WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 47 | 48 || 50 | 51 |   ...   | 66 |

у его членов. Образ территории, по всей видимости, играет важную роль в процессе репрезентации оснований для формирования территориального сообщества – и тем самым, для формирования территориальной идентичности. В свою очередь, образ территории может иметь различную форму: "вертикальные" образы связаны с утверждением существования определенной территории и мало связаны с окружающим пространством, "горизонтальные", напротив, основаны на отличиях данной территории от прочих. Тип образа территории, по-видимому, зависит от типа формирования сообщества: в случае, если территориальное сообщество сформирована интеграционными процессами, преобладают "вертикальные образы", если же формирование сообщества связано, в основном, с процессом дифференциации от чужаков, преобладают "горизонтальные" образы своей территории. Тем самым, процессы формирования территориальных сообществ, территориальной идентичности и образов территории тесно увязаны друг с другом.

М.П. Крылов, Институт географии РАН К ТЕОРИИ РЕГИОНАЛЬНОЙ ИДЕНТИЧНОСТИ (ПО МАТЕРИАЛАМ ЕВРОПЕЙСКОЙ РОССИИ) Необходимость изучения региональной идентичности (РИ) осознана автором давно. Проблема РИ воспринималась автором в контексте единства прошлого и современности, как своего рода географически осмысленный фактор наследственности в социальной эволюции человечества464. Позже хорошим стимулом стало обсуждение и дискуссия с Л.В.Смирнягиным, показавшим актуальность РИ с позиций современных общественных коллизий. Л.В.Смирнягин выдвинул тезис об «аспатиальности русской культуры» (в духе концепций А.Д.Градовского – М.П.Погодина, воспринятых и переосмысленных О.Шпенглером и др. западными мыслителями). Автору же близко утверждение Н.И.Костомарова: «..

не только в низшем, но и в среднем и в высшем классах нашего народа находится много местных отличий … нужно только сжиться с … обществом в каком-нибудь уездном городке; купцы и мещане сами наведут вас на отменную физиономию соседей своих в другом уездном городе, отличную от своей собственной»РИ часто служит предметом дискуссий. Это связано не только со слабой изученностью этой проблемы и различными установками исследователей, но и с понятийной неупорядоченностью. Отдельные авторы и научные школы вкладывают неодинаковый смысл в словосочетание «РИ». Большинство работ по РИ на самом деле посвящено этнической (этнотерриториальной) идентичности, идентичности этногосударственных реликтов. Поэтому РИ воспринимается как связанная с См. Крылов М.П. Региональная идентичность в историческом ядре Европейской России // Социологические исследования, 2005, № 3. С. 13 – 23: Крылов М.П. Региональная идентичность населения Европейской России // Вестник Российской Академии наук, 2009, № 3. С. 266 – 277; Крылов М.П. Региональная идентичность в Европейской России, М., Новый хронограф, 2010; Krylov M.P. Regional Identity of the European Russia Population // Herald of the Russia Academy of Sciences. Pleiades Publishing, 2009, Vol.79, No. 2. P. 179 – 189; Krylov M.P., Gritsenko A.A. Regional identity in the Interior and Borderland Territories of the South-West European Russia // International Conference “Geography and Regional Development”.

Proceedings, Bulgarian Academy of Sciences, NIGGG, Sofia, 2010. P.113 –116.

Костомаров Н.И. Об отношении русской истории к географии и этнографии (1863) // Земские соборы. М., Чарли, 1995. С. 424 – 440.

сепаратизмом. Но если РИ обусловлена любовью к месту обитания, пейзажу, оригинальностью архитектуры и удобствами быта, то усматривать в таком чувстве сепаратизм – явное преувеличение. Автор понимает РИ как совокупность пространственно выраженных, в конечном счете, социокультурных отношений, связанных с понятием «малая родина».

В разных странах РИ проявляется в неодинаковых формах, с разной эффективностью «реагирует» на сходные исследовательские приёмы. Автор согласен с А.Ф. Филипповым и С.Г. Кирдиной, которые считают, что, несмотря на универсальность знания, в социологии и экономике национальная специфика отражается и в теоретических понятиях, и в фундаментальных научных проблемах, а не только в данных эмпирических исследований. Если во многих странах Запада РИ – черта повседневного быта, которая может заслонять некоторые глубинные стороны идентичности, то в России, напротив, РИ – глубинный, не всегда афишируемый людьми феномен, черта не образа жизни, а ментальности, мировосприятия. Если на Западе жёсткие культурные рубежи – это исходная данность, то в России – это результат рефлексии.

