WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 33 |

По мнению Владимира Елистратова, личность М.В. Панова принадлежит к особому, очень редкому типу личностей, которые лишь изредка появляются в истории науки. Но именно они, как правило, очень многое в ней меняют. То, что они делают в науке, – это не «ошеломительные открытия», не «прорывы», о которых говорит «вся научная общественность» здесь и сейчас. Скорее такие люди играют роль неких «тихих гуру», «потаённых старцев», чье влияние незримо, но властно, не сиюминутно, но постепенно оказывается на науку десятилетиями и после их ухода – их идеями, открытиями и, что еще важнее, энергией самих Личностей. Такой тип личности можно условно назвать «алхимическим», или, изъясняясь в античной системе координат, – эйдетическим. У таких людей есть Сверхзадача, если угодно, Мечта, Идеал, подчас недосягаемый, как получение Философского Камня, но для них онтологически вполне отчетливый и ощутимый. И именно идя к осуществлению неосуществимого, «по пути» к нему, такие люди и делают главное.

Ньютон не столько хотел совершать открытия в физике, сколько стремился истолковать и понять Священное Писание. Но как раз по этой-то причине и открыл то, что открыл. Циолковский не столько хотел сконструировать ракету, сколько, вслед за космистом Н.Ф. Федоровым, мечтал воскресить всех мёртвых и расселить их на звёздах.

Математик и поэт Хлебников разработал принципиально новый поэтический язык, оказавший огромное влияние на русскую культуру, пытаясь осуществить утопию создания языка всечеловеческого духа. И всё это относится не только к науке: та же закономерность наблюдается во всех сферах человеческого духа: философии, музыке, поэзии и т.д.

М.В. Панов совершил открытия в самых разных областях филологии: от чисто, казалось бы, «узко-химических», например в фонетике, – до широчайших социолингвистических и лингвофилософских предсказаний (например, о росте аналитизма и диалогизма в русской речи).

Всего этого М.В. Панов достиг, нам кажется, именно из-за того, что у него всегда была своя сверхзадача (Идеал, платоновский Эйдос, Прекрасная Дама – как угодно). Если сформулировать её, эту сверхзадачу, лингвистическим языком, – то это была фонема, или – шире – эма.

Сейчас эма основательно затаскана наукой (семема, семантема, культурема, мифологема и т.д. и т.п.), но по сути своей подобный Эйдетический эмизм – глубочайшее мистическое мироощущение, без которого наука просто мертва.

Для сравнения: если пушкинистика будет досконально изучать все нюансы «донжуанского списка» А.С. Пушкина, это будет не более, чем бульварная пушкинистика, но если помнить, как на этом настаивал Турбин (личность того же типа, что и Панов!), что Пушкин всю жизнь любил лишь одну женщину – Богоматерь (Эму, Эйдос жизни поэта), то все «реализации» этой Эмы, тот самый «донжуанский список», тут же одухотворятся и приобретут глубочайший смысл.

Личность М.В. Панова можно понять и по достоинству оценить, только имея в виду эту её специфику. М.В. Панов преподнесёт нам ещё очень много духовных сюрпризов – и как учёный, и как поэт, и, что главное, как Человек.

Илья Макаров, помогавший в последние годы М.В. Панову, вспоминает, что 21 сентября 2000 г., когда Михаилу Викторовичу исполнилось 80 лет, они с Е.А. Брызгуновой пошли к нему домой с подарками и большой открыткой в формате книги. Внутри открытки, посередине, были веселые добрые стишки, по краям открытка была исписана пожеланиями студентов. По дороге к Михаилу Викторовичу Илья и Е.А. купили свежайший торт, и оказалось, что он последний. Покупатели, стоявшие за ними, огорчились и свою досаду выражали нецензурной лексикой, о которой Е.А. сказала Илье: «Илья, если Вы хотите научное определение того, что Вы слышали, то это будет так: «виток варваризации» (выражение профессора ленинградского университета Б.А. Ларина, изучавшего язык нэпа), а также «эмансипация мата» (выражение д.ф.н. А. Журавлева, 1994 г.)».

Когда они пришли в квартиру Михаила Викторовича, дверь была открыта. На кухне варилась уже подоспевшая картошка в мундирах с аппетитными трещинками. Михаил Викторович спал. Илья и Е.А.

ждали за столом. В квартире было много цветов, чувствовалось, что им хорошо у Михаила Викторовича. Когда он проснулся, то очень обрадовался гостям. Рассматривая подарки и открытку, спросил: «А эти стишки Ремнёва написала» По дороге домой Илья спросил у Е.А.: «Кто такие святые» Ответ был такой: «Cвятые – это люди, которые преодолели земные искушения и много претерпели за веру». И у Ильи сразу вырвалось: «Тогда Михаил Викторович святой».

Получается, что Барнаул, Брянск, Магадан, Москва – вся Россия помнит и чтит Михаила Викторовича Панова.

Мы не смогли приехать на конференцию, но душой мы вместе с Вами.

