WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 33 | 34 || 36 | 37 |   ...   | 66 |

Как выясняется, мы снова пришли все к той же двойственности. Исследование Института социологии свидетельствует, что по типу своей идентичности в российском населении можно выделить две группы: большинство и меньшинство.

Первые – традиционалисты (я бы сказал – квази-традиционалисты, поскольку с ликвидацией крестьянства ушли в прошлое такие важные свойства традиционализма, как общинность, «соборность»). Для них характерны патерналистские ожидания по отношению к государству, ориентация на «хороших руководителей», предпочтение общества социального равенства обществу индивидуальной свободы, недоверие к Западу, мнение, что модель западной демократии для России не подходит, и т.д. Вторые – модернисты. Это примерно в два раза меньшая группа, для которой характерны те особенности сознания, которые типичны для эпохи модерна (предпочтение индивидуальной свободы, ориентация на инициативность, высокая оценка демократии, свободы слова и печати, независимости суда, и т.п.).

Но картина, как выясняется, сложнее. Во-первых, есть и большая (примерно треть опрошенных) промежуточная группа, противоречивое сознание которой сочетает в себе признаки двух разных групп. Во-вторых, в разных аспектах между модернистами и традиционалистами существуют либо качественные, либо только количественные различия. Так, резкая разница между ними – в отношении к идее всевластия государства и свободе личности. Но в отношении к рынку, в Российская идентичность в социологическом измерении. Аналитический доклад Института социологии РАН. М.: 2007.

Как констатируется в вышеупомянутом исследовании Института социологии, «роль россиянина, гражданина России является сейчас самой распространенной «Яидентификацией». И житель определенной местности, и представитель конкретной национальности отстают от нее в разы» (Указ. соч. С. 23).

представлениях о некоторых демократических нормах, о том, должно ли государство отстаивать интересы всего народа перед интересами отдельных граждан, различие не так уж велико. И если идентичность многих россиян, отнесенных к модернистской группе, еще не является, по-видимому, в полной мере модернистской, то, напротив, ценности модерна уже начинают проникать в сознание традиционалистов. В еще большей мере это можно, очевидно, сказать о промежуточной группе.

В-третьих – и это, несомненно, самое важное – налицо явственные подвижки в соотношении этих групп во времени. Если в конце 80-х – начале 90-х годов мы были свидетелями заметного расширения слоя модернистов (во многом на основе негативной идентичности – отталкивания от советских образцов), то в последующем, как говорит не только исследование Института социологии, но и многочисленные опросы центров изучения общественного мнения, происходит его значительное сужение. Уже в 1993 г. Т.И.Заславская констатировала: «Разочарование значительной части общества в либерально-демократических идеалах и ценностях.

Массовое возвращение людей к традиционным российско-советским ценностям, привычному образу жизни, опеке и социальным гарантиям государства».331 Если в 1989 г. на вопрос, бывают ли ситуации в жизни страны, когда народу нужен сильный и властный руководитель, 26,2% выбрали ответ «постоянно», а 15,7% – «иногда», то уже в 1996 г. – соответственно 36,7% и 31,7%332. Меньшинство превратилось в подавляющее большинство! И наоборот, если в 1989 г. подавляющее большинство респондентов полагало, что человек безусловно или в какой-то мере несет моральную ответственность за события в стране, уже через пять лет так считало лишь меньшинство. Процесс «отступления модернистов» продолжался и в 2000-е годы. Согласно исследованию Института социологии, в 2004 г. соотношение традиционалистов и модернистов было 41:26, а в 2007 г. – уже 47:20.

Исследователи Института социологии, несомненно, правы, когда говорят, что это произошло из-за ухудшения объективных условий существования массовых слоев, которое было связано с негативной стороной проведенных преобразований.

Я бы добавил к этому, что ухудшение носило и субъективный характер, потому что авангардная роль модернизаторской, либерально-демократической интеллигенции оказалась сугубо кратковременной, а властями и обслуживающей их интересы частью интеллектуальной элиты предпринимались целенаправленные усилия, чтобы затормозить распространение свободолюбивых и демократических настроений, воскресить в массах дух державничества. «Все последние годы, – писала не так давно одна из ведущих сотрудниц ГУ-ВШЭ, – мы видели, что с помощью СМИ в общество вводятся новые, во многом как раз старые, идеологемы: величие России, временно утраченное и «опозоренное» в 1990-е годы, антизападная ориентация, изоляционизм, особый путь России, патриотизм «негативного», агрессивно направленного вовне толка, представление об истории России как цикличной, движущейся по кругу и перед остающимися практически неизменными на протяжении веков вызовами»333. Эти усилия не пропали втуне. Если еще в 2000 г.

