WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |   ...   | 66 |

Люди наследуют свою политическую идентичность (иногда англоязычные авторы используют понятия «политическая идентичность» и «партийная идентичность» как синонимы) из обычной лояльности к консервативной или лейбористской партии. Для Батлера и Стоукса самооценка как сторонника имела три параметра измерения; она была: а) всеобъемлющей, глубокой; б) стабильной, устойчивой; в) усиливающейся с возрастом22. Они говорили об этом процессе как «фотографической репродукции» (т. е. простом некритическом копировании), слепке взглядов родителей, со временем ослабевающем. С возрастом избиратели оказывались под более сильным влиянием таких социальных групп, как соседи, сослуживцы, приятели. «Индивиды, персонифицируя себя с определенным классом, формируют позитивное отношение к партии, которая заботится о защите классовых интересов»23, классовые разломы продолжали оставаться более связанными с партийной идентификацией, чем другие социальные разделения, такие как регион, домовладение, религия, возраст или пол. Согласно данной модели, социальные групповые идентичности могут оказывать как прямое влияние на выбор при голосовании, так и косвенное, непрямое через партийные установки.

В конце 1970-х – начале 1980-х годов интерес к теории политической идентичности проявили исследователи Западной и Северной Европы, которых волновали возможности адаптации методики оценки партийной идентичности для стран с пропорциональной партийной системой, а также влияние на политическую идентичность и электоральное поведение таких форм социальной идентичности, как конфессиональная и социально-статусная. Итак, первая волна – начало 1960-х – середина 1980-х годов – период безусловного доминирования американской концепции партийной идентичности, разработанной «мичиганской четверкой», которая с помощью «воронки причинности» объясняла устойчивое электоральное поведение и делала возможными среднесрочные прогнозы исхода выборов в странах с двухпартийной системой. Политическая идентичность фактически приравнивалась к партийной. При этом идеологическую и персонифицированную модели идентичности в начальной версии теории рассматривали как альтернативные или дополнительные к партийной. К основным функциям политической идентичности относили: ограничение возможности встраивания в политическую систему новых партий, отсечение ненужной («излишней») для избирателя информации о выборах (функция «информационного сита») и определение «своей» по идеологическим основаниям группы. Признавалось, что развитие идентичности может осуществляться в моделях: а) «он–другой–иной», допускающей толерантное восприятие, и б) «он–чужой–враг», связанной с формированием ксенофобии, расовой неприязни, опасения присутствия людей с Preferences, institutions and Rational Choice / Ed. by K. Dowding, D. King. Oxford, 1995. Р. 81.

Butler D., Stokes D. Political Change in Britan. London, 1974. P. 88.

иными политическими взглядами и т. д.

Европейских исследователей (сначала – в Великобритании, позднее – в Германии, Франции и странах Скандинавии) концепт партийной идентичности заинтересовал уже к концу 1960-х годов24. В течение четверти века исследователи не только не подвергали его сомнению в варианте, выдвинутом «мичиганской четверкой», но все их усилия сначала в 1970-х годах были направлены на эмпирическое подтверждение этой концепции для стран с двухпартийной мажоритарной системой, а позднее – в начале 1980-х годов – на поиск адекватного методического инструментария для исследования партийной идентичности в странах с многопартийной системой. Идентичность трактовалась как структурный элемент «среднего уровня» в политическом сознании, относящийся к политическим установкам (промежуточный уровень между политическими ценностями и политическими предпочтениями).

В рамках «первой волны» проводились активные исследования роли политической социализации в формировании партийной идентичности. Наиболее значимым фактором признавалась установка родителей, которая усваивалась детьми в раннем возрасте (проекты Г.Хаймана начала 1960-х годов, Ф.Гринстайна, 1958 г., Д.Истона и П.Хейза (1961 – начало 1962 гг.), К.Дженнингса, П.Аллербека и У.Розенмэйра,1979 г., П.Абрамсона, 1983 г., К.Дженнигса и Н.Ниеми середины 1980х годов. Была выдвинута гипотеза, согласно которой успешная передача партийных предпочтений (аттитюдов) зависит от уровня проявления предпочтений родителями, а степень проявления предпочтений измеряется выраженностью партийной самоидентификации. К началу 1980-х годов эти исследования были перенесены в страны Западной Европы, где дополнительно анализировался вопрос о влиянии степени поляризации партийной системы на степень базовой партийной привязанности родителей и их детей. Кроме Голландии, во всех европейских странах степень сходства политических установок родителей и детей была высока.