Доцент кафедры общего и сравнительно-исторического языкознания филологического факультета МГУ им. М.В. Ломоносова Елена Андреевна Брызгунова Выпускник факультета иностранных языков МГУ им. М.В. Ломоносова, кандидат технических наук, академик РАЕН Илья Сергеевич Макаров Доктор филологических наук, профессор Владимир Станиславович Елистратов Кандидат филологических наук, заведующий кафедрой русского языка Северо-Восточного государственного университета (г. Магадан) Александр Анатольевич Соколянский Эксперт Брянской лаборатории судебной экспертизы Минюста России Виталий Олегович Кузнецов I. ИЗ НАУЧНОГО НАСЛЕДИЯ М.В. ПАНОВА М.В. Панов Русский символизм: поэзия Федора СологубаПоэзия может обслуживать всё что угодно: политику, социологию, религию, философию, рекламу, но не обязана это делать.

Поэзия остается именно потому, что она независима ни от каких практических посторонних целей. Всё может делать, но если <это> поэзия, то у нее только одна обязанность – оставаться поэзией.

Если так, то надо понять ее в самой себе. А это означает обратиться к тому, как устроено художественное произведение.

Я начал говорить о том, что можно представить, что в поэзии действуют две силы, два принципа, взаимопереплетающихся, борющихся, так или иначе взаимодействующих. Это повтор контраста и повтор тождества. Вот тут я начал очень длинно, и наверно утомительно, рассказывать о том, что повтор контраста связан в звуковой стороне стиха с такими размерами, как хорей, ямб, амфибрахий, анапест, дактиль, то есть со стопными размерами, которые часто называют силлаботоническими. Эти размеры меняются, преобразуются, причем суть состоит в том, что в этот контрастный принцип организации постепенно всё сильнее проникает принцип повтора тождества. Появляются пиррихии, то есть купы тождественных безударных слогов. Постепенно размываются границы контрастов, появляются паузники, появляются различного рода отступления от метрической схемы, и идет направление в сторону свободного стиха. А что такое свободный стих Это стих, основанный на тождестве, стих, основанный на том, что тождественны друг другу такты, фонетические слова – ударный слог, а вокруг него безударные. Значит, идет как бы движение навстречу друг другу: силлаботонический стопный размер постепенно сдает свои позиции, преобразуется, идя навстречу тактовику, а тактовик постепенно приобретает всё большую силу.

Лекция прочитана 2 октября 1996 г. в Московском открытом педагогическом институте (ныне Московский государственный гуманитарный университет им. М.А. Шолохова). Записана на магнитную пленку и расшифрована А.Э. Цумаревым; подготовлена к печати А.Э. Цумаревым и Л.Б. Парубченко.

Публикуется впервые.

Вот я на одном ярусе пытался это вам показать. Можно было бы это показать и на других ярусах: на словесном, на образном, что есть две силы: повтор контраста – повтор тождества, и они взаимодействуют. На этом я кончаю свое вступление и хочу с вами говорить о символистах.

Символистов русских обижают, говорят: «Ну! Это подражатели французских символистов». На самом деле исторически это именно так. Во Франции символисты появились в поэзии в середине XIX века, а у нас в конце XIX века, в 90-е годы. Поэтому говорят: «Наши подражали французам». Но это совершенно не так.

Движение символистов русской поэзии было глубоко своеобразно и возникло из органического развития русской поэзии. Вот уже у Фета: Фет творил в течение почти всего XIX века, но в 80-е годы в его творчестве появились явные мотивы, которые очень близки к символистам. Так органически из русской поэзии стали развиваться мотивы символизма. Это было органическое самодвижение русской поэзии. Русские поэты-символисты не подражали французским символистам, хотя очень много их переводили, талантливо, проникновенно.

Что же такое символизм Это поэзия, которая, очевидно, высоко ценит символ. А что такое символ А символ – это видоизмененная метафора. Но в таком случае, что же такое метафора А метафора – это видоизмененное сравнение. Вот здесь придется объяснить, что такое сравнение. Объяснять нечего: это построение «как – так».

Два объекта сравниваются. Один принадлежит тексту, он вытекает из текста, он впаян в текст, а другой привносится в текст. Для чего Для образного претворения того, что сравнивается. Юрий Карлович Олеша говорил, что если забудется вся поэзия человеческая, если вся она рухнет в какое-то небытие, то последнее, что уцелеет, будет сравнение: «Ее глаза были как звезды». Иначе говоря, Олеша считал, что любовная лирика – это наиболее исконное, наиболее глубокое проявление поэзии, а в этой любовной лирике основа – сравнение любимой. «Ее глаза были как звезды».

Вот сравнение в высшей степени трафаретное, всем известное, по мнению Олеши, наиболее устойчивое, живучее, сравнение «как – так»: как красивы звезды, так красивы ее глаза. Что будет, если мы оставим то, что сравнивается, а то, с чем сравнивается, уберем, по принципу «попробуй догадайся» «Сияют ее глаза». Значит, я убрал то, с чем сравнивается. А можно наоборот: уберу сравниваемое, а оставлю сравнитель: «Сияют ее звезды». Вот это метафора. Если есть А – то, что сравнивается, и Б – с чем сравнивается, то остается только Б. Это метафора. А если метафору сделать многозначной, получится символ. Значит, символ – это многозначная метафора.

