WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 61 | 62 || 64 | 65 |   ...   | 66 |

Социологическое исследование в рамках изучения проблематики социальных и политических ценностей, выводящих на парадигму идентичности, не является чемто новым. В частности, данной теме уделяет особое внимание отечественный исследователь Н.И.Лапин, в том числе и через призму социологических опросов населения. К примеру, группа под его руководством исследовала «14 базовых ценностей, которые дифференцируются на три культурных типа: традиционные, общечеловеческие, современные (модернистские, либеральные)»623. Однако в случае АНО «ИПАС» исследование было проведено в увязке социальнополитических предпочтений населения с цивилизационными и национальными базовыми ценностями.

Возвращаясь к социологическому опросу, стоит отметить, что анализ распределения ответов опрошенных по гендерному признаку показывает более высокую значимость семьи как ценности для мужчин, чем для женщин (45,59% против «женских» 38,35%). Зато процентный показатель в ответе «демократия» гораздо больше у женщин (28,57% против 19,12%), как и при выборе варианта ответа «гражданское общество» – 4,51% среди представительниц прекрасного пола и 1,47% среди мужчин. Справедливость же гораздо чаще оказывается в приоритете у представителей сильной половины человечества (19,12% и 15,79%). Также мужчины немного чаще, чем женщины, обращают внимание на такие ценности, как безопасность (7,35% против «женских» 6,02%) и выборы (2,94% и 1,50%). Достаток получил примерно равное количество голосов (4,41% у мужчин и 4,51% у женщин).

Изредка затруднялись с ответом лишь женщины (0,75%).

Как отмечает российский исследователь И.Д.Афанасенко, культурноисторические миры, а к одному из таких миров он относит и Россию, различаются своими идеалами. По его мнению, в качестве идеала «может выступать народная идея или практическая заповедь, которая преодолела хронологические границы своего социального времени, охватывает жизнь многих поколений»624. Анализируя, в том числе и в разрезе социологических исследований, процесс национальной самоидентификации населения РФ применительно к культурно-историческим мирам (цивилизационную, национально-государственную, политическую, социальнопсихологическую, гражданскую составляющие) важно видеть его направленность.

На наш взгляд, имеются достаточно веские основания предполагать, что данный тренд будет развиваться в русле позиции русского философа И.А.Ильина:

«России было дано великое задание – выработать русско-национальный творческий акт, верный историческим корням славянства и религиозному духу русского Православия, – «имперский» акт такой глубины, ширины и гибкости, чтобы все народы России могли найти в нем свое родовое лоно, свое оплодотворение и водительное научение; создать из этого акта новую, русско-национальную светскисвободную культуру (знания, искусства, нравственности, семьи, права, государства и хозяйства) – все это в духе восточного, Иоановского христианства (любви, Лапин Н.И. Функционально – ориентирующие кластеры базовых ценностей населения России и ее регионов // Социс, 2010, № 1. С. 28.

Афанасенко И.Д. Есть ли будущее у русской цивилизации СПб.: Питер, 2007. С. 343.

созерцания и свободы); и, наконец, узреть и выговорить русскую национальную идею, ведущую Россию через пространства истории»625.

А.И. Кольба, Кубанский государственный университет ЭТНИЧЕСКАЯ ИДЕНТИЧНОСТЬ КАК ФАКТОР УПРАВЛЕНИЯ РЕГИОНАЛЬНЫМИ КОНФЛИКТАМИ НА ЮГЕ РОССИИ Этнический фактор традиционно имеет ключевое значение для детерминации социально-экономических и политических процессов в южнороссийском регионе.

После бурных событий 1990-х годах, связанных с широким распространением этносепаратистских идей, на стыке столетий наблюдается некоторое снижение уровня напряжённости. Однако, как отмечает В.А.Авксеньтев, с середины 2000-х годов начинается процесс реполитизации этничности. При этом конфликтность переместилась с регионального уровня (открытые конфликты с этапами вооружённой борьбы) на локальный. Это создаёт благоприятную почву для этноконфликтной мобилизации населения этнополитическими элитами или этническими антрепренёрами, что может сыграть свою негативную роль в условиях затяжных, «замороженных», латентных конфликтов и способствовать быстрому вовлечению людей как в эти застарелые конфликты, так и вызревающие новые626.

Соответственно, происходит изменение не только содержательной стороны самих конфликтов, но и механизмов управления ими. При внешней лояльности федеральному центру элиты отнюдь не отказываются от использования потенциала национализма как инструмента в своих взаимоотношениях с федеральным центром, соседними субъектами РФ и другими элитами.