Характер передачи партийной идентификации в большей степени признавался спонтанным25.

Проявившийся в середине 1980-х годов скептицизм в отношении концепта партийной идентичности был вызван признанием американских политологов того обстоятельства, что уже с начала 1980-х годов наблюдалось резкое снижение доли «стойких приверженцев» среди сторонников демократической и республиканской партий, что почти «поставило крест» на существовании предложенной ими теории политической идентичности как сугубо партийной. Однако развал социалистического лагеря во второй половине 1980-х годов, крах СССР в 1991 г. и сформировавшаяся на постсоветском пространстве многопартийная плюралистическая система дали новый импульс для продолжения исследований партийной идентичности по стандартным методикам (в посткоммунистических странах эти исследования активно продолжались на компаративной основе до начала 2000х годов).

В 1980-х годах важным компонентом теории политической идентичности Рост интереса к этой теории шел достаточно неравномерно. Например, итальянские исследователи активно исследовали политическую идентичность лишь в середине 1980-х годов.

С середины 1990-х годов в странах Западной Европы, а в России в последние 5 лет все активнее обсуждается тема «политики идентичности» — целенаправленно реализуемых программ, которые могли бы привить представителям целевых групп (молодежи, иммигрантам, сторонникам радикальных группировок, гражданам в целом) определенную заданную модель политической идентичности.

становится обсуждение модели самоидентификации людей, чьи политические предпочтения не находят у окружения сочувствия. «Отверженные» предпочитают держаться вместе. Р.Барт в конце 1980-х годов объяснял роль межличностной коммуникации в становлении общих политических взглядов людей, используя «модель социальной сплоченности». Его схему поддержали Р.Хакфельд, Э.Даунс, Дж.Спраги. Доверяющие друг другу люди, разделяющие общие нормы (в том числе и политические), некритически «усваивают» передаваемую политическую информацию и более склонны к однотипной политической самоидентификации.

Доверие порождает влияние, сплоченность и осознание сходства общих интересов, установок, взглядов. В современных исследованиях электорального поведения ученые анализируют, каким образом близость позиций, ретроспективные оценки деятельности правительства, партийная идентичность формируют политические предпочтения в многопартийных системах. А.Мелуччи в конце 1980-х годов высказал идею об актуальной (ситуативной) политической идентичности, возникающей непосредственно в ходе политических действий, и указал на значение личности лидера в этом процессе. Исследования С.Франклина (1992 г.) и Р.Дж.Далтона (г.) подтвердили снижение влияния на электоральный выбор социальной дифференциации и приверженности определенной партии26.

Динамика осмысления политической самоидентификации: идентичность «с прилагательными» Поднятая Э.Эриксоном в конце 1960-х годов тема кризисной и негативной идентичности получила развитие в теориях в 1990-х годах. В кризисном обществе существует опасность «негативной конверсии», при которой элементы негативной идентичности становятся господствующими, в то время как позитивные образы в политическом сознании размываются. Но позитивная идентичность также может определяться через негативные образы. В данном случае уместно использовать предложенную Б. Ньюкомом категорию «негативная референтная группа», которая уточняет самнеровское понятие «внешняя группа». Политическое поведение регулируется действиями и позитивных, и негативных референтных групп (первым подражают, вторые вызывают протест и сопротивление, но при этом формируют новые группы и способствуют их интеграции в ходе конфликта).

Позитивная идентичность не является статичным набором свойств и ролей. Она постоянно находится «в состоянии конфликта с прошлым, которое надо изжить, и с будущим, которое надо предотвратить»27. «Своими» становятся по причине общего происхождения или в результате символического посвящения в члены некоей корпоративной группы, когда человек посредством ритуала отождествляет с новой группой, принимает ее правила. В случае кризисного развития общества негативная Dalton R. Citizen Politics in Western Democracies: Public Opinion and Political Parties in the United States, Great Britain, West Germany and France. New Jersey, Chatam House, 1988;

Dalton R. Cognitive Mobilization and Partisan Dealignment in Advanced Industrial Democracies // Journal of Politics, 1984, N 46. P. 264–284; Dalton R., Wattenberg M. The Not So Simple Act of Voting // Political Science: The State of Discipline II / Ed. A. Finifter. Washington, 1993. P. 193– 218; Franklin Ch. H. Issue Preferences, Socialization and Evolution of Party Identification // Amer.

