WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 5 | 6 || 8 | 9 |   ...   | 33 |

Окно открыто. На широкий подоконник от стекла упал отсвет – солнечный четырехугольник. И другая створка открыта, от нее – другой солнечный отблеск. Эти два световых квадрата сдвинуты, накладываются один на другой, один разрезает другой на части. И в языке так:

производящее слово и производное накладываются друг на друга – вот тебе и членение! – Неясно! – сказал Силачев.

– Летом Когда солнце И неясно Ну, ты скажешь… – обиделась Нина.

А вы как считаете: какое сравнение лучше Далее: при объяснении, что такое агглютинация, побеждает, как будто, мнение Силачева.

Еще далее: при объяснении про буженину – видимо, побеждает мнение Нины».

Итак, в словах Кирилла Силачева дано строение производного слова. Пояснения М.В. ставят разные акценты в этих толкованиях.

Завершить статью я хотела бы рабочим письмом о разделе «Словообразование»:

«Учебник для 6 класса пестрит именами персонажей. Но персонаж в учебнике терпим только тогда, когда у него есть свой характер.

Когда он действительно персонаж. Такими у нас выходят: Настя Кувшинчикова, Вова Бутузов и, может быть, Нина Конькова и Вася Воздушный (их надо доделать). Иногда может появляться невоспитанный Рогулькин. Но я против Силы Силачева и других, которые – только этикетки, наклейки без характеров. Или их роль отдайте самому автору, или введите их в характер (лучше – уже известных читателю персонажей, чтоб не пестрело в глазах).

До главки «Сложно-сокр. слова» (стр. 17 седьмой пагинации).

Нет главки о сложно-сокращенных словах, т.е. таких, к-рые соотнесены со словосочетанием: (землемер – мерит землю, водопад – падает вода, сине-зеленый – синий и зеленый).

Стр. про подушку (без №). Зачем опять этот Сила Силачев, без характера, без своего поведения. И что это, рассказ про подушку – задание (Персонажи у нас только для заданий). В чем оно Если рассуждение, теория, дайте от имени автора.

Очень хорошие главы об изменениях в строении слова и о словообразовании в поэзии. Но вывод я бы сделал более… диалектичным! Поэты не крушат законы языка, а творчески их используют, преобразуют по законам своего творчества.

В целом получилось за-хва-ты-ва-ю-ще интересно… М.В.П.» Библиографический список 1. Русский язык. 6 класс / авторы: Е.В. Красильникова, Л.Н. Булатова, Н.Е. Ильина, С.М. Кузьмина, Т.А. Рочко, И.А. Крупская ; под ред.

М.В. Панова. М., 1997.

Л.Б. Парубченко Уроки Михаила Викторовича Панова Отношение к слову, бескомпромиссность, достоинство, положительный взгляд на вещи, культура, Панов-ученик, Панов-учитель.

Abstract. The author confides the experience of getting to know the great scientist, artist and man.

Я видел великих ученых, известных всему свету. И в то же время я не видел великих: все они были скромнее самых маленьких, и свет величия падал на них только потому, что они ближе других стояли к источнику света.

М. Пришвин В первый раз я увидела М.В. Панова в феврале 1970 г.: он пришел к нам на первый курс Московского университета читать фонетику.

Михаил Викторович покорил нас с первой же лекции. Красотой живой мысли и слова. Блистательным остроумием – его шутки я записывала на полях лекций и перечитываю до сих пор. Собственным, глубоко личностным, интимным интересом к предмету. Подчеркнуто-уважительным отношением к аудитории. Убедительностью Истины. Уже после окончания университета я читала дискуссии, в которых «московская» фонология отстаивала свои позиции, и изумлялась тому, что, оказывается, не для всех истина то, что звуки объединяются в фонемы по функциональному, а не по звуковому признаку. Не для всех истина, что буквы обозначают в русском языке именно фонемы, а не что-нибудь другое. Это было именно изумление: а как же иначе, разве можно иначе Такова была сила теории и такова была сила и убежденность лектора.

Я и сейчас не понимаю, как можно иначе, не понимаю уже сорок лет.

Потом была работа в Алтайском университете, а тогда цены на самолет были таковы, что я могла каждый год летать в Москву.

И всякий раз я приходила в университет и слушала лекцию Михаила Викторовича – ту, которая стояла на тот момент в расписании.

А потом была аспирантура, и тут уж я снова слушала и записывала его: «Основы синтаксиса», «Поэтику»… И снова то, что я слышала, запоминалось на всю жизнь. Например: абсолютное недоступно науке. Не может быть абсолютно прямой линии. Я возьму тонкий-претонкий карандашик, говорил Михаил Викторович, и внутри этой прямой линии проведу кривую, волнистую. А если вы возьмете такой же тонкий карандашик и им проведете прямую, то я возьму еще более тонкий и все равно внутри этой тонкой прямой линии проведу еще более тонкую – кривую.

