WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 39 | 40 || 42 | 43 |   ...   | 66 |

Sack R.D. Human Territoriality: Its Theory and History. Cambridge: Cambridge University Pressб1986. Sack R.D. Homo Geographicus: a framework for action, awareness and moral concern. The Johns Hopkins University Press, Baltimore and London, 1997.

костюма. У них нет попыток построить на этой основе то особое понимание территориальной самоорганизации общества, к которому стали тяготеть некоторые российские географы400. Это резко (пожалуй, чрезмерно) снизило наш энтузиазм по заимствованию багажа, накопленного в этой области за рубежом.

Заимствование же у социологов с первых же шагов стало приводить ко всё большему разочарованию. Быстро выяснилось, что в социологии с давних пор сложилась целая традиция пренебрежительного отношения к пространству. Она идёт ещё от таких классиков социологии, как американец Т.Парсонс, немец Г.Зиммель, француз Э.Дюркгейм. В наше время по статьям российских социологов постоянно бродит цитата из П.Бергера и Т.Лукмана, повторяемая, словно мантра:

«Мир повседневной жизни имеет пространственную и временную структуры.

Пространственная структура здесь нас мало интересует. Достаточно сказать лишь то, что она имеет социальное измерение благодаря тому факту, что зона моих манипуляций пересекается с зоной манипуляций других людей. Гораздо важнее для нашей цели временная структура»401. Тот же А.Филиппов с удовольствием цитирует Г.Зиммеля – своего предшественника в разработке социологии пространства:

«Граница – это не пространственный факт с социологическим воздействием, но социологический факт, который принимает пространственную форму… Пространство само незначимо. Это люди придают ему смысл и действуют соответственно». И сам наш автор вторит Зиммелю почти в тех же выражениях:

«…"пространство" представляет собой социальную и научную метафору»… "социальное пространство" – удобное, но все-таки лишь иносказательное выражение, подобно "социальной дистанции" или "социальной лестнице"402.

Географу подобные утверждения кажутся весьма странными. Несколько лет назад мне довелось написать по этому поводу (в большом раздражении) следующее: «По Филиппову получается, что социальные взаимодействия не зависят от того, на каком расстоянии друг от друга находятся акторы. По Парсонсу, безразлично, что за пространство лежит на этом расстоянии, – океан или суша, враждебное или дружественное государство, оснащено оно средствами связи или нет.

По Дюркгейму, неважно, соседствуют ли акторы друг с другом или разделены другими акторами. По Зиммелю, чувство идентичности, этот душевный порыв, одолевает людей вне зависимости от того, живут ли они территориально сплочённой группой или растворены в других группах»403.

Вот примечательный эпизод. С.Г. Павлюк, защитив кандидатскую диссертацию по региональной идентичности в США и России, имел возможность поехать в США и посетить там Рут Хейл, которая ещё в начале 70-х годов написала диссертацию о вернакулярных (обыденных) районах США. Эта книга стала буквально настольной для некоторых из нас.

Когда же С.Павлюк изложил ей наши восторги по поводу её работы и наше толкование её результатов, она была искренне удивлена тому, что мы выводим значение её труда далеко за пределы узкой темы культурной географии, смежной с этнографией. Представление о вернакулярных районах как о территориальной самоорганизации общества было ей совершенно чуждо.

Цит. по: Филиппов А.Ф. Социология пространства: общий замысел и классическая разработка проблемы // Логос, 2000, № 2. Невольно вспоминаются едкие слова М.Фуко, сказанные почти по этому же поводу, о «благочестивых потомках времени» и «остервенелых обитателях пространства».

Там же.

Смирнягин Л.В. О региональной идентичности / Вопросы экономической и политической географии зарубежных стран. Выпуск 17 «Меняющаяся география зарубежного мира».

Москва-Смоленск, 2007. С. 21-49.

Возможно, для социологов и политологов пространство и связанная с ним региональная идентичность сильно заслонена идентичностью этнической, которая кажется им гораздо более мощной; региональная идентичность выглядит нередко как некое производное от этнической. Если это так, то это грубая ошибка: у этих идентичностей принципиально разные механизмы возникновения и существования.

А.Филиппов объяснил это по-своему: в пространстве размещаются лишь протяжённые вещи, а действие, процесс не имеют такового измерения. Книга, говорит А.Филиппов, может размещаться в магазине, покупатель и продавец – тоже, но сама покупка – нет. Отсюда следует, что все социальные явления как бы равнодушны к пространству. И А.Филиппов замечает: «Вот почему знаменитый американский теоретик Т.Парсонс, которому поклонялось целое поколение советских социологов, полагал, что для анализа действия пространство вообще значения не имеет»404.