Известные особенности национально-территориального устройства Юга России, в частности, существование этнически «двухсубъектных» (КарачаевоЧеркессия, Кабардино-Балкария) и «многосубъектных» (Дагестан) республик, сохранение клановости, проблемы в экономическом развитии и ряд других факторов объективно порождают многочисленные противоречия, в сумме своей составляющие конфликтный потенциал региона. Этническая идентичность при этом используется в качестве одного из инструментов управления конфликтами. Её использование привлекает местные элиты тем, что отличается довольно высокой эффективностью, позволяет достичь политических целей, сохранить контроль над экономическими ресурсами и т. д. В условиях тесной взаимосвязи власти и собственности, особенно ярко выраженной в данном регионе, слабой дифференциации социальных, культурных и иных интересов в сознании значительного количества граждан категория «этнические интересы», во многом конструируемая элитами, отличается многообразием элементов. В условиях, когда иное понимание данных интересов практически отсутствует, она создаёт возможности оказания политического давления на оппонентов.

Подобные примеры мы могли наблюдать в середине 2000-х годов, когда речь зашла об объединении Краснодарского края и Республики Адыгея. Против данного проекта выступил действующий на тот момент президент республики Х.Совмен, Ильин И.А. О русском национализме. Сборник статей. М.: Российский Фонд Культуры, 2007. С. 45.

Авксентьев В.А. Северный Кавказ: реполитизация этничности и конфликтологические сценарии развития // Обозреватель – Observer, 2006, № 1.

поддержанный большей частью властно-управленческой элиты. В процесс активно включились и общественные организации, создавшие Комитет защиты статуса Республики Адыгея. Не остались в стороне и зарубежные диаспоры: руководитель одного из зарубежных отделений организации «Черкесский конгресс» К.Хатукай в письме на имя президента республики заявил, что считает «недопустимым посягательства на возможность развития Адыгеи как полноправного субъекта Российской Федерации»627. В свою очередь, Союз славян Адыгеи, претендующий на представление интересов значительной части её населения, выступил в поддержку объединительных идей, отметив в своём заявлении, что «провозглашение Адыгеи республикой не принесло блага для ее жителей, для русских же этот статус стал тяжелым бременем»628.

Таким образом, и сторонники, и противники создания единого субъекта РФ имели возможность опереться на механизмы мобилизации, связанные с использованием этнической идентичности. Но если инициаторы этого предложения оперировали, прежде всего, социально-экономическими показателями, то противники (особенно, этнические элиты в республике) играли на поле этнических интересов, понимание которых формируется при их собственных активных усилиях.

В частности, в республике прошёл ряд акций протеста, а представители республиканских органов власти заявили о росте напряжённости в сфере межэтнических отношений629. Как показали последующие события (быстрое свёртывание объединительных инициатив), такие аргументы позволили этническим элитам добиться преимущества в конфликте.

Федеральный центр отказался от своих планов в первую очередь потому, что риск дестабилизации обстановки хотя бы в одном из субъектов РФ, расположенных на Юге России, представляется для него неприемлемым по нескольким причинам.

Во-первых, это ставит под вопрос тезис о значительных успехах федеральной политики в регионе за последние десять лет. Во-вторых, возможны значительные геополитические последствия. В-третьих, могут вновь актуализироваться противоречия, существующие в других субъектах. Однако отказ от институциональных изменений в регионе делает нынешнее положение псевдостабильным. Это становится ещё более значимым, если рассмотреть положение вещей в контексте планируемой модернизации. От региона, где преобладают архаичные социальные и экономические отношения, традиционные формы властвования под прикрытием современных институтов, вряд ли можно ожидать прорыва в этом направлении.

Уязвимость федерального центра к возможному обострению ситуации в сфере этнополитических отношений на Юге России и в настоящее время делает подобные аргументы весьма значимыми. Не исключено, что по мере приближения такого значимого события, как Олимпиада-2014, в Сочи интенсифицируются и попытки их использования для давления на федеральный центр. Характерна в этом плане актуализация «черкесского вопроса», при обсуждении которого выдвигается идея воссоздания автономии, объединяющей территорию, где исторически проживали и Мигалин С., Бондаренко М. В Адыгее зреет мятеж. Идея объединения с Краснодарским краем вызвала жесткое сопротивление в национальной республике.

(http://www.ng.ru/regions/2005-04-22/1_adygea.html).

Союз славян Адыгеи выступает за объединение с Краснодарским краем.

(http://www.yuga.ru/news/62809/).

Пресс-секретарь президента Адыгеи: идёт дальнейшая эскалация напряжённости в обществе. (http://www.regnum.ru/news/447281.html).