Абсолютное недоступно науке, говорил он, но оно доступно искусству. Храм Афины, Парфенон, который вот уже два с половиной тысячелетия поражает мир гармоничностью, красотой форм и безупречными пропорциями, на поверку оказался геометрически неправильным (колонны, кажется, не совсем параллельные и не равной толщины). И вот именно благодаря этой-то неправильности и возникает изумительное впечатление абсолютной пропорциональности, гармонии и красоты. Абсолютное недоступно науке, но доступно искусству. Искусство выше науки – это запомнилось и греет всю жизнь.

На всю жизнь запомнились лекции о Пушкине, которые Михаил Викторович начал с частушки:

Алексан Сергеич Пушкин, Что ж ты с нами не живешь Сочинял бы ты частушки, Чтоб их пела молодежь.

И откомментировал: «Пушкина любят все. Пушкина любят немногие. Немногие поняли пушкинский стиль». Что я вынесла из лекций М.В. Панова о Пушкине Человек – бесконечная ценность Вселенной, вот что. Толстой и Достоевский стремились обвинить, говорил Михаил Викторович, и у них главный образ – кающегося.

А Пушкин стремился оправдать. Он и Сальери не обличает, а оправдывает, ведь гений приносит с собой не только дары, он и уничтожает – вспомним монолог Сальери. Трагедия Сальери – это трагедия полуталантливости, и Пушкин в эту трагедию вошел, он ее понял, и он Сальери оправдал. Это очень характерно для позднейшего Пушкина, – говорил Михаил Викторович, – он рисует героя психологически ничтожного (вспомним «Повести Белкина»!), но не отказывается от него, он хочет понять его как создание Божие.

В каждом человеке прозревается вечное, общечеловеческое, в этомто и состоит, – говорил он, – «эта лелеющая душу гуманность» Пушкина, о которой так хорошо сказал Белинский.

И Панов – лингвист! – показывал нам, «как сделана гуманность» (его выражение) в произведениях Пушкина. Он говорил о принципе «двойного взгляда», когда сквозь одно просвечивает другое, когда, с одной стороны, дается обыденная действительность, а с другой – оценка этой непритязательной действительности как полноценного представления жизни. Это как два наброска у художника Александра Иванова: рука античной статуи – и живая рука, потом одно накладывается на другое.

Как соотносится сиюминутное и вечное на звуковом уровне Обычная речь поднимается до речи, которая поется – Михаил Викторович анализировал соотношение в поэзии Пушкина говорнго стиха, тактовика – и напевного, стопного, метра, и показывал, что у Пушкина сквозь стопную организацию ясно просвечивает тактовая, «сквозь одну ясность просвечивает другая ясность». Он показывал, что пушкинский ямб, с его пиррихиями, – это преображенная бытовая речь.

На словесном уровне этот «двойной взгляд» выражается в игре эпитета и определяемого слова: если определяемое предметно, то эпитет переводит его в область отвлеченного, если определяемое отвлеченно, то эпитет предметен: «И шутки злости самой черной писала прямо набело».

И на сюжетном уровне. «Капитанская дочка». Незатейливый герой: голубятня, пенки от варенья (в жениховском-то возрасте!), образование от Бопре, карты, стишки («Мысль любовну истребляя...» – неужто Пушкин-то не мог Гриневу стишок получше сочинить!) – стишки эти впоследствии очень хвалил опять же не ктонибудь (не Державин!), а Сумароков. Гринев – Митрофанушка, очень прозаический герой, глуповатый, недалекий – ну, допустим, по сравнению с Чаадаевым, – пояснял Михаил Викторович. И вот этого-то незамысловатого героя Пушкин вводит в великие исторические события. Простая личность – и героический сюжет. Так накладываются друг на друга, так просвечивают одно через другое обыденное – и вечное, так получает свое высшее оправдание дольний мир. И лектор соединял для нас в стройную систему уровни своего анализа, его начало и конец: сюжету, говорил он, отвечает стопный ямб, тактовик – персонажу.

И Сальери оправдан, и Петруша Гринев – создание Божие...

Человек – бесконечная ценность Вселенной. «Сегодня мой Панов будет читать мне о моем Пушкине»,– говорила я, уходя, соседке по общежитию. До личного знакомства с М.В. Пановым оставалось 9 лет, и читал он не только мне – все помнят, что на эти лекции надо было приходить заранее, чтобы занять место – яблоку негде было упасть в аудитории 1060 на Вернадском проспекте, люди толпились даже в коридоре, у каждой из двух дверей. Но сила научной истины и красота филологического анализа были таковы, что то, что говорил о Пушкине Ученый, воспринималось как общечеловеческое и становилось значимым именно для тебя. Лекции Михаила Викторовича Панова о поэзии были счастьем.

В августе 1989 г. Е.В. Красильникова представила меня М.В. Панову, и отсюда пошел счет новым урокам, которые я получала уже в личном общении с Учителем: в библиотеке, в перерывах между его лекциями, на учительских семинарах, у него дома.