согласно опросу зарубежных социологов больше половины (52%) опрошенных Заславская Т.И. Трансформация российского общества как предмет мониторинга. // Экономические и социальные перемены: Мониторинг общественного мнения, 1993, № 2. С.

7 – 8.

Левада Ю.А. Комплексы общественного мнения (Статья вторая) // Там же. 1997, № 1 (27).

С. 10.

Борусяк Л. Проект «Имя Россия» как новый учебник истории // Вестник общественного мнения, 2008, № 5 (97). С. 58.

россиян «в значительной» или «в некоторой степени» считали себя европейцами, то уже в 2005 г. их доля сократилась до четверти (25%)334. Конец 1990-х и 2000-е годы отмечены в России не только интенсификацией традиционализма, но и ростом национализма и ксенофобии, особенно в молодежной среде.

Таким образом, изучение представлений, ценностей и установок современных россиян ясно говорит о лабильности нынешней российской идентичности под влиянием как объективных, так и субъективных факторов, о подвижности ее элементов, если, конечно, речь не идет о «ядрах» обеих противостоящих идентификационных групп. Пока что общий итог ее эволюции весьма разочаровывает. Инерция традиционности велика. И все же… Российская идентичность еще отнюдь не стала идентичностью эпохи модерна, но она и не «устоялась», не замерла в неподвижности, о чем говорит не только ее изменчивость, но и «взаимопроникновение» представлений и ценностей, наличие наряду с существенными качественными и чисто количественных различий между двумя группами. Это наводит на мысль о возможности в будущем новых колебаний идентичности под влиянием изменения объективных и субъективных условий, процессов ее «дозревания» до более близкого к европейскому уровню.

Это предположение могло бы быть подтверждено (или опровергнуто) исследованием, «опрокидывающим» выявленные на современном материале закономерности в прошлое (по крайней мере в период с конца ХVII века) – с той поправкой, конечно, что рамки тогдашнего общества были по сравнению с современным значительно сужены. Схематически эти закономерности могли бы быть сформулированы следующим образом. В предреформенную эпоху (а в истории России они повторялись не раз) на авансцену выдвигается группа (слой) носителей модернизаторского, если угодно – западнического сознания, вносящая благодаря своей ведущей роли новые элементы в российскую идентичность.

Однако под влиянием минусов (неизбежных или субъективно обусловленных) развертывающихся преобразований происходит реакция – пробуждение и активизация наиболее традиционных пластов идентичности, выход на поверхность носителей традиционалистского («самобытнического») сознания, «утапливающих» в своей массе модернистов. Реформы подвергаются ограничениям или наступает период контрреформ. Однако положительные стороны даже ограниченных реформ вносят известные изменения в общество, расширяя со временем ряды модернистов и промежуточные слои и группы.

Постепенно формируются новые интересы, созревает потребность в новых преобразованиях.

В.И. Пантин, ИМЭМО РАН ОСОБЕННОСТИ И ПРОТИВОРЕЧИЯ ФОРМИРОВАНИЯ НАЦИОНАЛЬНО-ЦИВИЛИЗАЦИОННОЙ ИДЕНТИЧНОСТИ В РОССИИ В данной работе рассматривается одна из составляющих идентичности – национально-цивилизационная. Значение процесса формирования российской национально-цивилизационой идентичности определяется, прежде всего, тем, что без него российское общество будет оставаться атомизированным, не способным к Уайт С., Макалистер Й. Беларусь, Украина, Россия: Восток или Запад // Там же, 2008, № 3.(95). С.18.

самостоятельному и органичному политическому, экономическому, социальному и культурному развитию. Соответственно, Россия либо будет лишена реальной субъектности в мировой политике и экономике, либо вообще не сможет существовать как единое общество и государство. Последнее, а именно возможный распад России в случае невозможности формирования национальноцивилизационной идентичности как фундамента и скрепы российского общества чревато масштабными геополитическими потрясениями и гораздо более трагическими последствиями, чем распад Советского Союза.

