WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 13 | 14 || 16 | 17 |   ...   | 33 |

С.М. Кузьмина М.В. Панов – фонетист Фонетика, фонология, типология фонетических систем, социолингвистика, история языка поэзии, орфоэпия, история науки фонетики Abstract. The author analyses M. Panov’s scientific contribution to Russian phonetics.

Тот не лингвист, кто ни разу не увлекался фонетикой.

Д.Н. Ушаков 1. Ученик основателей Московской фонологической школы Р.И. Аванесова, В.Н. Сидорова и А.А. Реформатского, М.В. Панов начинает свой научный путь с исследования фонетики: его кандидатская диссертация посвящена заударному вокализму. Фонетика и фонология и в дальнейшем занимают в научной работе Михаила Викторовича особое место, представляя, по его словам, опытное поле языкознания, на котором испытываются новые идеи. Русская фонетика исследовалась М.В. Пановым в разных аспектах: теоретическом и нормативном, системном и функциональном, синхронном и историческом (в микро- и макродиахронии), в социолингвистическом и эстетическом (фонетика художественной речи, сценическое произношение).

2. В фонетических работах М.В. Панова находят отражение и получают развитие все центральные вопросы фонетики и фонологии: о языковой системе (он расширяет и уточняет это понятие), об «атоме» фонемной системы (фонема или дифференциальный признак), проблемы слога, пограничных сигналов, фонетической стилистики, понятия позиции и нейтрализации. Можно назвать немало направлений фонетических исследований, успешно развиваемых в современной лингвистике, начало которым положил Михаил Викторович. Это изучение локальных разновидностей литературного языка; фонетическая стилистика; описание различных фонетических подсистем, выделение которых обусловлено: 1) лексически – подсистемы необщеупротребительных, редких слов; терминов;

2) грамматически – подсистемы служебных слов, флексий, междометий; 3) функционально – подсистема поэтической речи; разговорного языка; подсистемы, обусловленные социальными факторами.

3. В 60-е гг. в Институте русского языка РАН под руководством М.В. Панова развернулось целенаправленное изучение языковой, в том числе фонетической вариативности. Под его руководством и при активном авторском участии были написаны работы, возродившие традиции социолингвистики, в том числе социофонетики. Эти работы на многие годы определили направление исследований в этой области не только в Институте русского языка, но и во всей русистике.

М.В. Панов разработал теорию языковых антиномий, лежащих в основе спонтанного развития языка, а также методику массового обследования языковых (в том числе фонетических) вариантов, позволившую описать взаимодействие внутриязыковых и социальных факторов (в частности, возрастных и территориальных) как в развитии языка, так и в его функционировании на данном этапе. По образцу составленного им «Вопросника по современному русскому литературному произношению» (М., 1960) и «Вопросника по современному русскому литературному произношению: Для деятелей театра» (М. 1964) были созданы вопросники для широкого исследования вариативности в других языковых областях – в морфологии, словообразовании, в лексике. На основе обработки собранного материала была написана фундаментальная коллективная монография в 4-х книгах «Русский язык и советское общество. Социолого-лингвистическое исследование» (М., 1968), послужившая стимулом для развертывания работ в области социолингвистики и заложившая основы новой школы – Московской школы функциональной социолингвистики (подробнее см. [Земская, Крысин 1998]).

Это социолингвистическое исследование имеет колоссальное значение еще и потому, что дает возможность с единых теоретических позиций и на основании одной методики описывать состояние русского языка на последующих этапах его развития. Результаты обработки данных вопросников по произношению и теоретическое осмысление их легли также в основу сборников «Развитие фонетики современного русского языка» (М., 1966; 1971), коллективной монографии «Русский язык по данным массового обследования» (М. 1974), «Социально-лингвистические исследования» (М., 1976).

Виртуозно составленный Михаилом Викторовичем текст для фонетической записи – знаменитый «Антоныч», в котором собраны все фонетические варианты середины ХХ в., также послужил, наряду с вопросниками, основой для собирания массовых данных о произношении. Научный потенциал этих записей (они хранятся в фонотеке отдела современного русского языка Института русского языка им. В.В. Виноградова РАН) далеко не исчерпан. Текст позволяет и дальше изучать русское произношение и получать данные об устойчивости орфоэпического навыка человека на протяжении его жизни, а также собирать данные для сопоставления произношения на новых синхронных срезах. Это доказала М.Л. Каленчук.

Она предложила прочитать вслух текст «Антоныча» двадцати информантам из числа тех, кто прочитал этот текст перед микрофоном в 60-е гг. и, проследив динамику их произношения, сделала выводы о степени устойчивости орфоэпического навыка [Каленчук 2001].

