WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 31 |

БЫТИЕ СОЦИАЛЬНОЙ СУБЪЕКТИВНОСТИ В СТРУКТУРАХ ДИСКУРСА _ его принадлежность к определенному роду, его социальный статус, род занятий. Татуировка, как нестираемая метка должна была точно и безошибочно предъявлять основные социальные сведения о ее носителе. Она, по своему характеру, оказывается своеобразным орнаментом, который наносит социальное на индивидуальную поверхность, являясь знаком присвоенности или принадлежности тела к порядкам социального.

Как отмечает А. Плуцер-Сарно, «тату — это уникальный язык символов и передаваемые в устной традиции правила их чтения» [8]. Особенность его состоит в том, что он предназначен передавать знание для посвященных. На теле прописывается вся биография индивида. Человек, не имеющий татуировок, в архаическом мире оказывается как бы невидимым, не имеющим социального статуса, т.е. он как бы не существует. Тело, покрытое татуировками «представляет собой не разрозненный набор «картинок», а целостный и сложнейшим образом организованный речевой акт» [Там же].

В частности, тело «гонца» является живым письмом, поверхностью предъявления прямой речи либо главенствующего индивида, либо сообщества в целом. «Татуировки становятся знаками социальной самоидентификации, общественной рефлексии, коллективной памяти» [Там же]. Посредством татуировки индивид не только идентифицируется, но полностью вписывается в определенное социальное пространство, структурированное социальными стереотипами и ритуалами, которые предписывают способы существования и социального поведения. «Татуированное тело способно упорядочивать жизнь, строить судьбу. Человек, таким образом, оказывается полностью зависим от знаков тату» [Там же]. А его «татуированное тело — целостное текстовое единство, находящееся в постоянном «диалоге» с миром знаков, окружающих человека» [Там же].

Та или иная эпоха проявляется не столько в суждениях о самой себе, сколько в поверхностных «эффектах» ее существования. «Бессознательные и непреднамеренные, они обеспечивают прямой доступ к самой сути наличного положения вещей.

И знание положения вещей зависит от интерпретации этих поверхностных эффектов. Основное содержание эпохи и ее обычно незаметные импульсы взаимно проясняют друг друга» [6].

Письмо по телу социального целого предъявляется в продуцировании множества образов, в том числе и кинематографических. По мнению З. Кракауэра, в «фильмах непосредственно от I ВСЕРОССИЙСКАЯ НАУЧНО-ПРАКТИЧЕСКАЯ КОНФЕРЕНЦИЯ «СОЦИАЛЬНАЯ ОНТОЛОГИЯ В СТРУКТУРАХ ТЕОРЕТИЧЕСКОГО ЗНАНИЯ» _ ражались психологические установки, свидетельствующие о беспокойстве коллективной души» [5]. Фильм как подвижная смена фотографических кадров становится «письмом света» (Ж.

Бодрийяр), эффектом, в котором предъявляется социальная субъективность. «Чудо фотографии, ее так называемого объективного образа, состоит в ее способности радикальным образом выявлять необъективный мир. Есть что-то парадоксальное в том, что отсутствие объективности мира обнаруживается с помощью фотографического объектива (objectif)» [2]. Указывая на объект «как он есть в действительности», это письмо всегда предъявляет объективированную реальность как действительность в ее исчерпанности, в отсутствии, маркируя своим существованием присутствие отсутствия. В структурах фотографического письма формируется своеобразная апофатика представления социального через указание на отсутствие его как вещи, через ее пустоту. «Так мы называем практику доказательства бытия Бога путем указания не на то, чтo он есть, а на то, чтo он не есть. То же самое происходит с нашим знанием мира и его объектов. Идея заключается в том, чтобы разоблачать пустоту подобного знания, но не путем открытого столкновения (в любом случае невозможного), а неявно» [Там же]. Проговаривается язык исчезновения объекта.

В развитии кинематографа как пишущейся «светописи» предъявляются состояния социальной субъективности, которые выписываются в экранных образах. В них социальное самопредставляется в общих референциях как эффектах, характеризующих воображаемые представления общества о самом себе в тот или иной период времени. Социальные стереотипы становятся господствующими в таких развлекательных жанрах как порнография, комедия и исторический фильм. В жанре исторического фильма возникают своего рода временные срезы самопредставления социального, объективированные в экранных образах.

Социальное как целое манифестируется в образах массы или толпы, а движение истории задается в динамике скоплений человеческих тел. Социальное прописывается расстановкой, расположением тел, порядки которых устанавливаются историей.

Необъяснимость решающих исторических событий выражается в смятении толпы, ее неупорядоченном движении. Результаты ее действий понимаются из предположения об исторической субъективности, вынесенной за пределы социального. История эксплицируется в представлении о законе как о неотвратимости СЕКЦИЯ 1.

