WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 31 | 32 || 34 | 35 |   ...   | 66 |

Исследование ИКСИ РАН (созданного на базе РНИСиНП) «Новая Россия: десять лет реформ глазами россиян» было проведено в ноябре 2001 г. по стандартной модели общероссийской выборки с общим числом респондентов 1750 человек.

Исследование ИКСИ РАН «Граждане новой России: кем они себя ощущают и в каком обществе хотели бы жить» было проведено в июне-июле 2004 г. по той же модели выборке, что и исследование 1998 г., только общее число респондентов составляло не человек (по 600 в каждой возрастной когорте), а 2500 человек (по 500 человек в каждой возрастной когорте). Подробнее о данном исследовании см.: «Российская идентичность в условиях трансформации». М., Наука, 2005.

Исследование ИС РАН «Бюрократия и власть в новой России» было проведено в июне-июле 2005 г. по стандартной общероссийской выборке общей численностью человека, репрещентирующей население страны по полу, возрасту, типу поселения и региону проживания..

Исследование ИС РАН «Городской средний класс современной России» было проведено в октябре 2006 г. Оно репрезентировало по полу, возрасту, типу городских населенных пунктов определенной численности и региону проживания не все население страны, а лишь экономически активное городское население России. Выборка этого исследования включала 1750 человек и носила трехступенчатый характер. Вначале из всего экономически активного городского населения России в возрасте от 18 до 55 лет для женщин и 60 лет для мужчин согласно статистическим данным задавались квоты для территориально-экономических районов страны согласно районированию Росстата. Затем внутри каждого региона задавались квоты на представительство в выборке жителей городов различной численности (в т. ч. городов с населением более 1 млн. человек; городов с населением от 500 тыс. до 1 млн. человек; городов с населением 250-500 тыс. человек;

городов с населением 100-250 тыс. человек; городов с населением менее 100 тыс. человек).

Поселки городского типа в выборку не включались. На третьем этапе составления выборочной совокупности на основе статистических показателей задавались квоты по полу и возрасту для жителей определенных типов поселений каждого из территориальноэкономических районов.

О.Ю. Малинова, ИНИОН РАН РОССИЙСКАЯ ПОЛИТИЧЕСКАЯ ЭЛИТА И КОНСТРУИРОВАНИЕ МАКРОПОЛИТИЧЕСКОЙ ИДЕНТИЧНОСТИ После распада СССР все новые независимые государства столкнулись с проблемой конструирования идентичности стоящих за ними сообществ. Для России эта задача с самого начала осложнялась множеством проблем. Во-первых, речь шла о формировании существенно новой идентичности, ибо в рамках СССР проект многонациональной Российской республики (в отличие от других союзных республик) не имел вполне четких культурно-политических очертаний. Во-вторых, сохранялась неопределенность в отношении границ конструируемого сообщества (как политико-географических, так и культурно-символических). В-третьих, идеологические расколы, сложившиеся в годы перестройки и углубившиеся с началом реформ, затрудняли конструирование моделей коллективной идентификации, способных стимулировать солидарность, перекрывающую мировоззренческие различия. В-четвертых, в меняющемся международном и внутриполитическом контексте определение Значимых Других, в соотнесении с которыми предстояло конструировать новую макрополитическую идентичность, также стало поводом для разногласий315. Эти и другие факторы обусловили очевидную противоречивость политики идентичности, проводившейся в постсоветской России. Предметом данной статьи станет ретроспективный анализ символических аспектов этой политики.

Учитывая сложность и неоднозначность понятийного ряда, с помощью которого описывается сообщество, стоящее за новым российским государством («многонациональный народ», «граждане России», «россияне», «русские» и др.), мы будем говорить о конструировании макрополитической идентичности. Данный термин охватывает все основания идентификации рассматриваемого сообщества, присутствующие в публичном дискурсе, позволяя анализировать возникающие между ними смысловые конфликты. В то же время его можно рассматривать в качестве общего знаменателя для понятий, с помощью которых «российская идентичность» описывается в научном дискурсе – таких, как «политическая нация»316, «гражданско-государственная (национально-гражданская) идентичность»317, комбинация «этнического и наднационального (цивилизационного) начал»318.

