WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 13 | 14 || 16 | 17 |   ...   | 31 |

БЫТИЕ СОЦИАЛЬНОЙ СУБЪЕКТИВНОСТИ В СТРУКТУРАХ ДИСКУРСА _ тута. Вторая граница связывает педагогические концепты «обучение» и «воспитание» с педагогической психологией – разделом психологии, транслирующим в них собственные теории обучения и воспитания. Педагогический дискурс становится прикладным, или практической педагогикой, призванным подтвердить или опровергнуть положения психологических теорий.

Третья граница возникает между концептом «образование» и учебным процессом, включающим в себя «обучение» и «воспитание». Она предъявляется учителем как носителем структуры научного знания предмета обучения, посредством которой происходит трансляция социальных норм, или социализация учащегося.

Субъектность учителя как управляющего целезависимым процессом обучения и воспитания выносится за пределы реального учебного процесса в область научного знания на основе предъявления им предметных методик; в психологическую теорию обучения на основе передачи педагогических технологий управления учебным процессом; в социальное пространство как транслятор социальных норм. Субъектность учащегося нивелируется, выносится в психологическое пространство и характеризуется психологической категорией усвоения как «пропускной способностью». Наличие трансцендентного субъекта управления педагогической реальностью предъявляет педагогический дискурс как перевод социальных норм в непрерывных технологизированных процессах их трансляции и ре-трансляции посредством структуры научного знания на основе психологических теорий обучения и воспитания.

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ 1. Бордовская Н.В., Реан А.А. Педагогика: Учебное пособие. СПб.: Питер, 2006.

2. Бушмакина О.Н. Онтология постсовременного мышления. «Метафора постмодерна». Монография. Ижевск: Издательство Удмуртского университета, 1998.

3. Краевский В.В., Хуторской А.В. Предметное и общепредметное в образовательных стандартах // Педагогика. 2003. №3. С.3-4. Леонтьев А.Н. Деятельность. Сознание. Личность. М.: Политиздат, 1975.

5. Педагогика: Учебник для вузов / Бордовская Н.В., Реан А.А. СПб.:

2003.

6. Педагогика: Большая современная энциклопедия / Сост. Е.С. Рапацевич. Мн.: «Соврем. слово», 2005.

I ВСЕРОССИЙСКАЯ НАУЧНО-ПРАКТИЧЕСКАЯ КОНФЕРЕНЦИЯ «СОЦИАЛЬНАЯ ОНТОЛОГИЯ В СТРУКТУРАХ ТЕОРЕТИЧЕСКОГО ЗНАНИЯ» _ 7. Педагогический энциклопедический словарь / Гл.ред. Б.М. БимБад. М.: Большая Российская энциклопедия, 2003.

8. Саранцев Г.И. Методика обучения математике в средней школе:

Учеб. пособие для студентов мат. спец. пед. вузов и ун-тов / Г.И. Саранцев. М.: Просвещение, 2002.

9. Талызина Н.Ф. Педагогическая психология: Учеб. пособие для студ.

сред. пед. учеб. заведений. М.: Издательский центр «Академия», 1998.

В.Н. Даренская Восточноукраинский национальный университет «ОСНОВНОЙ МИФ КУЛЬТУРЫ» В КОНТЕКСТЕ СОЦИАЛЬНОЙ ОНТОЛОГИИ Человеческая жизнедеятельность всегда требует универсализации разных форм опыта на основе причастности к абсолютным ценностям, которые определяют целостность «жизненного мира» личности и культуры. Именно поэтому за любым разнообразием культурных «образов мира» и форм их опредмечивания, a prіorі должна существовать определенная протоструктура человеческой целостности, которая включает в себя универсальный сюжет воспроизведения Жизни и победы над смертью. Этот универсальный сюжет, вслед за В. Ф. Петровым-Стромским, можно назвать «основным мифом культуры». Как пишет названный автор, «основной миф, который разгадывает тайну жизни и заклинает ужас вечного повторения, калейдоскопического разнообразия жизни… принципиально отличается от того, что называют мифологией... Это образ изоморфной причастности ритуальных движений, звуков и ритмов к жизни космических стихий» [1.С.157].

