WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 37 | 38 || 40 | 41 |   ...   | 66 |

1980 – нач. 1990-х годов (гласность, перестройка, многопартийность и т.п.) Впоследствии, становление новой российской государственности под эгидой «демократов-младореформаторов» сопровождалось кардинальный поворотом к гуманистическим и гражданским ценностям в духе Всеобщей декларации прав человека, нашедшими отражение в Конституции 1993 года. Стремление к признанию РФ международным сообществом и интеграции в мировой контекст развития побудили политическую элиту России к формальному признанию «инаковых» идентичностей (этнической, гендерной, квир) в духе мультикультурализма. Об этом свидетельствует ряд политических инициатив: рекодификация уголовного законодательства (отмена статьи 121 УК РСФСР363, каравшей за мужеложество – мая 1993 г.), подписание «Декларации принципов толерантности» (1995), «Рамочной конвенции о защите национальных меньшинств» (1996), введение моратория на Статья подготовлена в рамках гранта Фонда Джона Д. и Кэтрин Т. МакАртуров №0995275-000-GSS «Борьба за идентичность и новые институты коммуникации».

См.: Хукс Б. Революция ценностей: обещание мульткультуральных перемен / Контексты современности – II. Хрестоматия, 2-е изд., перераб. и доп. Сост. и ред. С.А. Ерофеев.

Казань: Изд-во Казанского университета, 2001. С. 115-119.

См.: Уголовный кодекс РСФСР от 27.10.1960 г. М., 1990; Уголовный кодекс Российской Федерации. Все редакции 1997-2005 годов. М., 2005; Кон И.С. Из истории статьи Уголовного Кодекса РСФСР (http://www.chaspik.spb.ru/cgibin/index.cgilevel=20&yea=2002&rub=6&stat=1).

смертную казнь (1996-1999), а также – вступление в Совет Европы и ратификация «Европейской Конвенции о защите прав человека и основных свобод» (1996 и 1998, соответственно). Тем самым, государство, де-юре, выступало ключевым актором в диверсификации публичного поля множественных идентификаций, получивших доступ к политической самореференции.

Однако, де-факто, действия правящей элиты были обусловлены не только внешними индикаторами глобализации, но и внутренними социальными кливажами, символизировавшими интенсификацию андеграундного мейнстрима. Либеральная эйфория начала 1990-х, помимо всего прочего, вывела на авансцену феминистски ориентированные практики, по отношению к патриархальным детерминантам маркируемые как «инаковые» (имплицитно – «маргинальные»). Консолидирующим посылом отечественных феминисток выступала «”групповая” ориентация, осознание специфики интересов женщин в качестве интересов определенной социальной общности, которые необходимо отстаивать и отдельно представлять на политической сцене»364. Акторами конституирования фемининной идентичности выступали как общественно-политические объединения (например, политическая партия «Женщины России», Клуб Р.М.Горбачевой), так и представители академического бомонда (О.Воронина, Н.Кочкина, С.Айвазова, Н.Пушкарева, И.Жеребкина, О.Рябова и др.). Совместные усилия вылились в генезис специализированных gender studies, артикулированных, в том числе, в учебных программах высшей школы (Ивановский государственный университет, Пермский государственный университет, Европейский Университет в Санкт-Петербурге и т.д.), а также – поддержанных специализированными научно-исследовательскими институциями («Московский Центр Гендерных Исследований», «Гендерные исследования – Центральноазиатская сеть»; университетская сеть для стран бывшего СССР – «Харьковский Центр Гендерных Исследований» и пр.).

Концептуализируя женскую субъектность, отечественные исследователи активно осваивали западный теоретико-методологический опыт (накопленный феминистками США, Англии, Франции за последние тридцать лет), используя некий «усредненный», синтетический инструментарий, агрегирующий в себе черты фрейдизма, либерально-реформаторской модели феминизма (Б.Фридан, В.Сапиро, В.Клейн и др.) и, в большей степени, – хоть и в смягченном варианте, – аттитюды радикального феминизма (в интерпретации К.Миллет, А.Дворкин, Б.Хукс, Н.Чоддороу, Ю.Кристевой и др.365, концепт «Другого» С. де Бовуар). Общим в осмыслении гендерных идентификаций можно считать критику патриархального господства в сфере публичного и приватного, связанного с сексизмом и андроцентризмом; требование равенства и транспарентности карьерных позиций и нейтрализации репрессивных механизмов власти; переоценки истории с учетом необходимости реставрации в ней фемининного и т.д.

Параллельно с генезисом женских инициатив, в диффузионном потоке 1990 – нач. 2000-х годов, происходит актуализация гей-сообщества, манифестирующего социальную «друговость» посредством политической самоорганизации (Либертарианская партия, ЛГБТ-сеть, аффилированная Европейскому союзу, санктпетербургская ассоциация «Выход»; издание печатных СМИ – журналы «РИСК», «Ты», «Митин журнал», «КВИР» и т.п.), а также поиск поддержки среди правозащитников (Московская Хельсинская Группа, «Стратегия 31»). Российские Айвазова С. Русские женщины в лабиринте равноправия. М., 1998. С. 130.