Конструирование макрополитической идентичности является важной составляющей политики современных государств. Причем интерпретация стоящих за государствами сообществ в качестве наций в рамках сложившейся политической картины мира является доминирующей: в эпоху модерна утверждение демократического представления о власти, выражающей волю народа, происходило параллельно с продвижением националистической идеи о том, что именно нации являются легитимными единицами политической организации. И хотя действительность никогда в полной мере не соответствовала этой идее, последняя оказала определяющее влияние на формирование способов социального воображения, присущих современным обществам. Именно идея нации задает общую рамку, в которую так или иначе должна быть вписана макрополитическая идентичность: последняя связывается с принадлежностью либо к нации (определяемой по разным основаниям), либо к наднациональному сообществу.

Причем предполагается, что в первом случае узы, скрепляющие сообщество, оказываются прочнее. Хотя идея нации отличается достаточной гибкостью, чтобы применяться к очень разным политическим сообществам, в некоторых случаях ее сложно вписать в сложившиеся социокультурные и политические реалии – особенно если притязания разных групп, претендующих на этот статус, сталкиваются.

Все современные государства в той или иной мере проводят «политику идентичности», направленную на интеграцию стоящих за ними сообществ, поощрение солидарности, формирование определенного представления о Нас, Малинова О.Ю. Россия и «Запад» в ХХ веке: Трансформация дискурса о коллективной идентичности. М.: РОССПЭН, 2009. С. 141-Паин Э.А. Исторический «бег по кругу» (Попытка объяснения причин циклических срывов модернизационных процессов в России) // Общественные науки и современность. 2008, № 4. С. 9.; Каспэ С.И. Политическая нация и ценностный выбор: общие положения, российский случай (1) // Полития, 2009, № 2. С. 5.

Дробижева Л.М. Процессы гражданской интеграции в полиэтничном российском обществе (Тенденции и проблемы) // Общественные науки и современность, 2008, № 2. С.

Зевелев И.А. Будущее России: нация или цивилизация // Россия в глобальной политике, 2009, № 5. С. 99.

опирающегося на те или иные интерпретации истории и культуры и т.п.

Инструментами этой политики являются официальный язык, школьные программы, требования, связанные с приобретением гражданства, национальные символы и праздники и т.п. Такая политика, с одной стороны, призвана обеспечить интеграцию и солидарность граждан поверх социальных, этнических, религиозных, языковых, политико-идеологических и прочих границ, а с другой – связана с теми или иными решениями проблемы различий (т.е. с поиском адекватных способов их «признания», либо с попытками их «сгладить»/оставить «незамеченными»).

«Политика идентичности» является важной составляющей символической политики. Опираясь на концепцию символической борьбы П. Бурдье, под данным термином мы понимаем деятельность политических акторов, направленную на производство и продвижение/навязывание определенных способов интерпретации социальной реальности в качестве доминирующих. Рассматриваемая таким образом символическая политика является не противоположностью, а скорее специфическим аспектом «реальной» политики. Очевидно, что в вопросах, имеющих отношение к политике идентичности, значение данного аспекта чрезвычайно велико (однако было бы неверно сводить такую политику исключительно к ее символической составляющей). Хотя государство не является единственным актором символической политики, оно занимает особое положение на этом поле, поскольку обладает возможностью навязывать поддерживаемые им способы интерпретации социальной реальности с помощью властного распределения ресурсов, правовой категоризации, придания символам особого статуса, возможности выступать от имени макрополитического сообщества на международной арене и т.п. В связи с этим и публичные высказывания акторов, представляющих государство, имеют особое символическое значение и, как правило, становятся объектами соотнесения для других участников дискурса.

Вместе с тем доминирование интерпретаций социальной реальности, поддерживаемых от имени государства, отнюдь не предрешено: даже если «нужная» нормативно-ценностная система навязывается насильственными методами, у индивидов остается возможность «двоемыслия». Символическая политика осуществляется в публичной сфере, т.е. виртуальном пространстве, где в более или менее открытом режиме обсуждаются социально значимые проблемы, формируется общественное мнение, конструируются и переопределяются коллективные идентичности, иными словами – имеет место конкуренция разных способов интерпретации социальной реальности. Институциональные параметры публичной сферы оказывают значимое влияние на стратегии и возможности акторов символической политики.

Мы рассмотрим основные тенденции символической политики, направленной на конструирование макрополитической идентичности в России в 1990-х и 2000-х гг., сосредоточив внимание на двух взаимосвязанных проблемах: выбора основания идентификации сообщества, стоящего за новым Российским государством и определения критериев принадлежности к нему. Нас будет интересовать символическая политика, проводимая от имени государства и выражаемая в нормативных решениях и официальных высказываниях высших должностных лиц.

