WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 14 | 15 || 17 | 18 |   ...   | 33 |

соч.: 360], о реакции коллег на это открытие, о трудности самому «открывателю» признать аналогичные оттенки у других гласных (трудный путь открытий!). Сорадуется открытиям! М.В. Панов мечтал написать историю языкознания как историю развития лингвистической мысли.

12. Фонетика в исследованиях М.В. Панова предстает живой, богатой, радостной. Не только потому, что он ее любит (у него есть стихотворение «Целебное действие звуков»), но в большой мере благодаря языку, которым он пишет. Образное научное мышление Михаила Викторовича проявляется и в неповторимом стиле его трудов. А.А. Реформатский писал, что Панову свойственна «стилистическая афористичность изложения», «художественный прием детективного уклона». Таков его научный язык, облекающий глубину научной мысли в четкое, прозрачное, ясное изложение.

Это неповторимо-яркий, раскованный, сугубо индивидуальный язык. В научном языке Панова строгая точность – и яркая образность, сплав науки и искусства. Казалось бы, совмещение несовместимого, однако такое естественное в его творчестве. Покажу это на примере из орфоэпии. В книге «История русского литературного произношения» М.В. Панов так говорит об орфоэпической ситуации после Октябрьской революции: «Если до революции русский литературный язык – это большое озеро (с проточной водой – пополняемое из народной речи), то теперь он – море. <…> Не стал бы он Сивашским морем. Опасность «осивашивания» до сих пор велика» [Панов 1990: 17]. – Развивает образ. О состоянии орфоэпии в 30–40-е гг. пишет: «Причин такого орфоэпического запустения, несомненно, много. Одна из главных – отсутствие орфоэпической Горы. Болоту не по чему равняться. Нет общественно признанного, общезначимого авторитета в области культуры произношения» [Там же]. А это – о театре в 60-е гг.: «Звук остался на задворках» [Указ. соч.: 58]. О современной сцене: «Разброд ведь там стоит страшный, и это затрудняет художественное воздействие произношения» [Указ. соч.: 64]. Целый развернутый образ, в котором слышится боль за судьбу литературного языка.

Библиографический список 1. Бархударова Е.Л. Русский консонантизм. Типологический и структурный анализ. М., 1999.

2. Земская Е.А., Крысин Л.П. Московская школа функциональной социолингвистики: итоги и перспективы исследований / Институт русского языка им. В.В. Виноградова РАН. М., 1998.

3. Каленчук М.Л. Об устойчивости орфоэпического навыка // Жизнь языка. К 80-летию М.В. Панова. М., 2001. С. 165–171.

4. Новиков Вл. Сеятель очей. М.В. Панов – литературовед // Язык: система и подсистемы. К 70-летию М.В. Панова. М., 1990. С. 130–139.

5. Панов М.В. История русского литературного произношения XVIII–XX вв.

М., 1990.

6. Панов М.В. О двух типах фонологических систем // Проблемы лингвистической типологии и структуры языка. Л., 1977. С. 14–24.

7. Панов М.В. О русской орфоэпии // Русский язык в национальной школе. 1971. №3. С. 8–16.

8. Панов М.В. Русская фонетика. М., 1967.

9. Панов М.В. Современный русский язык. Фонетика. М., 1979.

10. Панов М.В. Сценическая речь и театральные системы // Русское сценическое произношение. М., 1986. С. 20–33.

11. Панов М.В. Фонетика // Современный русский язык / под ред. В.А. Белошапковой. 3-е изд. М., 1997. С. 54–189.

Ж.В. Леонова О «принципиальном» подходе к орфографии в работах К.Г. Житомирского и М.В. Панова Принципы правописания, преподавание орфографии Abstract. The given article reveals the analyses of the works of K.G. Zhitomirsky and M. V. Panov. In these works authors show the theoretical aspects of orthography in the light of practical spelling.

Обучение должно быть научным.

М.В. Панов В современных учебных и методических пособиях по русскому языку, в «Правилах русской орфографии и пунктуации», на которые опираются эти пособия, теоретическим основам орфографии уделено довольно скромное место, в то время как именно принципы являются основой правописной системы. Для полного и глубокого усвоения орфографии необходима мотивированная теоретическая база, понимание системного характера русской орфографии.

Чтобы овладеть навыками грамотного письма, учащиеся должны уметь в отдельном орфографическом правиле увидеть звено общей системы, в основе которой находятся принципы. Современные методики и учебные пособия по орфографии не отражают научного подхода при обучении грамотному письму: каждое правило не рассматривается как звено единой орфографической системы, а изучается автономно. В связи с этим особую ценность представляют работы К.Г. Житомирского «Молох ХХ века» и М.В. Панова «И всётаки она хорошая!», в которых авторы детально и конструктивно дают развёрнутый ответ на вопрос: «Как сделать орфографию простой, которой удобно пользоваться пишущим и читающим» Значимость и актуальность работ К.Г. Житомирского и М.В. Панова заключаются ещё и в том, что концептуальные вопросы, касающиеся теории орфографии, рассматриваются и освещаются авторами через призму педагогического опыта, реальной правописной практики.