Особенности и противоречия формирования российской национальноцивилизационной идентичности, проявляющиеся, например, в его чрезвычайно замедленных темпах, в периодических расколах образованной части российского общества на "западников" и "почвенников" ("славянофилов"), в зигзагообразном политическом и социокультурном развитии российского социума335, безусловно, не являются случайными и определяются целым рядом объективных и субъективных факторов. К числу объективных факторов относятся полиэтничность российского общества, характерные для России сложные климатические условия, относительно низкая плотность населения, огромная территория, неразвитость инфраструктуры и сложность коммуникации между жителями разных российских регионов, историческая запоздалость возникновения и развития российской цивилизации и связанное с этим мощное политическое, экономическое, военное, культурное и демографическое давление на Россию с Запада и с Востока. Последнее обстоятельство четко выразил крупный британский историк и философ А.Дж.Тойнби, отнюдь не питавший особых симпатий к России, но вынужденный объективно констатировать исторические факты и тенденции: «Отчуждение началось в XIII веке, после нашествия татар на Русь. Татарское иго продолжилось недолго, ибо татары были степными кочевниками и не могли укорениться в русских лесах и полях. В результате татарского ига Русь потерпела убытки, в конце концов, не столько от татар, сколько от западных соседей, не преминувших воспользоваться ослаблением Руси, для того чтобы отрезать от нее и присоединить к западнохристианскому миру западные русские земли в Белоруссии и на Украине. Только в 1945 году России удалось возвратить себе те огромные территории, которые западные державы отобрали у нее в XIII и XIV веках. Западные завоевания средневекового периода отразились на внутренней жизни России и на ее отношениях с западными обидчиками. Давление Запада на Россию не только оттолкнуло ее от Запада, оно оказалось одним из тех тяжелых факторов, что побудили Россию подчиниться новому игу, игу коренной русской власти в Москве, ценой самодержавного правления навязавшей российским землям единство, без которого они не смогли бы выжить»336. Как известно, после распада СССР давление на Россию и с Запада, и с Востока не только не уменьшилось, но напротив, существенно возросло.

Среди субъективных факторов, затрудняющих формирование российской национально-цивилизационной идентичности, следует отметить низкий уровень самоорганизации российского общества на всех уровнях, слабую способность договариваться и идти на компромиссы, стремление к крайностям, о котором писали См., например: Ахиезер А.С. Между циклами мышления и циклами истории // Общественные науки и современность, 2002, № 3; Поиск национально-цивилизационной идентичности и концепт «особого пути» в российском массовом сознании в контексте модернизации. М.: ИМЭМО РАН, 2004.

Тойнби А.Дж. Цивилизация перед судом истории. М.; СПб.:Прогресс – Культура, 1996. С.

157.

самые различные авторы, начиная с Юрия Крижанича и кончая Александром Ахиезером. Как ни парадоксально, многие из этих субъективных факторов (например, низкая способность к самоорганизации или стремление к крайностям) в той или иной мере связаны с отмеченными выше географическими и климатическими факторами – низкой плотностью населения, резкими климатическими перепадами, неустойчивостью сельскохозяйственного производства (подавляющая часть территории России является зоной рискованного земледелия).

Разумеется, в современных условиях, при высоком уровне урбанизации, развитии новых средств связи и новых технологий ситуация существенно меняется, но историческая инерция, особенно на ментальном уровне, все еще дает о себе знать.

Перечисленные объективные и субъективные факторы позволяют понять, почему формирование российской национально-цивилизационной идентичности происходит так медленно, сложно и противоречиво. В этой связи важно подчеркнуть, что к исследованию российской идентичности нельзя механически подходить с мерками, которые используются, например, для исследования национальной и гражданской идентичности жителей западноевропейских государств, США, Японии или Южной Кореи. Для многих из перечисленных государств характерна либо моноэтничность и небольшая территория с компактным проживанием основной массы населения, либо жесткая "расчистка" (вплоть до поголовного истребления) местных коренных жителей и создание нового государства с преобладанием законопослушного англоязычного населения (США, Канада, Австралия, Новая Зеландия). В отличие от них в России существовала и продолжает существовать ярко выраженная полиэтничность, причем многие народы и этносы считают своей исконной территорию, на которой они преимущественно проживают. Все это, безусловно, затрудняет формирование единой российской национально-цивилизационной идентичности, которая складывается "поверх" множества других составляющих идентичности (прежде всего этнической и региональной) и требует для своего развития немалых целенаправленных усилий со стороны общества и государства. В то же время формирование российской национально-цивилизационной идентичности в чем-то подобно формированию европейской идентичности, которое также происходит довольно медленно, сложно и противоречиво (как известно, общая европейская идентичность формируется на протяжении более, чем тысячи лет, и этот процесс все еще далек от завершения).

Pages:     | 1 |   ...   | 33 | 34 || 36 | 37 |   ...   | 66 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.