БЫТИЕ СОЦИАЛЬНОЙ СУБЪЕКТИВНОСТИ В СТРУКТУРАХ ДИСКУРСА _ наступления того события, которое уже произошло. Ему подчиняются все индивиды, независимо от того, какой властью они обладают, т.е. растворены ли они в толпе, или же стоят над ней.

Тирания как неограниченная власть трансцендентального порядка связывается с роком и судьбой, законы которой исполняются на материале человеческих тел. Социальное прописывает себя телами. «Подчас люди (обычно рабы или вассалы) низводятся до орнаментальных деталей, подчеркивая всемогущество единодержавной власти» [5.].

Индивиды становятся элементами организованной структуры, их тела оказываются частицами кинематографической мозаики. «Перед нами полное торжество орнаментального над человеческим. Неограниченная власть выражается и в тех привлекательных орнаментальных композициях, в которых расположены люди. То же самое наблюдалось при нацистском режиме, который проявлял склонность к строгой орнаментальности в организованном построении человеческих масс. Всякий раз, когда Гитлер разглагольствовал перед народом, он видел перед собой не сотни тысяч слушателей, а гигантскую мозаику, сложенную из сотен тысяч человеческих частиц» [Там же].

Развлекательный кинематограф, ориентированный на стереотипность образов, на минимальный уровень зрительской субъективности, утверждает их в структурах собственного письма. Кинематограф становится массовым производством для масс, в процессе функционирования которого массы производятся. Утверждается определенный способ оперирования массами посредством их выписывания и привлечения. Каждый индивид может стать «причастным» к истории через включенность в мозаичный образ массовидного социального целого.

Тенденция массовизации расширяется на многие сферы развлекательной культуры. Здесь индивид представляется всегда как один из многих, т.е. в структурах инклюзии. Каждый индивид оказывается представителем массы как ее неразличимая часть.

Его определяющей способностью становится принадлежность к массе. Констатируя «конец» социального, Ж. Бодрийяр писал:

«Все хаотическое скопление социального вращается вокруг этого пористого объекта, этой одновременно непроницаемой и прозрачной реальности, этого ничто - вокруг масс» [1.С.8].

Пространство социального заключает в себе массу как то, что характеризуется инертностью, способностью поглощать всякие воздействия, не давая на них никакого ответа. Масса пред I ВСЕРОССИЙСКАЯ НАУЧНО-ПРАКТИЧЕСКАЯ КОНФЕРЕНЦИЯ «СОЦИАЛЬНАЯ ОНТОЛОГИЯ В СТРУКТУРАХ ТЕОРЕТИЧЕСКОГО ЗНАНИЯ» _ ставляется как неструктурированный субстрат, как агрегат множества частиц, несвязанных друг с другом. В своей безответности они представляются как власть нейтрального, поглощающего. В пористой структуре англомерата рассеивается любое воздействие. Как то, что не имеет структуры и неспособно к структурированию, «масса» - это состояние, «не осваиваемое никакой традиционной практикой и никакой традиционной теорией, а может быть, и вообще любой практикой и любой теорией» [Там же.С.8]. Другими словами, представление социальной реальности в структурах порядка оказывается приведенным к пределу, маркированному конструктом «масса», где она обладает «нулевой» связностью, существуя как неразличенное множество индивидов.

Исследователи отмечают сходство и вероятное заимствование конструкта «масса» из ряда физических понятий. Известно, что в физике понятие масса отсылает к инертности как некой меры сопротивления действию, движению. Вместе с тем, обращают внимание на то, что этот термин совершенно безразличен к структурности. Иначе говоря, «слово «масса» часто употребляют в отношении единств, структура которых либо предельно неустойчива, либо не имеет значения» [7]. Представление о «человеческой массе» как некоей аморфной, бесструктурной, слабо организованной совокупности людей, прежде всего, опирается на сходство с бесформенностью физических масс. Акцентируя внимание на совокупности, скопленности, он указывает на сходство понятий «масса» и «толпа». Тем не менее, если «масса» представляется как своего рода офизиченный социальный субстрат, существующий как любое физическое тело, т.е. некая совокупность частиц, заключенная в границах определенного пространства, то, «несмотря на то, что толпа состоит из множества индивидов, она обычно физически обозрима, и описывается в действии как его единый субъект» [Там же]. Как правило, толпа возникает как реакция коллективного субъекта на нарушение признанных, т.е. легитимированных структур социального порядка. Ей приписываются характеристики минимальной или «нулевой» субъективности. Она возникает как «особого рода самоорганизованная и возникшая вне рамок принятого общественного порядка группа» [Там же]. Можно сказать, что толпа это способ самоорганизации социального при нарушении структур порядка, где само социальное предъявляет собственную субъективность в отсутствии саморефлексии.