«Основной миф культуры» является универсальной внутренней формой человеческого мироотношения, наиболее непосредственно воплощаясь в традиционной культуре и опосредствованно – в посттрадиционной. Его универсальное содержание, независимое от конкретной культурной формы, в которой он может быть «закодированным», может быть представлено определенной схемой. Первой частью «сюжета» в этой схеме будет священная история о том, каким образом все возникло; об этом рассказывает космогонический миф, который символически разыгрывается в «главном» ритуале. Вторая часть схемы (и второй, производный тип ритуальных действий) представляет собою «вечное повторение подобного» – ее развертывание в СЕКЦИЯ 1.

БЫТИЕ СОЦИАЛЬНОЙ СУБЪЕКТИВНОСТИ В СТРУКТУРАХ ДИСКУРСА _ пространстве и времени человеческой практики. Ритуал, таким образом, дает «абсолютное» понимание сути и смысла мироздания, и благодаря этому выполняет функцию глубинного смыслового структурирования сознания людей. Предложенная схема может иметь более развернутый вид, включая в себя еще также и третье звено, связанное с концом мира и конечной судьбой человека. С другой стороны, общая схема может быть свернутой к простейшему и самому абстрактному виду: Космос (первоначальная гармония) – Хаос (смерть) – Жертва (творческое действие) – Космос (возрождение).

Человек традиционной культуры стремится получить и санкцию всех «мировых» сил, их «добро» в ответственные моменты жизни. Отсюда повышенная семиотичность окружающего мира для человека этой культуры. Нейтральных, «немых» предметов или явлений эта культура не знает. Любая вещь или событие a priori является знаком (хотя сама знаковость всегда амбивалентна – она может быть противоположной в разных местностях даже одного региона). Так или иначе, весь мир опосредованно или непосредственно оказывается втянутым в решения человеком своих личных проблем. Выражение «весь мир» – в данном случае не преувеличение и не гипербола. В особенности это ощущается в заговорах. Так, один из заговоров от зубной боли начинается обращением к «трех братьям»: «Яр в поле, камень в море, а месяц на небе...» В отличие от претензии современного человека «овладеть» природой, человек традиционной культуры стремится к другому – найти свое законное место в Универсуме. Это место, как видим, вовсе не мизерное, а если вдуматься, свидетельствует о подлинном, а не иллюзорном величии человека, имеющего здесь статус совершенно особого существа, связывающего в себе все силы и смыслы мирового бытия. И традиционная культура в целом, как никакая другая, обращена к первоначалам бытия ежеминутно, на уровне первичного мироощущения. В «интенциональном» отношении традиционная культура продуцирует самое мощное человеческое Желание – «сверхжелание» Жизни в ее абсолютном, метафизическом смысле, обеспечивая мощную идентичность «Я» и «Мы» в тотальности родового и мирового бытия. (В отличие от нее посттрадиционные культуры продуцируют лишь множество «желаний», бесконечно их умножая и «измельчая», но постепенно «размывая» и проблематизируя Желание как таковое). «Внутри» традиционной культуры человек ощущает себя властителем I ВСЕРОССИЙСКАЯ НАУЧНО-ПРАКТИЧЕСКАЯ КОНФЕРЕНЦИЯ «СОЦИАЛЬНАЯ ОНТОЛОГИЯ В СТРУКТУРАХ ТЕОРЕТИЧЕСКОГО ЗНАНИЯ» _ Универсума, – последний разворачивается как внутреннее пространство его бытия и сознания, а само сознание становится завершенным – миро-объемлющим, а деятельность – мирообразующей.