Вот мы с вами подошли к тому орудию, которым работает символизм.

Начнем с творчества Федора Сологуба. Удивительно, что у Федора Сологуба нет отчества, потому что это псевдоним. Пришел он, молоденький Федор Кузьмич Тетерников, и говорит: «Вот у меня стихи». Стихи понравились: «Напечатаем. А как подписать» «Ну, Федор Тетерников». «Ой-ой-ой! Под такой подписью не пойдут стихи. Тетерников – это что за безобразие! Вы будете Сологуб».

И вот, значит, дали ему псевдоним Сологуб, и стал он Сологуб.

Очень неудачно. Почему А в XIX веке уже был один Соллогуб – Владимир Соллогуб, известный очень автор, которого хвалил Белинский. В гоголевской традиции – Владимир Соллогуб, с двумя «эль». А этот, наш Сологуб, символист, он с одним «эль». Получилась большая путаница. И тот Соллогуб, и этот Сологуб, но по дороге потеряли одно «эль». Так или иначе есть Федор Сологуб.

Федор Сологуб – один из старших символистов. Есть старшие символисты, из них центр – это Федор Сологуб, Константин Бальмонт и Валерий Брюсов. О других символистах я скажу потом (я о них о всех немножко скажу), но хочу подробно из старших символистов остановиться на Федоре Сологубе и на Валерии Брюсове. Я хочу, чтобы вы полюбили Федора Сологуба, хотя понимаю, что и мне трудно будет вас влюбить в Сологуба, и Сологубу будет трудно вас завоевать, потому что это поэт другого совершенно мира.

Но к поэзии можно обращаться не только затем, чтобы себя увидеть, но и затем, чтобы примкнуть к какому-то чужому духовному миру.

Николай Гумилев говорил: «Мир Сологуба – это пустыня, в которой не на чем остановиться». Видите, как безрадостно. Уже акмеисты говорили о Сологубе как о чужом для них человеке. Но бывает так, что происходит кругооборот, и вдруг то, что было чужим, и то, что было далеким, через какой-то промежуток <времени> становится близким4. Я попытаюсь (удачно или нет – будет видно) сделать вам понятным, если не близким, творчество Сологуба.

В качестве зачина я хотел бы прочесть вам стихотворение «Ангел благого молчанья». Вообще, в русской иконописи есть такая икона – «Ангел благого молчанья». На ней изображен ангел с суро В угловые скобки помещены отсутствующие в звучащем тексте слова. Знаком <…> обозначены купюры, сделанные лектором в стихах, а также фрагменты текста, которые не удалось расшифровать (примечание публикатора. – А.Ц.) во сдвинутыми устами (а иногда даже палец приставил к устам).

Вы знаете: монахи давали обет молчания, считалось, что уйти от суеты (а слово – это суета) – это угодно Богу. Но Сологуб не описывает эту икону, а у него Ангел <благого> молчанья – это символ, то есть образ, который имеет множество истолкований, и их исчерпать нельзя. Хочу, чтобы вы сразу обратили внимание на то, как гармоничен мир Сологуба. (Читает медленно, слегка растягивая слова.) Ангел благого молчанья, Тихий смиритель страстей, Нет ни венца, ни сиянья Над головою твоей.

Кротко потуплены очи, Стан твой окутала мгла, Тонкою влагою ночи Веют два легких крыла.

Реешь над дольным пределом Ты без меча, без луча, – Только на поясе белом Два золотые ключа.

Друг неизменный и нежный, Тенью прохладною крыл Век мой безумно-мятежный Ты от толпы заслонил.

В тяжкие дни утомленья, В ночи бессильных тревог Ты отклонил помышленья От недоступных дорог.

Кто же этот Ангел благого молчанья Это образ вдохновенья, т.е. какая-то вариация образа Музы Да, возможно.

Тенью прохладною крыл Век мой безумно-мятежный Ты от толпы заслонил.

Создавать настроение вдохновенья – это дело Музы.

Ты отклонил помышленья От недоступных дорог.

Это образ Музы. А может быть, это просто образ внутренней сосредоточенности, погруженности в себя Вполне возможно.

А может быть, это посвящено просто любимой женщине Друг неизменный и нежный… Век мой безумно-мятежный Ты от толпы заслонил.

Так, как может любовь заслонить от безумно мятущейся толпы, сосредоточить всё внимание на любимом человеке. А может быть, это отказ от повседневности, это затворничество И так вы можете разгадывать это стихотворение очень и очень долго, но все истолкования исчерпать невозможно.

Кротко потуплены очи, Стан твой окутала мгла.

Это таинственный образ.

Тонкою влагою ночи Веют два легких крыла.

Опять тема таинственности, загадочности.

Ты без меча, без луча.

Это не воинственный образ, это не образ проповедника, который просвещает.

Только на поясе белом Два золотые ключа.

Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 33 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.