J. of Political Science, 1984, Vol. 28, N 3. P. 459–479; Franklin Ch. Measurement and the Dynamics of Party Identification //Political Behavior, 1992, N 14. P. 297–309; Franklin Ch., Jackson J. The Dynamics of Party Identification // American Political Science Review, 1983, N 77. P. 957– 973; Melucci A. Nomads of the Present: Social Movements and Individual Needs in Contemporary Society. Philadelphia, Temple University Press, 1989.

Эриксон Э. Идентичность: юность и кризис. М., 1996. С. 316.

модель политической идентичность становится преобладающей. Ее признаками являются, например, отказ от выбора политической партии, которая могла бы выражать интересы данного индивида или его статусной группы, а также агрессивное отношение к представителям «чужих» политических движений. В посткоммунистическом пространстве негативная политическая идентичность может становиться результатом длительного и тщательно скрываемого неприятия системы ценностей и «огосударствленной» партии, активно навязывавшихся пропагандой.

Р.Роуз и У.Мишлер в 1995 г. провели сравнительное исследование установок жителей Венгрии, Польши, Румынии и Словении. Выяснилось, что, помимо коммунистических партий и их «наследниц», объектом негативной самоидентификации могут выступать политические объединения «крайнего спектра» и партии, выражающие интересы меньшинств (например, национальных) или закрытых групп (например, промышленной или финансовой элиты). Р.Роуз и У.Мишлер выделили четыре типа избирателей: 1) «негативисты», имеющие представление о том, за какую партию они не будут голосовать в любом случае, но не имеющие позитивного образа партии; 2) «закрытые», имеющие представления о позитивных и негативных «образцах» партий; 3) «открытые», позитивно относящиеся к какой-то партии и не имеющие образа «врага»; 4) «апатичные», не имеющие никакой идентичности28. В этой схеме нет жесткой «привязки» негативной и позитивной идентичности к уровню электоральной активности.

Негативная идентичность часто целенаправленно формируется политическими акторами. При внешне радикальном отрицании существующих устоев политической жизни оппозиционные политические движения оперируют только устоявшимися идеями, облаченными в привычную для обывателя форму. Эксплуатация очень небольшого числа взаимосвязанных и постоянно повторяющихся «символов веры» сочетается с упрощением символики и ритуалов. Граждане должны объединиться в отрицании символики какой-либо партии или идеологии. Система декларируемых политических идей при этом обладает претензией на создание универсальной картины мира. При всей простоте и доступности основные положения идеологии не должны подвергаться угрозе практической проверки. Данная система идей провозглашается вечной, в противном случае возникает угроза ее самоликвидации.

Допускается и претензия на тотальный контроль над жизнью своих сторонников.

Образ «врага», помимо деструктивных функций, выполняет и конструктивную функцию, способствуя консолидации вокруг базовых ценностей данной группы и ее лидеров и преодолению имеющихся внутренних разногласий. Отношение к представителям другой политической ориентации как к врагам включает в себя психологическое неприятие, отторжение, предполагает агрессивность поведения, направленного на устранение противника. Это проявляется в разговорном языке, в системе образов, стереотипов, идеологических шаблонов и штампов, которыми оперирует массовое сознание. Используется конфронтационная лексика. Все неприемлемое для данной группы приписывается противоположной стороне, способствуя «канализации» существующих проблем, сохранению и консолидации групповых ценностей. Исследователи едины в том, что различие между «нами», «нашей» группой, «внутренней» группой и «другими», «чужими», «внешней» группой возникает в конфликте и через конфликт. Это относится и к классовым, и к национальным, и к политическим институциональным конфликтам.

Rose R., Mishler W. Negative and Positive Party Identification in Post-Communist Coutries //Electoral Studies, 1998, Vol. 17, No.2. P.217–234.

Т.Брейдер и Дж.Такер считали, что для формирования партийной идентичности в посткоммунистических странах требуется определенное время29. Однако три индикатора идентификации даже в ситуации изменения ее моделей измерить можно: а) преданность партии, которая укрепляется за счет кумулятивного эффекта политического опыта; б) степень соответствия представлений индивида лозунгам определенной партии; в) рациональный характер идентичности (под рациональностью эти авторы понимают здравый смысл и осознание приемлемости организации, об исчерпывающей и точной информированности избирателей относительно программы или деятельности партии речь не идет). Вербальная самоидентификация с партией не всегда совпадает с моделью поведения30.

Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |   ...   | 66 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.