Монография учёного-филолога, талантливого педагога и психолога Константина Григорьевича Житомирского «Молох ХХ века» явилась одной из самых «кричащих» о необходимости пересмотреть программу и методику преподавания школьного курса орфографии в начале ХХ столетия, а вместе с этим и теоретические вопросы русского правописания.

Через полвека после выхода в свет работы К.Г. Житомирского издаётся книга Михаила Викторовича Панова «И всё-таки она хорошая! Рассказ о русской орфографии, её достоинствах и недостатках», в которой автор в научно-популярной форме представил теоретический анализ русской орфографии и дал развёрнутые ответы на следующие вопросы: «Какие орфографические принципы надо использовать, чтобы добиться в разумных пределах единообразного написания каждой морфемы Как сделать, чтобы не надо было зазубривать каждую орфограмму Как создать письмо, не требующее трудных наблюдений над звуками, простое и доступное для всех» [Панов 1964:126].

В названиях названных работ прослеживается антонимичность, противоположность в самом подходе к предмету обсуждения – орфографии. Заголовок книги К.Г. Житомирского «Молох ХХ века» (1915) читается как приговор, вынесенный орфографическому режиму начала прошлого века, название пособия М.В. Панова «И всё-таки она хорошая!» (1964) звучит как оправдание и надежда на преодоление «беспринципного» подхода к русскому правописанию. И создаётся ощущение, что вопросы, поставленные К.Г. Житомирским в начале ХХ столетия, были разрешены во 2-й половине того же века в работах М.В. Панова. «Настоящая битва с традиционностью началась у нас в начале нашего века. И сквозь традиционность пробивался, еле брезжил фонемный принцип письма» [Панов 1964: 128, 134].

Несмотря на разницу в подходах к орфографической системе, в теоретических установках обоих языковедов прослеживается достаточное количество схожих положений относительно изучения курса правописания в средней школе и преодоления орфографического разнобоя, существовавшего в методической и учебной литературе начала ХХ в. и имеющего место быть в современных пособиях по русскому языку. «Всякая реформа правописания должна заключаться только в упрощении. Упрощение может быть достигнуто только тогда, когда в правописании будет как можно меньше исключений из общих правил. Общие же правила заключаются в том, чтобы к аналогичным явлениям в письме применялся один и тот же орфографический принцип, а не два, даже четыре <…>, как теперь [Житомирский 1915: 84]. «Сила орфографии в единстве» [Панов 1964: 45].

Отметим, что работа К.Г. Житомирского адресована прежде всего лингвистам-теоретикам, а научно-популярное пособие М.В. Панова разработано для учащихся, но манера изложения, подача материала у обоих авторов достаточно схожи: научные постулаты излагаются доступным языком и не лишены эмоциональности, даже некоторой страстности при обсуждении вопросов преподавания орфографии в школе. «Наше правописание беспринципно, т.е. не то что не имеет принципов, а сознательно их нарушает на каждом шагу, не заботясь о последствиях» [Житомирский 1915: 87]. «Разумное правило крепко держится на ногах… Нелепое правило требует всяческой помощи и защиты. Если из него, из нелепого, будут ещё всякие исключения, то ему не устоять» [Панов 1964: 154].

Своеобразной доминантой в монографии Житомирского является мысль о том, что учителя, а вслед за ними и учащиеся затрачивают слишком большие, часто необоснованные, непроизводительные и бесцельные усилия на изучение трудных, нередко противоречивых установок орфографии: «Трудно понять логику орфографии:

то она апеллирует к славянскому языку, то к неправильной русской форме, то отвергает обе, потому что реформатору показалось, что он придумал нечто необычное и умное» [Житомирский 1915: 167].

И цель Житомирского – представить теоретические постулаты, исходя из которых орфография может быть упрощена. В основе орфографической системы автор видел три ведущих принципа: фонетический, этимологический и исторический. По мнению К.Г. Житомирского, орфография необходима как наука лишь для определения принципов правописания: «Если орфография обращена в науку, то только для решения вопроса, в каких случаях нужно отдать предпочтение одному принципу перед другим» [Житомирский 1915: 63].

М.В. Панов доказывает, что русское письмо построено на фонемном основании. «Насквозь фонемна наша орфография, <…> но с некоторыми, не всегда обоснованными остатками традиционности» [Панов 1964: 127, 134. Курсив мой. – Л.Ж.].

Основная установка обоих авторов: орфография должна быть у д о б н о й и для пишущих, и для читающих: «Правописание имеет смысл лишь постольку, поскольку оно облегчает взаимное понимание пишущих и читающих» [Житомирский 1915: 67]. «Орфография – полезная, необходимая вещь, она помогает быстро, легко читать и без помех усваивать содержание прочитанного» [Панов 1964: 38].