СЕКЦИЯ 1.

БЫТИЕ СОЦИАЛЬНОЙ СУБЪЕКТИВНОСТИ В СТРУКТУРАХ ДИСКУРСА _ Термин «толпа» появился в социологии 19 века и начал обретать значение научного понятия через преобразование его в конструкт «масса». Одновременно он становится более абстрактным, утрачивает некоторые характеристики толпы. В частности, масса задается уже как необозримая толпа, т.е. выражает некую абстрактную совокупность людей, приобретает воображаемые черты. В концепции Э. Дюркгейма она задается как простая ассоциация людей, обладающих типичностью, сходностью. «Если попытаться мысленно установить идеальный тип общества, у которого связь зависела бы исключительно от сходств, то должно представить его себе как абсолютно однородную массу, части которой не отличаются друг от друга и, следовательно, не приложены друг к другу, которые, словом, лишены всякой определенной формы и организации. Это была бы настоящая социальная протоплазма, зародыш, откуда возникли все социальные типы. Мы предлагаем назвать характеризованный таким образом агрегат ордой» [4. С. 166-167]. Социальность, представленная в конструктах массы, предъявляется через совокупность однотипных, неразличимых элементов.

Если в 19 веке в представлениях о массе еще сохраняются признак ее существования как реального физического множества индивидов, то в 20 веке эта характеристика утрачивается. В ее основу кладется принцип сходства действий или взглядов.

М. Найдорф отмечает: «понятие «масса» описывает самую простую форму человеческих ассоциаций, все случаи множеств, характеризуемых сходством, однотипностью поведения людей, а также их личных свойств, которые проявляются в рамках этих массовых ассоциаций и взаимодействий. Понятие «масса» характеризует также мощность этих множеств, с точки зрения их численности и плотности скопления на определенной территории» [7]. Здесь масса существует как простейшая организация или ассоциация социального, т.е. как сеть анонимных соседств, где определяющими признаками оказываются количество, энергия и плотность.

Основным условием возникновения толп является, вопервых, наличие высокой плотности населения, т.е. существование физической массы как множества анонимных соседств, вовторых, наличие структурированного социального пространства, которое объективируется в границах городов и городских площадей, на которых производятся различного рода социальные действа или социальные ритуалы.

I ВСЕРОССИЙСКАЯ НАУЧНО-ПРАКТИЧЕСКАЯ КОНФЕРЕНЦИЯ «СОЦИАЛЬНАЯ ОНТОЛОГИЯ В СТРУКТУРАХ ТЕОРЕТИЧЕСКОГО ЗНАНИЯ» _ Когда масса теряет исторический аспект существования, тогда она обретает эстетическое значение. Особенно важен этот ракурс в период исполнения социальных ритуалов. Здесь массы организуются в различные структурные порядки тел. «Одного взгляда на экран достаточно, чтобы понять, что орнаменты эти складываются из тысяч тел, лишенных пола и одетых в купальные костюмы. Правильность их узора с ликованием приветствует расчлененная трибунами масса» [6]. Иначе говоря, гомогенизированная социальная масса представляется себе в орнаментальных структурах тиражированных индивидов, манифестирующих объективированные стереотипические образы «нулевой» социальной субъективности.

Первичные «нулевые» структуры социального образуются тогда, когда «бурный поток органической жизни поворачивает от связанных судьбою групп к их орнаментам» [Там же], а «люди оказываются частицами некой фигуры орнамента лишь как элементы массы, а не как индивиды, полагающие, что они сформированы изнутри» [Там же]. Трансцендентальная субъективность социальной реальности объективируется в орнаментальных структурах организованной социальной массы, где социальная организация не имеет никакой другой цели, кроме себя самой, т.к. «орнамент самоценен» [Там же]. Его структуры образуются повторяющимися фрагментами, констелляциями фигур, которые могут быть обозримы только сверху, т.е. предназначены для взгляда трансцендентального субъекта. Как отмечал З. Кракауэр, «орнамент подобен городским и ландшафтным видам с высоты птичьего полета, он не вырастает изнутри действительности, но накладывается поверх нее» [Там же]. Он связывал появление орнаментальных композиций, т.е. социальное письмо телами, с принципом производства, в котором биологические естественные характеристики тел замещаются такими, которые необходимы в производстве. Иначе говоря, массовое производство требует производства массы. «Народные сообщества и личности исчезают, когда требуется способность калькулировать; только будучи частицей массы, человек может стать строкой в табеле и обслуживать машины» [Там же]. Господство принципа производства приводит к тому, что возникает производство ради производства, а значит, «структура орнамента массы отражает всю ситуацию современности» [Там же]. Орнамент массы становится определяющим эстетическим принципом всего экономического производства и его знаком. «Истори СЕКЦИЯ 1.

Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 31 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.