О подобной аберрации приходится лишь сожалеть. Ведь там, где социологи всерьёз воспринимают пространство, они добиваются больших успехов, исключительно важных и для самой географии. Достаточно упомянуть Энтони Гидденса с его «локалами» или Мишеля Фуко с гетеротопией и гетеротопологией.

Наша отечественная социология даёт немало неплохих примеров такого рода. Не претендуя на сколь-нибудь полный список таких удач (с точки зрения географа), упомяну недавнюю диссертацию М.Назукиной405, книжку В.Богомякова про тюменскую идентичность и статьи его «землячки» Н.Галактионовой406, работы нижегородца А. Макарычева407: счёт российским авторам, работающим по этой тематике вне географии, идёт уже на десятки. Особо следует отметить современную разработку понятия «социальное пространство» А.Филипповым; я берусь утверждать, что со времён В.П.Семёнова-Тян-Шанского никто из российских географов не философствовал о географическом пространстве так успешно и глубоко, как А.Филиппов.

Увы, почти все социологи и политологи страдают одним и тем же пороком (с точки зрения географов, конечно, не более): они твёрдо уверены, будто бы в социальных науках пространство можно выводить за скобки – хотя бы потому, что оно якобы не обладает собственными свойствами и нейтрально по отношению к социальным процессам. Для географов это, разумеется, неприемлемо. Поэтому им пришлось самостоятельно осваивать методологию региональной идентичности, исходя из базовой посылки, которая чужда почти всем социологам: социальное пространство обладает собственными свойствами, опосредующими социальные контакты людей, и состоит из районов или районоподобных частей, в рамках которых замыкается основная часть таких контактов, и которым адресована региональная идентичность местного населения. Активность российских географов в Филиппов А. Гетеротопия родных просторов // Отечественные записки, 2002, № 6.

Назукина М.В. Региональная идентичность в современной России: типологический анализ. Автореферат диссертации на соискание ученой степени кандидата политических наук. Пермь, 2009.

Богомяков В. Региональная идентичность «земли тюменской»: мифы и дискурс. «ДискурсПи», Екатеринбург, 2007; Галактионова Н.А. Особенности современных процессов регионализации и формирования региональной идентичности // Регионология, 2010, № 2.

Напр., Макарычев А. Регионализм: проблемы и перспективы // Общественные науки и современность, 1999, № 3.

этой области стала заметной лишь на исходе прошлого века408, и лишь после его окончания она получила своего рода институционализацию благодаря серии защищённых по этой теме диссертаций по географии.

Особо знаковой в этом отношении стала защита докторской диссертации М.Крылова в 2007 г.; позже она была издана в виде монографии409. М.Крылов показал, что региональная идентичность – автономный культурный феномен, который сравнительно мало зависит от экономического развития территории или от культурного уровня обладателя идентичности. Для географов это имело большое методологическое значение, заведомо ориентируя исследования по региональной идентичности, так сказать, вглубь вместо того, чтобы искать ей главные объяснения за пределами собственно географических реалий. С этим был тесно связан другой столь же важный тезис автора – о т.н. «позиционных факторах», то есть географических обстоятельствах, которые играют большую роль не только в пространственной ориентации индивида, но и в складывании его системы ценностей.

Тем самым он вывел региональную идентичность на уровень основных условий формирования индивида как такового.

М.Крылов открыл в нашей географии весьма содержательную полемику с теми, кто видит в региональной идентичности нечто рудиментарное, маргинальное, остаточное от уходящей в прошлое культуры; по этой логике, региональная идентичность в России носит якобы прежде всего компенсаторную функцию для провинциалов, которые угнетены своей провинциальностью по сравнению с уровнем жителей российских столиц. М.Крылов убедительно показал своим исследованием, что региональная идентичность – вполне здоровое отражение современной культуры россиян, что она развивается в ответ на перемены в общественной жизни, а вовсе не уходит на второй план под напором пресловутой глобализации. В то же время региональная идентичность не тождественна сепаратизму. В культурной географии Запада (особенно в американской) давно доказано, что региональная идентичность лишь укрепляет идентичность общенациональную, но в нашей стране всё ещё очень широко распространён предрассудок, согласно которому любовь к малой родине умаляет любовь к большой, а при сильном чувстве, мол, рождает сепаратизм.