Недостаточно обращать внимание лишь на пространственную составляющую РИ. РИ характеризует тонус, стиль, уклад, «внутреннюю энергетику» местной жизни. В современной науке идентичность микро- и макросоциальных систем обычно рассматривается не столько как признак их застойности, стагнации или слабости, сколько как признак их долговременной результативности, внутренней мощи, своего рода пассионарности466. Тем самым предполагается возможность и необходимость связи между консервативными и динамичными элементами РИ, устойчивостью и развитием. В случае России изучение РИ означает особый акцент на самоорганизацию локально-региональных общностей, местный патриотизм, развитие помимо государственного вмешательства. Если энергия – это способность совершать работу, то РИ – это способность к социокультурной, гражданской и экономической активности. РИ – это не «стратегия Обломова», а «воля к жизни и развитию на данной территории». Самосознание – шаг к самоорганизации.

Осознание своей специфики – это осознание своей оригинальности, нестандартности и индивидуальности, а тем самым – и некорректности спускаемых сверху шаблонных волюнтаристских решений, разрушающих процессы самоорганизации.

Неверен односторонний акцент на мобильность, при отождествлении социальной мобильности с мобильностью пространственно-территориальной, а укоренённости – с пассивностью, инертностью, препятствием для свободы (П.Щедровицкий, С.Гуриев, Л.Гудков, В.Мильдон, Б.Мезенцева, Н.Косларская, отчасти Ю.Левада, С.Баньковская). В интерпретации Ю.М.Бородая, В.Ж.Келле, Е.Г.Плимака467, генетическое объяснение процесса возникновения капитализма у К.Маркса неизбежно приводит к выводу, что для создания общества нового типа было необходимо появление массы людей, «внезапно вырванных из обычной жизненной колеи», согнанных с веками насиженных мест и превращающихся в «нищих, разбойников, бродяг». Таким образом, разрушение укоренённости является как бы предпосылкой социального динамизма и обновления. Однако представляется, что такое разрушение сопряжено с весьма значительным риском для существования и Мельянцев В.А. Восток и Запад во втором тысячелетии: экономика, история и современность, М., Изд-во МГУ, 1996. С. 13.

Бородай Ю.М., Келле В.Ж., Плимак Е.Г. Наследие К Маркса и проблемы теории общественно-экономических формаций. М., Политиздат, 1974. С.112 – 115.

дальнейшего развития культурно-цивилизационной системы и случай, конкретно описанный К.Марсом (возникновение капитализма на базе пауперизации населения Англии в XV – XVII вв.), в общем виде является маловероятным. Идея К. Маркса о необходимости разрушения укоренённости в сознании многих обществоведов оказалась совмещённой с концепцией мобильности П.А.Сорокина. Вопреки критикам укоренённости, В.Парето в своё время писал о двух присущих людям социальных инстинктах – «комбинаций» и «сохранения агрегатов» (пп.398, 405, 1067 – «Компендиума»). Гегель, Соловьёв, Ключевский, В.П.Семёнов-Тян-Шанский, Шпенглер и Чайлд считали оседлость основой прогресса, а неукоренённость причиной отсталости. Пока не ясно, какая из двух тенденций глобализации – «новый номадизм» и распространение «транскультуры» или «фриланс», возможность сотрудничества на удалённой основе, обращение к корням в ответ на внешние вызовы – победит в будущем. Представляется, что доминирование пространственной мобильности сопряжено с реваншем экономики по отношению к культуре и с новыми формами регулирования жизнедеятельности (ср. с дискуссиями о будущем постиндустриальной обществе и об «экономическом империализме»).

Альтернативные («релятивистские», «постмодернистские») подходы к РИ связаны с жёстким односторонним акцентом на «имидж», «брэнд», «образ», «раскрутку», абсолютизирующие их в качестве основного и единственного проявления РИ (ср.: «РИ – это потёмкинская деревня, которая исчезнет после Потёмкина»468).

Автор считает, что особенности России, в частности, её этнокультурная однородность вне национально-территориальных образований, а также ослабленность политических и экономических механизмов, позволяют выявить феномен РИ «в чистом виде» (что позволяет его рассматривать во взаимосвязях с экономикой и политикой, не подменяя политикой и экономикой саму идентичность).

РИ в Европейской России, в той или иной форме, присуща всем жителям изучаемых территорий, однако достаточно чёткое, отрефлектированное самосознание характерно лишь определённой части жителей этих территорий, возможно, меньшинству. Многие важные черты коллективной психологии являются чрезвычайно размытыми и сколько-нибудь отчётливо зафиксированы могут быть лишь у отдельных, немногих индивидов, обладающих определёнными культурными чертами (ср. с принципом ландшафтной индикации; формулировка принадлежит аспиранту автора А.А.Гриценко).

