для понимания является среда, а у В. Дильтея, сам текст становится непосредственной действительностью, в определенный момент времени, как и у М.М. Бахтина. Подобно Р. Барту, для которого в тексте осуществляется множественность смыслов, М.М. Бахтин говорил о едином тексте как потоке смыслов. «Текст может быть собой в своих несходствах», как это у Р. Барта [Там же], но М.М. Бахтин уточняет, что эти несходства обусловлены временем, когда имеет место высказывание. Если М.М. Бахтин приравнивал автора и читателя как объект и субъект понимания, то Р. Барт утверждал, что читатель может устанавливать свои законы в тексте, т.е. он, наравне с автором, создает новый текст. Текст всегда высказывается и обсуждается, его место в языке, согласно Р. Барту, тогда как М.М. Бахтин открыто показывал текст как высказывание.

Ю. Кристева упоминает, что « своеобразие понимаемого… текста позволяет решительно определить его от понятия «литературного произведения», т. е. то, чему посвящена, работа Барта». Текст свободен от захвата субъектом, у Ю. Кристевой, так же, как возможно и существование текста без субъекта у Р. Барта. Текст это всегда настоящее. Он подвижен, изменчив, как деятельность во времени.

Итак, в работах представленных авторов можно отметить общие положения, идеи, выраженные по поводу текста и его интерпретации. Текст, безусловно, привязан к определенному периоду времени в многовековой истории. Он на определенном этапе отражает состояние действительности. Но не только отражает. Будучи высказыванием «здесь и сейчас» он является той действительностью и деятельностью, которая не может быть никогда повторена. Она имеет смысл, изменяет его, переходя в прошлое как исторический опыт.

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ 1. Аристотель Об истолковании. – Режим доступа:

http://abuss.narod.ru/Biblio/aristotel.htm 2. Барт Р. От произведения к тексту. – Режим доступа:

http://www.vladimirpeople.com/osa/bart.html ПРОБА ПЕРА:

СТУДЕНЧЕСКИЕ РАБОТЫ _ 3. Бахтин М.М. Проблема текста в лингвистике, филологии и других гуманитарных науках. – Режим доступа:

http://www.gumer.info/bibliotek_Buks/Culture/Article/Baht_PrT.php 4. Дильтей В. Возникновение герменевтики // Дильтей В. Собрание сочинений в 6 тт.: Герменевтика и теория литературы. М.: Дом интеллектуальной книги, 2001. С. 235-262.

5. Кристева Ю. Избранные труды. Разрушение поэтики. М.: РОССПЭН, 2004.

Ленк Х. Схемные интерпретации и интерпретационный конструкционизм. – Режим доступа:

http://filosof.historic.ru/books/item/f00/s00/z0000058/index.shtml Ю.В. Караваева Удмуртский государственный университет ИНТЕРПРЕТАЦИЯ В ПРОСТРАНСТВЕ СОЦИАЛЬНОГО ТЕКСТА Читая работы Ролана Барта, Михаила Бахтина и Юлии Кристевой о движении текста к произведению и, наоборот, от произведения к тексту, можно обнаружить интересные закономерности, точки соприкосновения позиций данных авторов.

Поиск таких точек соприкосновения позволяет воспринимать проблему соотношения текста и произведения в общем культурном пространстве, е решение и истолкование в объективном смысле как подтвержденную несколькими компетентными авторами.

По сути, все они рассуждают о взаимоотношениях автора и читателя, читателя и текста, текста и автора, о том, как существуют произведения авторов во времени и пространстве различных эпох, и как они прочитываются в разное время читателями в историческом и культурном контексте эпохи.

Р. Барт в своих рассуждениях движется от произведения к тексту (впрочем, этот подход изначально определяется из названия его работы). Говоря, о том, чего нет в произведении, Барт характеризует текст, наделяя его различными качествами, определяет его значимость. «Нечто от текста может содержаться и в весьма древнем произведении, тогда как многие создания современной литературы вовсе не являются текстами», - пишет Р.

Барт [1]. Философ начинает искать различия между текстом и произведением. Произведение по Р. Барту, «наглядно, зримо (в книжном магазине, в библиотечном каталоге, в экзаменационной программе), а текст – доказывается, высказывается в соотI ВСЕРОССИЙСКАЯ НАУЧНО-ПРАКТИЧЕСКАЯ КОНФЕРЕНЦИЯ «СОЦИАЛЬНАЯ ОНТОЛОГИЯ В СТРУКТУРАХ ТЕОРЕТИЧЕСКОГО ЗНАНИЯ» _ ветствии с определенными правилами (или против известных правил)» [Там же].

«Произведение может поместиться в руке, - замечает он, - текст размещается в языке, существует только в дискурсе» [Там же]. Барт определяет текст как нечто, которое ощущается только в процессе работы, производства. Текст, по его выражению, не может неподвижно застыть (на книжной полке), он непременно «должен сквозь что-то двигаться» – «сквозь произведение» [Там же]. Произведение же, наоборот, «шлейф воображаемого, тянущийся за текстом» [Там же]. Текст стоит на грани речевой правильности, разумности и удобочитаемости, текст стоит за пределами доксы (общественного мнения, цензуры, запретов и границ), таким образом, он всегда пара-доксален, обладает нулевым уровнем субъективности, находится около и за пределами общественного мнения. Текст в этом смысле всегда выходит за рамки произведения. Кроме того, Барт отмечает, что текст строится не на понимании, а на выработке ассоциаций, через него находит себе выход символическая энергия. В тексте нет закрытости, он всегда возвращается в лоно языка.

Pages:     | 1 |   ...   | 25 | 26 || 28 | 29 |   ...   | 31 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.