4. Монография М.В. Панова «Русская фонетика» (М., 1967) содержит всеобъемлющее описание фонетического яруса русского языка. Это своего рода фонетическая энциклопедия. В ней впервые дается последовательное описание русской фонетики в синтагматическом и парадигматическом аспекте. Книга соединяет в себе тончайшие, микроскопически-точные наблюдения и широкие теоретические обобщения.

5. Пафос фонологической теории Михаила Викторовича – наведение мостов между московской и пражской фонологическими школами, осмысление и снятие противоречий между ними. В фонологической теории МФШ на ранних этапах ее развития была заложена возможность разного понимания фонемы: с одной стороны – как единицы, из которой принципиально невыделимы ее акустические или артикуляционные элементы (на этом настаивал В.Н. Сидоров), а с другой – как единицы, состоящей из элементарных признаков – дифференциальных и интегральных (А.А. Реформатский).

Именно в целях преодоления этого противоречия Р.И. Аванесов «расщепил» понятие фонемы: кратчайшая звуковая единица в составе словоформы (сильная и слабая фонема) и кратчайшая функциональная единица в составе морфемы (фонемный ряд).

М.В. Панов предлагает другое решение. Исходя из двух разных функций звуковых единиц – различать и отождествлять значимые единицы языка (при этом различать – удел синтагматики, отождествлять – парадигматики), Михаил Викторович постулирует две функциональные единицы: фонему, или идентификатор, назначение которой отождествлять значимые единицы языка, и дифференциатор, назначение которого различать значимые единицы языка.

Фонема как языковая единица, представленная рядом позиционно чередующихся звуков, не имеет дифференциальных признаков, дифференциатор же как ряд звуков, имеющих одинаковую функциональную характеристику, определяется набором различительных признаков [Панов 1997: 138–139]. Эта теория (поистине теоретический прорыв) снимает противоречия между двумя крупными фонологическими школами.

6. М.В. Пановым разработана оригинальная типология фонетических систем, основанная на противопоставлении систем преимущественно синтагматических и систем преимущественно парадигматических. Важной является мысль, что синтагматические системы дают громоздкое описание, из которого к тому же не всегда может быть выведена парадигматическая организация фонетики. Напротив, из парадигматических законов фонетики легко выводятся ее синтагматические законы [Панов 1977]. Плодотворность этой теории была подтверждена в исследовании Е.Л. Бархударовой, основанном на типологической концепции Панова и проведенном на материале русского консонантизма с привлечением фонетики таких типологически разных языков, как английский, испанский и венгерский [Бархударова 1999].

7. В фундаментальном исследовании М.В. Панова «История русского литературного произношения ХVIII–XX вв.» (М., 1990) развертывается богатейшая картина сменяющих друг друга произносительных эпох. На основе филигранно разработанной им методики, с помощью изобретательных способов привлечения уникального материала решается задача, кажущаяся невыполнимой при понятном отсутствии записей звучащей речи: реставрируется произношение ХVIII–XIX вв. Автор ставит перед собой и решает широкий круг задач: 1) показывает реальную картину изменения русского литературного произношения за последние три века; находит языковые законы, которые определяют русское произношение в каждую эпоху, в каждое изучаемое столетие; сопоставляет эти законы, чтобы понять, имеют ли изменения общее направление, последовательность, единство развития; определяет степень обусловленности произносительных изменений внешними (социальными) воздействиями на язык и внутренними законами языка; определяет роль этих наблюдений при рассмотрении общих проблем развития языка.

При подчеркнуто простой композиции: все главы написаны по одному плану – в книге всесторонне характеризуются пять синхронных срезов, в которых автор обнаруживает восемь фонетических систем. М.В. Панов первый разработал в этой книге жанр фонетических портретов: Петра I, М.В. Ломоносова, О.О. Садовской, Е.Т. Турчаниновой, В.Н. Рыжовой, В. Яхонтова, А. Вознесенского).

Этот жанр был подхвачен разными исследователями.

8. Михаила Викторовича всегда привлекало исследование русской речи в ее эстетической (поэтической) функции. Это ярко проявляется и в книге «История русского литературного произношения ХVIII–XX вв.», где дается характеристика художественной речи каждой произносительной системы, и в других работах. В статье «Сценическая речь и театральные системы» [Панов 1986] он рассматривает влияние на сценическое произношение концепции, лежащей в основе данной театральной системы. Он прослеживает, как в сценической речи «скрещиваются законы языка… и законы искусства», как ведущая языковая функция проявляется в сценической речи актеров. У театра представления (Малый театр) установка на социально-типовое в речи персонажа, у театра переживания (МХАТ) «на первое место выдвинута функция индивидуально-характерологическая…» [Указ. соч.: 29]. Е.Вахтангов в своей театральной системе на первый план выдвигает волевую функцию, функцию воздействия на слушателя; (хотя активной была и функция индивидуально-характерологическая …» [Указ. соч.: 32]. Это пионерская работа М.В. Панова. К сожалению, осталась ненаписанной «обещанная» читателям, задуманная Михаилом Викторовичем статья о фонетике в театрах Мейерхольда и Таирова.