проживают представители этого народа. Широко используемый активистами черкесских организаций тезис о «проведении олимпиады на земле геноцида» заставляет задуматься о возможности политического шантажа федеральных структур накануне Игр, тем более что идея создания «Великой Черкессии» может продвигаться как альтернативный вариант укрупнения регионов630. Благоприятным фоном для этого представляются такие обстоятельства, как наличие внешнеполитических проблем России на Кавказе (конфронтация с Грузией), а также разделение черкесов не только границами субъектов РФ, но и федеральных округов.

Вряд ли этнические элиты надеются реализовать этот проект в полной мере, но получение ряда преимуществ в ходе политического торга с федеральным центром вполне реально. Однако возникает опасение, что поиск «исторических границ» может иметь гораздо более серьёзные последствия в виде эскалации ряда «притушенных» конфликтов и углубления разломов по линии межэтнических отношений.

В целом, характер воздействия фактора этнической идентичности на политическую ситуацию в регионе существенно изменился за последнее десятилетие. Этносепаратистский дискурс, которым бравировали в 1990-х гг.

некоторые лидеры этнических республик, в настоящее время не актуален для официальных лиц, наделяемых полномочиями при прямом участии федерального центра. Но при этом использование этнического фактора в управлении возникающими конфликтами может вполне успешно осуществляться через общественные структуры, действующие в связке с органами власти. Заявления их лидеров, не имея официального статуса, порой носят гораздо более резкий характер, но при необходимости достаточно легко дезавуируются. Сущность сигнала, отправляемого подобным образом в федеральный центр, не меняется: он свидетельствует о возможности возникновения открытого этнического конфликта. До сих пор федеральные структуры, как правило, шли на компромиссы, выгодные для этнических элит. Однако не ясно, как может складываться ситуация, если запросы и амбиции последних начнут существенно возрастать.

Можно отметить изменение стратегии федерального центра в отношении этнических республик Юга России, большая часть которых объединена теперь в рамках Северо-Кавказского федерального округа. Новый подход, судя по всему, предусматривает усиление экономических составляющих региональной политики.

Логика здесь просматривается в том, чтобы через расширение объёма экономических ресурсов, решение социальных проблем, повышение среднего уровня жизни ослабить чувствительность этнических групп к аргументам «этнических антрепренеров». Важность данного аспекта проблемы не вызывает сомнений, но в целом подход представляется несколько однобоким. Не приведёт ли он к тому, что социальное расслоение ещё более усилится за счёт дальнейшего обогащения тех, кто в настоящее время контролирует власть, собственность, финансовые потоки Это, в свою очередь, может повлечь дальнейший рост этнополитической напряжённости в регионе за счёт попыток отвлечь внимание от насущных проблем путём развития конфликтного дискурса. Не стоит забывать и о деятельности террористических организаций, получающих подпитку от коррумпированной экономики. На наш взгляд, для проведения более успешной политики федерального центра необходимо соблюдение как минимум двух условий: во-первых, постепенного отказа от принципа «лояльность в обмен на неприкосновенность» в отношениях с Нефляшева Н. Сочинская Олимпиада может спровоцировать на Кавказе политические проблемы. (http://www.islam.ru/pressclub/islamofobia/sochi2014).

этническими элитами; во-вторых, разработки альтернативной концепции этнических интересов, менее конфронтационной по отношению к другим этническим группам.

Б.Б. Берсанова, МГУ им. М.В. Ломоносова МАКРОРЕГИОН КАК ПРОСТРАНСТВО ИДЕНТИЧНОСТИ:

ОПЫТ СКАНДИНАВИИ Под региональной идентичностью, в отличие от национальной, обычно понимают чувство сопричастности индивида с частью территории страны (регионом, городом). Однако в области международных отношений термин «регион» часто используется для обозначения нескольких соседствующих государств. В этом смысле представляется вполне правомерным говорить о региональной идентичности, адресованной именно такой совокупности нескольких социокультурно близких стран. Типичным примером может служить Скандинавия – группа стран, соседствующих на Скандинавском и Ютландском полуостровах (Швеция, Норвегия и Дания); к ним часто присоединяют и Финляндию. Здесь активно обсуждается проблема единой скандинавской идентичности. Этой теме были посвящены опросы, которые летом 2009 г. проводила группа студентов Географического факультета МГУ (30 участников) в 12 городах Финляндии, Швеции, Норвегии и Дании.

Pages:     | 1 |   ...   | 61 | 62 || 64 | 65 |   ...   | 66 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.