См., например: Жеребкина И. Прочти мое желание … Постмодернизм. Психоанализ.

Феминизм. М.: Идея-Пресс, 2000.

гомосексуалы избрали «этническую модель идентичности» (имманентную американским эмансипаторским течениям 1960-70-х годов), суть которой сводится к легитимации гомосексуалов и получению ими <…> гражданских прав (по аналогии с этническими группами) с признанием их как сообщества366. Правовые основания были созданы в 1993 г. (декриминализация в результате модернизации Уголовного кодекса) и в 1999 г. (исключение гомосексуальности из реестра психических деструкций). В последние годы, в результате культивирования в российском обществе гетеросексистских367 интенций и табуирование общественно-политических акций гомосексуалов, появляются неформальные механизмы поддержания самоидентификации – «подпольные» перформансы, несущие в себе политизированный мессидж – несанкционированные гей - парады368, ежегодный международный фестиваль квир-культры369 и ЛГБТ международный кинофестиваль «Бок о Бок»370, проводимые в Санкт-Петербурге. Пожалуй, единственным видом деятельности гей-сообщества, санкционированным сегодня государством (в лице органов здравоохранения), является реализация программ по профилактике ВИЧ и СПИДа (к примеру, проект LaSky371).

В научной среде, первые шаги к анализу гей-«инаковости» были предприняты относительно недавно в контексте социологических (Е.Омельченко372, фокусирующая внимание на эскалации гомофобии в молодежной среде), исторических и философских исследований (И.С.Кон373) и политических исследований (А.С.Горшков374). К тому же, в рамках гендерного модуса наблюдается формирование некой метаидентичности, рассматриваемой сквозь призму квир-теории (В.Суковатая375, И.Куприянова376), когерентной политическим трансформациям на Джагоз А. Введение в квир-теорию. М.: Канон+, 2008. С. 88-93.

Гетеросексизм - идеологическая система, принижающая, отрицающая и стигматизирующая негетеросексуальные формы поведения, общения и взаимоотношений (определение американского социального психолога Г. Херека).

Инициатор – Николай Алексеев, 21 октября 2010 г. выигравший судебное разбирательство «Алексеев против России» в Европейском суде по правам человека, признавшем запрет гейпарадов 2006-2008 гг. в Москве грубейшим нарушением целого ряда статей «Европейской Конвенции по правам человека и основным свободам», а высказывания эксградоначальника Ю.Лужкова («гей-парады – дело сатанистов») интолерантными.

Сайт Международного фестиваля квир-культуры (http://www.queerfest.ru/).

Сайт ЛГБТ Международного Кинофестиваля «Бок о бок» (http://www.bok-o-bok.ru/).

Сайт проекта «La Sky» (http://www.lasky.ru/).

См., например: Омельченко Е. В поисках гомофобии. Опыт исследования механизмов исключения «другой» сексуальности в провинциальной молодежной среде (http://feminist.org.ua/library/homosexuality/txt/omelchenko_homo.php) См., например: Кон И.С. Лики и маски однополой любви. Лунный свет на заре. 2-е изд. М.:

АСТ, 2006.

Горшков А.С. Институционализация меньшинств в поле публичной политики.

Диссертация на соискание уч. степени кандидата политических наук. Пермь, 2009;

Вершинина Д.Б., Горшков А.С. Эволюция квир-идентичности в Великобритании // Вестник Пермского университета. Серия «История». Пермь, 2009. Вып. 3. С. 77-87.

См.: Суковатая, В. Квир-теория и литературные практики на Западе и в России [Текст] / В.

Суковатая / Сб. Европейского гуманитарного университета (под ред. А. Лало и Н. Шитова) «Девиантность в социальном, литературном и культурном контекстах»: опыт мультидисциплинарного осмысления. Минск: Юнипак, 2004. С. 154-175.

Западе в 1970-80-е годах Дефиниция «квир» (от англ. queer – «странный», «чудаковатый», «эксцентричный») как альтернативная форма гендера была введена в общественно-политический дискурс Терезой де Лауретис в целях осмысления многогранности женской, а впоследствии – и мужской, гомосексуальной идентичности. Во многом, квир-теория опирается на исследования постмодернистского философа Мишеля Фуко377, показавшего, что гендер и сексуальность являются так же, как класс, раса и социальные ритуалы, значимыми семиотическими системами, необходимыми для адекватного восприятия окружающего мира. В основе квир-теории лежит представление о вытеснении – социальном, политическом, психологическом – как механизме конструирования квирсубъектности или квир-идентичности (следуя поструктуралистам Э.Лакло и Ш.Муфф, вытеснение в область дискурсивности, где сконцентрированы все «инаковые» элементы, вступающие в конфронтацию с центральным политико-ценностным курсом). Носителей подобной идентичности Фуко называет «маргинальным субъектом дискурса и практик». При этом, подчеркивает Элизабет Гросс, квир не просто характеризует маргинальную идентичность, а апеллирует к термину трансгрессивности. Трансгрессия – ключевой момент теории постмодернизма, буквально означает – переход непереходимых границ, отделяющих возможное от невозможного; по меткому замечанию М. Бланшо, это есть – «преодоление непреодолимого предела». То есть, квир-трансгрессия направлена на экстенсификацию «социального кругозора» с утверждением плюральной, многоступенчатой системы идентичностей в противовес классическим гендерным бинаризмам – женщина/мужчина (ибо, даже в этой дихотомии, возможны альтернативные сценарные самоидентификации – женщина-лесбиянка, мужчинагей, мужчина с трансгендерной экзистенцией и т.п.) Но, при этом, согласно «эпистемологии чулана» Сэджвик Ив Кософски, квир может быть использован только при «самореференции»378 (поскольку собственная идентичность, может не совпадать с внешними оценками).