Автором проведены экспедиционные исследования РИ на территории исторического ядра Европейской России, с максимально выраженной этнической однородностью469. Ранее автор изучал реакцию населения на деятельность местных «зелёных» движений, с учётом его укоренённости и потенциальной экологической мобильности470. Эта реакция, по нашему мнению, – пример активности и самоорганизации местных социумов на базе идентичности. С 2008 г., при активном участии А.А. Гриценко и по той же методике, автор проводит дальнейшее Гельман В.Я. Политические элиты и стратегии региональной идентичности // Журнал социальной и культурной антропологии, 2003. Т. 6, № 2. С. 91 – 105.

Анкетирование 800 экспертов; для организации массовых опросов – 3050 + респондентов - привлекались организации-соисполнители); концепция и методика исследования – автора. Основная часть работ была выполнена в 2001 – 2003 гг. в рамках индивидуального проекта РФФИ (№ 01-06-80362).

Индивидуальный проект РФФИ № 97-06-80101.

изучение РИ уже с учётом факторов этнического, этнополитических реликтов и государственной границы. Введение этнического фактора в имеющуюся методику облегчалось пространственно обусловленным, чаще плавным, реже мозаичным, взаимопереходом исторически украинского и исторически великорусского расселения в этнополитических реликтах – исторических регионах (б. Слободская Украина и Гетманщина; изучалась их российская часть), существованием различных смешанных форм самоидентификации (ср.: «Я хохлушка, но русская в душе», п.

Кантемировка) и отсутствием диаспор украинцев или русских на этой территории. В связи с этим этническая идентичность могла быть рассмотрена как частный случай РИ.

Изучение б. Слободской Украины и Гетманщины показало устойчивость во времени различных форм РИ (связанных с этнополитическими реликтами, б.

губерниями, древними этнокультурными рубежами). Историческая память – важный фактор и сохранения, и стимулирования РИ на разных пространственнотерриториальных уровнях. Также стала ещё более очевидной роль позиционных факторов (ранее изученная на примере стресса соседства). Была выявлена конъюнктурная роль политической границы, искажающей РИ вблизи неё. Напротив, во втором поясе территорий по удалённости от границы РИ (в разных её формах) повышена, тесно связана с этнической идентичностью, прямой, чаще косвенной идентичностью Слободской Украины. В третьем по удалённости вглубь России поясе этническая идентичность относительно уменьшается, уступая место РИ;

идентичность Слободской Украины исчезает. Здесь важно различать самосознание «для себя» («кем себя считают») и менее устойчивое, сиюминутное самосознание «для других» (например, при переписи населения).

В отзыве на автореферат диссертации А.А.Гриценко471 известный географ, основоположник отечественной теоретической географии д.г.н. Б.Б.Родоман (РНИИ культурного и природного наследия им. Д.С.Лихачёва) написал: «… я отмечу то, что меня больше всего волнует – устойчивое «посмертное» существование бывших государственных и административных границ и оконтуриваемых ими ментальных районов, которые полуподсознательно продолжают жить в своём виртуальном мире, косвенно проявляясь в высказываниях, суждениях местного населения. Иными словами, автор доказал (или, выражаясь скромнее, показал) как бы бессмертие души культурного ландшафта!» Обобщённо теоретические результаты автора могут быть сведены к следующему. Показана специфика мироощущения групп населения с различным характером самоидентификации: «местных по рождению» и «местных по убеждению», не имеющих малую родину, имеющих её в другом месте. Выявлена типичная структура местного сообщества по этому признаку. Показано доминирование «местных». По материалам анкетирования проиллюстрированы установки позитивной, негативной, поисковой самоидентификации. Введены понятия «стресс соседства», «триединство РИ». Развивающаяся традиция (транстрадиционная РИ) сопряжена с показателями благосостояния людей (обеспеченности врачами, душевым объёмом товарооборота и платных услуг) и степени демократичности выборов за 10 лет. Самосознание превосходства «гомо экономикус», вне корней (надтрадиционная РИ) сопряжено с показателями уровня промышленного развития, заработной платы и телефонизации населения, имеет отрицательную связь с уровнем демократичности выборов. «Застойная традиция» (традиционалистская РИ) – с законопослушностью. (Расчёты по нашим данным, с Гриценко А.А. Влияние политических и ландшафтных границ на региональную идентичность в российско-украинском порубежье. Автореф. канд. дисс. М.: ИГ РАН, 2010.

учётом своих материалов произвёл социолог В.Р.Попов, г. Череповец. В.Р.Поповым также показана связь характера РИ, с точки зрения её отношения к традиции, с чисто региональными индикаторами: показателями развития «центральных мест», по В.Кристаллеру, - для транстрадиционной РИ, вековой динамикой людности поселений – для надтрадиционной РИ). Хотя РИ тесно связана с социальноэкономическим и политическим развитием, можно говорить о её автономии в социуме, благодаря показанной нами независимости РИ по отношению к параметрам уровня образования, отчасти возраста и уровня благосостояния.

Pages:     | 1 |   ...   | 47 | 48 || 50 | 51 |   ...   | 66 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.