9. Поэтическая фонетика. В 79–80-е гг. М.В. Панов вел спецкурс в МГУ, а позже в Открытом педагогическом институте по истории языка русской поэзии XVIII–XX вв. Многие помнят, что это было большим событием в культурной жизни Москвы, лекции вызывали огромный интерес не только у студентов, но и у широкого круга научно-творческой интеллигенции. Этот курс получил лишь частичное отражение в статьях Михаила Викторовича, между тем он дает основание говорить о новаторском вкладе М.В. Панова в теорию стиха. М.В. Панов ставит задачей выявить внутренние закономерности «саморазвития» поэзии и видит их в сам в ее внутреннем строе. В своих лекциях анализ поэтического языка каждого поэта Михаил Викторович начинал с фонетического яруса, затем переходил к словесному и образному. «Общие закономерности звукового яруса по-своему реализуются в ярусе словесном, в особенностях словоупотребления и семантических преобразованиях внутри слова. Наконец, все это находит соответствие в строении образного яруса, прежде всего – в образе лирического героя и в художественном образе мира» – так определил подход М.В. Панова к анализу языка поэзии В.И. Новиков [Вл. Новиков 1990: 134].

10. Большое место в творчестве М.В. Панова занимает орфоэпия – произносительная сторона литературного языка – языка культуры. Он убежден, что «в орфоэпии прогрессивен традиционализм». «Задача разумного орфоэпического воздействия на язык, – пишет он, – не торопиться принять, узаконить, рекомендовать произносительное новшество. <…> Только человек, выключенный из культуры, может радоваться тому, что орфоэпические нормы быстро меняются» [Панов 1979: 200]. Поэтому при выборе вариантов [ж:] – [ж’:] (ви[ж:]ать – ви[ж’:]ать) «прав будет орфоэпист, указав на существование обеих норм в современном русском языке; не надо торопиться убить норму, которая делает живыми поэтические тексты прошлого» [Там же]. Таким образом, М.В.Панов провозглашает культурно-исторический подход к орфоэпии. Исходя из приоритета этой установки, он предлагает такие критерии оценки орфоэпических вариантов. «Норма предпочтительна, если она:

а) отвечает традиции литературного языка;

б) соответствует объективным законам развития языка;

в) распространена;

г) соответствует орфографии».

Каждому из критериев приписывается условный индекс в соответствии со значимостью критерия. Самым сильным признается верность традиции – индекс этого критерия 20, однако оговаривается, что «если традиция не глубокая (сравнительно с конкурирующей нормой), то индекс должен быть уменьшен вдвое (А : 2 = 10).

Критерий соответствия объективным законам развития языка получает индекс 8, критерий распространенности – тоже 8 с оговоркой, что если норма распространена, но не господствует (ею пользуются 30–40–50 процентов говорящих), то индекс 4». И, наконец, индекс соответствия орфографии – 5 (Панов 1971). Этот критерий важен, так как приходится признать, что орфография влияет на устойчивость или на подтачивание орфоэпических норм. Например, при изменении написания танцовать на танцевать быстрое распространение получило и стало преобладающим произношение тан[цы]вать.

Авторы разных словарей при выработке и уточнении рекомендаций руководствуются разными критериями выбора одного из вариантов, чаще всего – его распространенностью. Между тем, по словам М.В. Панова, ошибка не перестает быть ошибкой, даже если она очень распространена. Не случайно при оценке орфоэпических вариантов критерию распространенности М.В. Панов приписывает меньший условный индекс (в соответствии с его значимостью в иерархии критериев), чем критериям соответствия традиции литературного языка и соответствия объективным законам развития языка.

11. М.В. Панов – историк науки фонетики. Истории лингвистических воззрений в области фонетики и фонологии посвящен специальный раздел в его «Русской фонетике» (1967), где отражено становление фонетических идей. Ему интересно следить за возникновением и развитием научной мысли, за трудным ее путем (трудным, потому что трудно освободиться от привычного взгляда [Панов 1967: 371]), за сомнением открывателя, за реакцией современников. Например, он прослеживает путь развития фонологических взглядов Бодуэна де Куртене [Указ. соч.: 372], пишет об открытии Гротом в 1847 г. различия между двумя оттенками э [Указ.

Pages:     | 1 |   ...   | 13 | 14 || 16 | 17 |   ...   | 33 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.