Непосредственно по региональной идентичности географами были защищены всего две кандидатские диссертации – С.Павлюком и А.Гриценко410. Однако число географов, которые так или иначе затрагивают эту тему, стало уже внушительным;

перечислять их имена и труды значит занять этим перечислением несколько страниц, что не входит в планы автора. Тем не менее, нужно упомянуть хотя бы тех, кто работает в этой области наиболее активно. Это, конечно же, Д.Замятин, автор Смирнягин Л.В. Территориальная морфология российского общества как отражение регионального чувства в русской культуре // Региональное самосознание как фактор формирования политической культуры в России. М., 1999. С. 108-115.

Крылов М.П. Региональная идентичность в Европейской России. Автореферат диссертации, представленной к защите на соискание учёной степени доктора географических наук. Москва, 2007; Крылов М. Региональная идентичность в Европейской России. Москва: Новый Хронограф, 2010.

Павлюк С.Г. Традиционные и исторические районы как форма территориальной самоорганизации общества (на примере США и России). Автореферат диссертации на соискание ученой степени кандидата географических наук Москва. 2007; Гриценко А.

Влияние политических и ландшафтных границ на региональную идентичность в российскоукраинском порубежье. Автореферат диссертации на соискание ученой степени кандидата географических наук. Москва, 2010.

нескольких монографий и множества статей, в которых проблемы региональной идентичности постоянно присутствуют в рамках обсуждения широких вопросов культурной географии411. Вокруг него сложилась группа географов, работающих в сходном ключе (через призму культурных образов регионов и городов) – И.Митин, О.Лавренова, Н.Замятина, В.Чихичин из Ставрополя и др. Немало написал о региональной идентичности и регионализме в России (и в монографиях, и в статьях) наш ведущий теоретико-географ Б.Родоман, а также его ближайший соратник В.Каганский. Несколько работ непосредственно по региональной идентичности опубликовали Р.Туровский и Н.Петров. Сборник «Идентичность и география в современной России», изданный в Санкт-Петербурге в 2003 г., может служить своего рода смотром географических сил, «мобилизованных» на изучение этой проблемы412.

Обзор подобной литературы показывает, что общий подход географов к региональной идентичности в целом вполне соответствует тому дискурсу, который сложился у социологов и культурологов относительно идентичности вообще.

Обычно она понимается географами как чувство принадлежности к общности людей, сложившейся на определённой территории, и как возникающая из-за этого солидарность с земляками по причине совместного проживания на одной территории в данный момент или в прошлом. Поставив себе задачу создать «коллекцию» целей, ради которых, по мнению географов, у человека возникает региональная идентичность, я насчитал шесть: страховка от социальных бедствий в надежде на защиту индивида избранной группой; удовлетворение психологической нужды в солидарности с себе подобными; разделение с группой ответственности за свои социально значимые действия; отличение своих от чужих; прогнозирование поведения других людей по шаблону представлений об их региональных идентичностях; самопознание, осознание собственных качеств по контрасту с качествами других (вы не знаете, что вы блондин, пока не встретите брюнета). Всё это достаточно похоже на другие типы идентичности.

Некоторые из упомянутых выше российских географов показывают на конкретном материале, что региональная идентичность, как и другие типы идентичности, может существовать и в активной форме, когда она возбуждена, например, внешним давлением на территориальную общность людей, и в скрытом (дормантном) состоянии, особенно если её носителям ничто не угрожает, и такую региональную общность приходится буквально извлекать из её носителей с помощью разных ухищрений, придуманных исследователями.

Географы не раз замечали, что в самом центре культурного района региональная идентичность зачастую «дремлет» или вовсе «спит», потому что не повергается испытаниям, а на окраинах ареала, на его рубежах она сплошь и рядом оказывается активированной постоянными контактами с другими региональными идентичностями. Из-за этого крупные города, сложившиеся на стыках разных культурных районов, становятся ареной взаимодействия разных региональных идентичностей, и взаимодействие это далеко не всегда протекает спокойно413; это ставит перед городской жизнью особо важную культурную роль сплочения Правда, Дмитрий Замятин получил степень доктора культурологии.

Идентичность и география в современной России. СПб., 2003.

Обсуждение этой проблемы см. Смирнягин Л.В. Город в страноведческой характеристике.

Сент-Луис / Вопросы экономической и политической географии зарубежных стран. Выпуск 16 «Территориальная структура хозяйства и общества зарубежного мира». МоскваСмоленск, 2009. С. 24-45.

региональных идентичностей, проторяя им путь к идентичности общенациональной.

В связи с этим для географической литературы стало почти традиционным поднимать вопрос о «многоэтажной идентичности» (в России – вслед за тезисом Б.

Pages:     | 1 |   ...   | 39 | 40 || 42 | 43 |   ...   | 66 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.