ОТНОШЕНИЕ К СЛОВУ. Пожалуй, самое первое открытие, которое я сделала в личном общении с М.В. Пановым, – он не говорит лишних слов! В его языке нет слов случайных, или праздных, нет слов, не наполненных сильным, предметным смыслом. У него, как мне вспоминается, практически не было и этикетных слов, потому что, кажется, не было этикетных ситуаций, легковесных, не наполненных серьезным содержанием отношений. И слова, и ситуации, в которых эти слова говорились, имели прямое, непосредственное, «безусловное», в бахтинском смысле, значение. «Да – да, нет – нет, а что сверх того, то от лукавого».

Отношение к слову было сознательным: я не раз слышала от него урок, который им, студентам Московского городского педагогического института, дал А.Б. Шапиро: «Вы должны говорить хорошо! Вы – соль земли. Если соль потеряет силу, то чем сделаешь ее соленою...» и т.д. Это обязывало и собеседника: «неправильное» слово – несообразное с ситуацией, неэстетичное, как и неверный поступок, я переживала потом, как болезнь.

Еще вспоминается – о цене слова, – как в одну из первых встреч у него дома я, прощаясь, пожелала ему здоровья и добавила от имени алтайских учителей, которые учились в университете по его учебнику, а теперь работают в школе по учебнику под его редакцией: «Мы Вас очень любим». Михаил Викторович даже изменился в лице, сжал мою руку двумя руками и сказал, глядя прямо в глаза, серьезно, твердо и растроганно: «И я вас тоже очень люблю и ценю, передайте это алтайским учителям». Передала.

БЕСКОМПРОМИССНОСТЬ. М.В. Панов рассказал однажды, как он решал вопрос о том, принять или не принять приглашение читать лекции студентам Православного университета: «Я им сказал, что я христианин, но верую не по-церковному». – «Ничего, это нам подходит», – ответили они. Однако Михаил Викторович продолжал сомневаться и спросил совета у В.А. Белошапковой, которую он считал воплощением совести и благородства. Вера Арсеньевна сказала, что приглашение нужно обязательно принять, потому что студенты Православного университета должны быть не только верующими, но и знающими. Только после этого он начал курс.

М.В. Панов был абсолютно неконъюнктурен. Он любил и очень ценил Маяковского, не обращая внимания на кучу уничижительных публикаций о нем, вывалившихся откуда-то, «как только грянула свобода». С болью говорил о Чернышевском, о его духовном подвиге и о том, как несправедлива к нему современная печать. «Я хорошо служил России, и заслуживаю благодарной памяти», – такой плакат я повесил бы вдоль классной доски», – сказал он, и голос его задрожал. С осуждением рассказывал о журналисте, который упрекал Н. Эйдельмана за то, что тот «не перестроился», т.е. не отреагировал на смену политического курса в 80–90-е гг.

и продолжал хорошо думать о декабристах и плохо – о Николае I.

Однако, если дело касалось не принципиальных вещей, «не стратегии, а тактики», Михаил Викторович мог и «слукавить». Он рассказывал о том, что, когда издавал «Историю литературного произношения», редактор задал ему вопрос: «А кто это: Гэ Гэ Шпет» – «А это немецкий философ 19-го века». – «А, ну тогда ладно». И веселый рассказ о советских временах, когда был список «рекомендованных» для учебников авторов текстов, а Михаил Викторович придумал и вставил в учебник свои примеры, но приписал их Фадееву и Серафимовичу: «Подкузьмил».

ДОСТОИНСТВО. Как-то сказал, не помню, по какому поводу, о тех, кто режет сиденья в трамваях, что это люди без достоинства.

Потому что они это делают тайно, украдкой, чтобы никто не увидел. А человек с достоинством ничего не будет делать трусливо, скрываясь. Это запомнилось.

И еще рассказ, за первую часть которого, сказал Михаил Викторович, ему стыдно, а за вторую (помолчав) – нет. О том, как он, после очередной прогулки по лесу, увидел на трамвайной остановке, на земле, много рассыпанных денег. Может быть, кто-то доставал что-то из кармана – и целая россыпь радужных десяток на земле (дело происходило в советские времена, и это были большие деньги). «Первым моим побуждением было собрать их, – сказал он, – но я остановился. – Что ты делаешь! – сказал я. Ведь это не твои деньги, это не ты их рассыпал, какое ты имеешь право их брать!» Я многим пересказывала потом этот случай, и все – все! – признавались, что на его месте взяли бы. Да и я взяла бы. Во всяком случае, до этого урока М.В. Панова – урока достоинства.

ПОЛОЖИТЕЛЬНЫЙ ВЗГЛЯД НА ВЕЩИ. Однажды при мне М.В. Панов и Е.В. Красильникова обсуждали учебник для 6 класса.

В него были введены новые персонажи: Нина Конькова и Вася Воздушный, вместо прежних Насти Кувшинчиковой и Вовы Бутузова.

Pages:     | 1 |   ...   | 5 | 6 || 8 | 9 |   ...   | 33 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.