Преемственность передачи «основного мифа культуры» от традиционной культуры к современным типам культуротворчества исследована явно недостаточно, хотя можно указать и ряд блестящих примеров этого. В частности, на примере становления жанров художественной литературы это было сделано в исследованиях О. М. Фрейденберг. Как отмечает автор, «в первобытной семантике мы вскрываем прежде всего картину мировой жизни, того, что происходит вокруг днем и ночью, на земле и в обществе, под землей и на небе. Эта метафорическая картина остается единой, и она же осмысляет и компонует обряд, бытовой обычай, вещь, действие, слово. Именно оттого, что слово осмысляется вариантно общему потоку жизни, создается сюжет и рассказ... То, что сюжет рассказывает своей композицией, то, что рассказывает о себе герой сюжета, есть «автобиография природы», рождающейся в борьбе, страдающей и терпящей смерть, чтоб возродиться снова» [2.С.298-299].

Универсальный сюжет воспроизведения Жизни и победы над смертью (хаосом) в «скрытой» форме содержится и в других сферах посттрадиционной культуры (в частности, и в научной картине мира). Но на более поздний этапах развития цивилизации, когда непосредственное, то есть «ритуальное» в узком смысле слова, воспроизведение «основного мифа» исчезает, возникает эффект отчуждения от первоначальной осмысленности мира, замещаемой здесь формами социальной и технологической целерациональности.

Одной из форм «превращенного» воспроизведения «родового» принципа традиционной культуры является национальная идентичность, которая представляет собой искусственную конвенциональную конструкцию, продукт коллективного представления, которое формируется с помощью разного рода дискурсивных практик. Национальную идентичность можно рассматривать как форму «нарратива» и «перфоманса», то есть системно создаваемого коллективного рассказывания – представления о себе и «других». Социально-родовая общность и определяющие события ее исторического бытия разворачиваются здесь в дискурс «космогонического» типа, который воссоздает модель архаического мифа и его основные элементы (противо СЕКЦИЯ 1.

БЫТИЕ СОЦИАЛЬНОЙ СУБЪЕКТИВНОСТИ В СТРУКТУРАХ ДИСКУРСА _ стояние сил света и тьмы, первособытия, культурные герои и др.). Констелляции современных текстов из разных сфер культуры, современного политического дискурса, «языка рынка» и СМИ формируют современную «оболочку» национального мифа, за которой скрыты его базовые, архаические структуры.

Дискурс национальной идентичности структурирован как своеобразная «псевдоморфоза» (О.Шпенглер), в которой «нация» принимает на себя субъектность бывшего родового и конфессионального сообществ.

Однако, и национальная идентичность, поглотив идентичности родо-племенную и конфессиональную, постепенно остается без внешних «источников» своей энергии и своего воспроизведения. Поэтому со временем в глобализированном мире развивается радикальный тип денацификации – так называемый «номадический» (Ж. Аттали) тип человека, «нового кочевника», избирающего себе место проживания исключительно из экономических и других сугубо прагматических соображений, абсолютно независимо от своего национального происхождения.

С другой стороны, естественной протест против глобализации и «номадизма», часто имеет выражение в радикальных национальных движениях, в которых идея нации сакрализируется de facto, становясь для их участников высшей экзистенциональной ценностью.

Впрочем, трудно не заметить, что такая инверсия с самого начала была заложена в идее нации и феномене национальной идентичности. Исторически национальная идентичность была основана на интенции принять на себя функции как сакральности языческого типа (священность рода), так и сакральности христианского сообщества. Идея суверенности «нации» формирует так называемую «гражданскую религию», в соответствии с которой, например, за Народ-Родину человек обязан умереть, защищая ее на войне, – а если он будет уклоняться от этого «священного долга», то будет наказан по закону, но именно «именем народа». Здесь, как и всегда в культуре, ритуал смерти конкретно очерчивает сферу того, что de facto сакрализируется.