Расширение инструментального и эмпирического поля «инаковости» в рамках гендерных и квир-репрезентаций способствует раздвижению исследовательских горизонтов феномена множественной идентичности. «Инаковость» можно трактовать как механизм самоидентификации дискурсивных маргиналий, выраженный в декламации и реализации самобытных социокультурных или политических интересов. Однако, существуют и негативные коннотации «инаковости», неконгруэнтные глобальному тренду политики равных прав и возможностей, продвигаемой наднациональными институтами – ООН, ЕС, Советом Европы, Международной Амнистией, и номинально провозглашаемой и Россией.

См.: Куприянова И.С. Программа учебного курса «Введение в квир-теорию» // Кафедра психологии факультета философии и психологии Саратовского государственного университета им. Н.Г. Чернышевского (http://www.genderstudies.info/programm.php).

Фуко М. Воля к власти: по ту сторону знания, власти и сексуальности (http://www.booksite.ru/scr/page_122694.htm).

См.: Кософски С. Эпистемология чулана. М.: «Идея-Пресс», 2002. – 272 с.

С.А. Миронцева, Кубанский государственный университет СОЦИАЛЬНО-ПСИХОЛОГИЧЕСКИЕ АСПЕКТЫ КРИЗИСА ИДЕНТИЧНОСТИ В ТРАНСФОРМИРУЮЩЕМСЯ ОБЩЕСТВЕ Трудно определить, к какой именно области научного знания принадлежит термин идентичность. Им широко пользуются философы, социологи, политологи, этнографы, психологи. Восприятие социальных изменений массовым сознанием, конструирование образа социального мира, формирование социальной идентичности напрямую связанны с использованием социально-психологического подхода в анализе данных проблем.

Согласно Э.Эриксону, идентичность – это внутренняя непрерывность и тождественность личности, процесс организации жизненного опыта в индивидуальное. Формирование идентичности протекает большей частью бессознательно на всех уровнях психической деятельности379. Э.Эриксон выделяет различные виды идентичности. Прежде всего, он разделяет понятия идентичности индивида и идентичности группы. На индивидуальном уровне идентичность – это результат осознания человеком собственной временной протяжённости, ощущение уникальности своего жизненного опыта. На социальном уровне – это личностный конструкт, который отражает внутреннюю солидарность человека с социальными, групповыми идеалами и стандартами. А.Тэшлер полагает, что социальная идентичность – «это та часть индивидуальной Я-концепции, которая происходит от знаний индивида о собственной принадлежности к социальной группе или группам вместе с ценностными и эмоциональными проявлениями этой принадлежности»380.

Развитие идентичности нелинейно, оно проходит так называемые кризисы идентичности – периоды, когда возникает конфликт между сложившейся к данному моменту конфигурацией элементов идентичности с соответствующим ей способом вписывания себя в окружающий мир. Симптомы кризиса идентичности выражаются процессом распада упорядоченной системы освоенных в процессе социализации смыслов и ценностей. Групповая идентичность удовлетворяет одну из важнейших потребностей человека – потребность в безопасности. Переживание безопасности освобождает ресурс для активной жизнедеятельности, порождает чувство уверенности в будущем, приводит к стремлению к солидарности и сохранению преемственности. У человека существует потребность поддерживать позитивную социальную идентичность, т.е. быть убеждённым в том, что группа, к которой он принадлежит, наделена определёнными положительными чертами. В ситуации радикальных преобразований «границы» групп и, следовательно, критерии их оценки не просто размываются, но и постоянно изменяются381. Поэтому потребность ориентации человека в окружающем социальном мире резко возрастает в периоды трансформаций и стремительных изменений в различных сферах общественной жизни.

Социальная реальность в советский период определялась имперским мифом.

Данный тип социальной мифологии был востребован коллективным Эриксон Э. Идентичность: юность и кризис. М., 1996. С. 32.

Цит. по: Иванова Н.Л. Проблема психологического анализа социальной идентичности // Психология, 2006. Т.3, № 4. С. 19.

Pages:     | 1 |   ...   | 37 | 38 || 40 | 41 |   ...   | 66 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.