В то время как вышла книга М.В. Панова «И всё-таки она хорошая!», на страницах журнала «Русский язык в школе» развернулась полемика по поводу действующих правил орфографии: в редакцию поступали статьи учителей, методистов и многочисленные письма читателей. Все авторы единодушно выступили за упрощение нашего правописания. «В целом предложения, высказанные участниками дискуссий, затрагивают широкий круг проблем, продиктованы стремлением улучшить русское правописание, облегчить его изучение…» [Обзор 1963: 101]. Некоторые педагоги-практики предлагали включить в программу изучение принципов правописания при повторении курса орфографии в старших классах.

Эта полемика на страницах печатных изданий подтверждала актуальность и целесообразность взглядов М.В. Панова на системное устройство русского правописания.

И Житомирский, и Панов подчёркивают, что обучение грамотному письму возможно только при осознанном подходе к грамматическим правилам. А осознавать – значит понимать теоретические основы русского письма. «Правописание должно быть удобно. Оно должно как можно меньше тормозить мысль пишущего…» [Житомирский 1915: 205]. «Опора на современную лингвистическую теорию позволяет воспитывать у детей умение вдумываться, догадываться, понимать, доказывать, рассуждать – т.е. дает простор для их интеллектуального развития» [Программа 1997: 3].Следует отметить, что теоретические идеи М.В. Панова нашли отражение в учебнике русского языка, написанном под его руководством [Русский язык 1995].

Но и современная орфографическая действительность не устранила всех противоречий, на которые указывали в начале прошлого столетия К.Г. Житомирский, а во второй половине ХХ столетия – М.В. Панов. Интересы обучения требовали и требуют устранения необоснованных трудностей и противоречий при изучении правописания, и главным принципом должен считаться принцип мотивированности и целесообразности орфографических правил. «Русская орфография хороша, а может быть ещё лучше. Беречь её надо – и осторожно, с толком улучшать» [Панов 1964: 164].

С каких бы позиций ни решались вопросы орфографии, очевидно одно, что будущее орфографии – за теоретически обоснованными, научно оправданными правилами, в основе которых – последовательно применяемые на практике принципы, и поэтому работы и взгляды К.Г. Житомирского и М.В. Панова представляют интерес при изучении системного устройства русской орфографии и являются актуальными при разработке методик обучения правописанию на современном этапе развития лингвометодической мысли.

Библиографический список 1. Житомирский К.Г. Молох ХХ века. М., 1915.

2. Обзор статей и писем по вопросам орфографии // Русский язык в школе. 1963. №5. С. 91–101.

3. Панов М.В. И всё-таки она хорошая! М., 1964.

4. Правила русской орфографии и пунктуации. М., 1956.

5. Программа по русскому языку для средней школы / под ред. М.В. Панова. М., 1997.

6. Русский язык : учебник для средней школы. 5 класс / под ред. М.В. Панова. М., 1995.

И.М. Логинова О «вопросительной» и «восклицательной» интонации в научной и школьной грамматике Интонация, коммуникативный тип, описание и обучение.

Abstract. This article describes the development of the russian intonology and the interpretation of “interrogative” and “exclamatory” sentences in russian grammars and manuals.

На заре развития отечественной интонологии поиски интонационных типов осуществлялись в связи с семантико-синтаксическими моделями высказывания, с учетом его цели (коммуникативного типа), смыслового соотношения частей, тема-рематических отношений, места ключевых слов, эмоционального состояния говорящего и т.п.

Так, уже А.М. Пешковский относит русскую интонацию не к фонетике, а к грамматике и называет, с одной стороны, повествовательную, вопросительную, повелительную и восклицательную интонации [Пешковский 1956: 48, 170], с другой – объяснительную, предупредительную, перечислительную, условную и т.п.

интонации [Указ. соч.: 43, 470–472]. При этом он выделяет «интонационные единицы речи»: «фразу» и «частичную фразу» (будущую синтагму) [Указ. соч.: 459–460] и формулирует известный сейчас всем взаимокомпенсационный «принцип замены» интонационных и лексико-грамматических средств выражения значения звучащего высказывания [Указ. соч.: 49–52].

Н.С. Трубецкой разграничивает словесное ударение (словоразличительную просодию) и интонацию (фразоразличительную просодию) и говорит о типах фразовой интонации: предупредительной (незавершенной), завершающей, вопросительной, перечислительной, интонации вводных слов и предложений и при этом отмечает очень тонкие семантические различия в разном характере повышения тона при вопросительной, перечислительной и предупредительной интонации в русском высказывании [Трубецкой 2000: с. 235].

Pages:     | 1 |   ...   | 14 | 15 || 17 | 18 |   ...   | 33 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.