В свою очередь, «номадический» человек глобального мира, желая окончательно освободиться от обязанностей перед любым «народом» как таковым, апеллирует к «человечеству», «правам человека», создавая учреждения, которые их непосредственно репрезентируют и защищают.

I ВСЕРОССИЙСКАЯ НАУЧНО-ПРАКТИЧЕСКАЯ КОНФЕРЕНЦИЯ «СОЦИАЛЬНАЯ ОНТОЛОГИЯ В СТРУКТУРАХ ТЕОРЕТИЧЕСКОГО ЗНАНИЯ» _ Однако если человек ужасается экзистенциальной пустоте «номадизма» и ищет «укорененности», ему остается апеллировать к «народности». Но «народы» существуют лишь в мире, в котором реально существует сакральное в конкретном человеческом опыте. Поэтому современный модус «народности», утрачивая свои архаические элементы, ныне прежде всего становится путем к воспроизведению аутентичного опыта сакрального в рамках религиозных традиций, которые уже всегда и неизменно будут сохранять исторически приобретенные национальные признаки.

Исследования специфики воспроизведения «основного мифа культуры» в современных типах культуротворчества, различных сферах посттрадиционной культуры (в том числе, и в научной картине мира) представляется очень перспективным. В частности, они позволили бы лучше понять особые уровни социальной онтологии, обеспечивающие воспроизведение универсальных смыслов культуры, которые являются общими для самых разных культур, обеспечивая возможность их конструктивного диалога.

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ 1. Петров-Стромский В.Ф. Три эстетики европейского искусства // Вопросы философии. 2000. №10. С. 154-162.

2. Фрейденберг О.М. Поэтика сюжета и жанра. М.: Лабиринт, 1997.

СЕКЦИЯ 2.

СОЦИАЛЬНОСТЬ В КОММУНИКАТИВНОМ ПРОСТРАНСТВЕ О.А.Шнырева Удмуртский государственный университет ФЕНОМЕН ПРЕДСТАВЛЕНИЯ В СОЦИАЛЬНОЙ КОММУНИКАЦИИ Представление как конструкт сознания, является преданностью социальной коммуникации. Интерсубъективность указывает на внутренне присущую сознанию людей социальность, благодаря чему представление выстраивает ожидания субъектов через «взаимность перспектив»: воображаемую возможность конструирования позиций Другого с точки зрения собственных оценок. В интерсубъективном поле происходит становление идентичности. Представление посредством воображения позволяет высветить непознанное, выстраивая определенный тип коммуникации в социуме.

Термин «коммуникация» (от лат. communico – делать общим, связывать, общаться, сообщать) в широком смысле обозначает не только пути сообщения, средства связи, процесс общения и передачи информации. Под коммуникацией в человеческом обществе [1.С.9] подразумевают общение (почти синоним во всех языках, кроме русского), обмен мыслями, знаниями, чувствами, схемами поведения.

Обмен, подразумевающий обогащение меня и Другого идеями, вытекающий из постоянного желания разделить с кемто свой опыт переживания. Коммуникацией может быть разговор, взгляд, жесты, дистанция, прикосновения, мимика: агрессивная, дружелюбная, натянутая (улыбка поневоле напоминает оскал).

Одним из условий коммуникации является осознание инакости Другого. Оно не является привилегией одаренных людей, чувство инакости присуще всем. М. Бубер вспоминает о своем детском впечатлении: он пробирался в конюшню погладить I ВСЕРОССИЙСКАЯ НАУЧНО-ПРАКТИЧЕСКАЯ КОНФЕРЕНЦИЯ «СОЦИАЛЬНАЯ ОНТОЛОГИЯ В СТРУКТУРАХ ТЕОРЕТИЧЕСКОГО ЗНАНИЯ» _ любимого коня: «Лаская это животное, я испытывал Иное, огромную инакость Другого, которая, однако, не оставалась чужой.

Pages:     | 1 |   ...   | 13 | 14 || 16 | 17 |   ...   | 31 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.