Обращает на себя внимание, что в российском контексте предметом острых дискуссий стал ключевой вопрос: как макрополитическое сообщество, стоящее за новым государством, соотносится с идеей нации, которая в рамках сложившейся картины мира задает основной принцип легитимации «самоопределяющихся» политических единиц Введенная Конституцией 1993 г. формула «многонациональный народ Российской Федерации» дает основания для разных способов ответа на этот вопрос. С одной стороны, она очевидным образом учитывает традиции советского дискурса, который отождествлял «национальность» с этничностью и демонстрировал равное символическое признание всех групп, подпадающих под данную категорию. На практике равное символическое признание дополнялось сложной иерархией форм институционализации этничности. Стремясь избежать конфликтов, связанных с отказом в привычном признании прав «национальностей», создатели Конституции последовали примеру советской политики идентичности, рассматривавшей макрополитическую идентичность как наднациональную («новая историческая общность – советский народ»): для определения основания макрополитического сообщества было выбрано существительное «народ», прилагательное же «многонациональный» было зарезервировано для составляющих его «национальных» групп. С другой стороны, Конституция отводит роль суверена «народу» как целому, а не совокупности составляющих его групп и устанавливает равенство прав и свобод всех граждан РФ независимо от национальности, что открывает возможность для интерпретации обладающего суверенитетом сообщества как гражданской нации. Именно такая интерпретация ст. 3 Конституции была предложена в первом президентском послании Б.Н.Ельцина Федеральному собранию.

Однако идея российской нации как сообщества всех граждан РФ с самого начала вызвала оппозицию со стороны тех, кто усматривал в ней ущемление прав «национальностей», или выражал озабоченность тем, что перенос понятия «нация» на «общегосударственный» уровень может спровоцировать этнические конфликты.

Против утверждения такой концепции выступают и те из русских националистов, кто полагает, что Россия должна оставаться империей и предпочитает сочетать рассуждения об особой роли в создании и поддержании этой империи русских как этнической группы с символическим признанием «многонациональности». Даже представители либерально-демократической части спектра, которые считают строительство российской гражданской нации желанной перспективой, не рассматривают макрополитическое сообщество, стоящее за Российским государством, как сложившуюся нацию319. Более оптимистичный подход к оценке перспектив формирования гражданской нации настойчиво утверждается академиком В.А. Тишковым, по мнению которого основным препятствием «для признания существования российской нации» является не «недостаток схожести и солидарности россиян», а неготовность политической и интеллектуальной элиты признать факт ее существования320.

Вопрос об основаниях макрополитической идентичности тесно связан с вопросом о ее границах, или о критериях принадлежности к сообществу, стоящему за новым Российским государством. На этот счет также существуют разные точки зрения. С одной стороны, политические границы, сложившиеся после распада СССР, не всеми были восприняты как окончательные. Различные проекты реинтеграции постсоветского пространства, от экстремистской идеи полного или частичного восстановления государства в прежних границах, высказываемой некоторыми «имперскими» националистами, до более умеренной концепции постепенного сближения за счет формирования межгосударственных союзов, побуждают к Паин Э.А. Между империей и нацией: модернистский проект и его традиционалистская альтернатива в национальной политике России. М.: Новое издательство, 2004. С. 18; Ясин Е.А. 2007. Фантомные боли ушедшей империи // После империи (под ред. И.М.Клямкина).

М.: Фонд «Либеральная миссия». С. Тишков В.А. Что есть Россия и Российский народ // Pro et contra, 2007, № 3 (37). С. 2930.

воображению границ российской макрополитической идентичности как временных/открытых. С другой стороны, с учетом особенностей постсоветской ситуации (широкое распространение русского языка и русской культуры как внутри РФ, так и на постсоветском пространстве) оказываются возможными различные подходы к конструированию идентичности по этнокультурным и лингвистическим основаниям. В российском политическом дискурсе сосуществуют разные способы определения русской идентичности, которая остается необходимым и существенным дополнением идентичности российской321. За разными подходами к определению русскости стоят не только геополитические амбиции политиков, но и противоречивые представления граждан о границах групп, с которыми они себя отождествляют.

Pages:     | 1 |   ...   | 31 | 32 || 34 | 35 |   ...   | 66 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.