WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 11 | 12 || 14 | 15 |   ...   | 33 |

Период 60-х в русском языке отмечен многими орфографическими событиями, и ключевым среди них, основополагающим, стало создание в 1962 г. Орфографической комиссии при Отделении литературы и языка АН СССР под председательством академика В.В. Виноградова. Орфографической комиссии предстояло разработать проект усовершенствования русской орфографии. Выражаясь словами В.В. Виноградова, – «навести порядок в уже одряхлевшей части правописания» [Виноградов 1962]. Участниками комиссии стали представители Академии наук и Министерства высшего и среднего специального образования, члены Союза писателей, Министерства просвещения и Академии педагогических наук РСФСР, ученые-языковеды, преподаватели средней и высшей школы, методисты, писатели. М.В. Панов был заместителем председателя этой комиссии, но, как известно, брал на себя большую часть работы по руководству.

За два года работы комиссией была проделана большая теоретическая и экспериментальная работа, и в сентябре к обсуждению уже были представлены «Предложения по усовершенствованию русской орфографии», изданные отдельной книгой (М., 1964.) и опубликованные с незначительными редакционными уточнениями в нескольких периодических изданиях: Известия. 1964. №228, 229;

Учительская газета. 1964. 24 сент.; Русский язык в национальной школе. 1964. №6. С. 4–52; Начальная школа. 1964. №11. С. 86–90. и др.

В предисловии к проекту «Предложений» сообщалось, что существующая система правил русской орфографии и пунктуации не нуждается в коренном пересмотре, но имеет известные недостатки, которые осложняют изучение русского языка, отрицательно сказываются на работе школ и общем уровне грамотности. Предполагалось, что после опубликования проекта нового свода правил развернется широкое обсуждение, и только после того, как будут высказаны все критические замечания и рассмотрены все предложения, новый свод правил после его утверждения правительством вступит в действие.

В этом проекте, например, вместо трудно усваиваемого в процессе обучения правила написания букв о/е после шипящих (шёлк, но шорох, чёрт, но чопорный) было предложено после всех шипящих под ударением писать букву о, а без ударения – е: жолудь, но желудей, шолковый, но шелковистый. Было предложено также писать мышь, рожь, помнишь, ешьте, печь, стричься, настежь без мягкого знака, поскольку в этих словах мягкий знак не мягкий: он лишний, так как не выполняет своей основной функции смягчения предшествующего согласного. Михаил Викторович отстаивает концепцию МФШ (он был одним из последовательных её сторонников) и предлагает также последовательное написание (в соответствии с фонематическим принципом) после ц во всех словах без исключения буквы и: цирк, ципленок, огурци, циган, циц и др.

Опубликованные «Предложения» вызвали множество откликов.

В ходе дискуссии были написаны десятки статей и тысячи писем, авторы которых выражали свое отношения к идее упорядочения в целом и к отдельным предложениям проекта – в частности. В обсуждении предложений многие отклики содержали эмоциональные оценки, но не аргументы; общество обнаруживало полное незнание орфографической теории и истории, высказывая опасения возможной (в результате реформы) деформации языка. Материалы многих научных статей выступали серьезным аргументом в пользу реформы, доказывали несостоятельность опасений, что орфографические изменения вызовут изменения в языке. Как заместитель председателя комиссии М.В. Панов принимал самое деятельное участие в этой дискуссии, активной просветительской проповедью отстаивая мысль о необходимости реформы на основе фонематического принципа.

Несколько раньше, предваряя масштабную дискуссию, в которой примут участие разные слои советского общества (от академика до кочегара из Одессы), Михаил Викторович выступил со статьей «Обсуждение вопросов русской орфографии», впервые опубликованной в журнале «Вопросы языкознания» (1963. №2. С. 81–92), а впоследствии в двухтомнике его избранных трудов под заглавием «Об усовершенствовании русской орфографии» [Панов 2001].

Здесь автор отмечал фонематическую непоследовательность русской орфографии, указывал на то, что существующие 3 принципа, «капризно ограничивающие и оттесняющие друг друга», очевидно создают трудности в обучении письму [Панов 2004: 524].

1964 г. в истории русской орфографии – это пик орфографической активности. Было опубликовано более 160 разных материалов, и среди них сборники научных статей, в которые включены статьи известных ученых: «Вопросы русской орфографии»; «Проблемы современного русского правописания»; «О современной русской орфографии» (М., 1964).

Особенное место в этом ряду занимает, по определению П.С. Жедек, «увлекательная, как детектив», и «логичная, как теорема», книга М.В. Панова «И все-таки она хорошая!», изданная в научно-популярной серии (М., 1964), где автор говорит о русской орфографии, ее достоинствах и недостатках.

Создание этой книги продиктовано стремлением автора в популярной, занимательной форме изложить историю русской орфографии в ее соотношении с языком. Он вместе со своим читателем рассуждает об ее устройстве в сравнении с письменными системами других языков. Придуманный им город Какографополь (город, в котором нет единых правил орфографии) убеждает читателя в необходимости и обязательности такой орфографии, основанием которой служил бы самый надежный принцип и она была бы удобна в практике письма: «чтобы и писать легко, и читать легко, и учиться письму нетрудно». Он развенчивает удобство существующего компромисса фонетического, традиционного и морфологического принципов, отстаивая при этом права принципа фонематического.

Можно сказать, что М.В. Панов многими своими орфографическими публикациями стал рыцарем этого принципа. Далеко за пределами 60-х М.В. публикует работу «Занимательная орфография», в которой по-прежнему в популярной форме предлагает свои рассуждения об устройстве нашего языка и его орфографии, о необходимости ее приведения к фонематическому знаменателю.

В этом же году газета «Известия» (1964. №244, 246) публикует статью М.В. Панова «О силе привычки», где он по-прежнему выступает против таких дифференцировочных написаний, как мышь – шалаш, рожь – нож, циркуль – бледнолицый и др.; он убеждает читателя, что сознательное изменение орфографии в соответствии с развитием языка – это вполне закономерный процесс в орфографии любого языка. Перефразируя слова Л.В. Щербы о необходимости время от времени «чинить» письменный мундир языка (язык «в его орфографической одежде»), М.В. Панов пишет, что «орфографию время от времени надо “штопать”, иначе письменный костюм языка окажется слишком изношенным, не будет подходить языку».

Отождествление понятий язык и письмо представляется им как «давнее, постоянное и вреднейшее заблуждение». Он убеждает своего читателя в строгой фонематичности всех планируемых орфографических нововведений, утверждая мысль о том, что изменение орфографии – это всегда и везде сложный и мучительный процесс, похожий на лечение зубов: «больно, но лечить надо, потому что будет легче» (№244); что «языковеды вовсе не захватили дело усовершенствования орфографии в свои руки, а выполняют его как долг перед обществом, как свой профессиональный долг» (№246).

Кроме всего прочего, Михаил Викторович по заданию Орфографической комиссии выступил как один из главных авторов и руководитель коллективного труда, результатом которого стала уникальная книга: Обзор предложений по усовершенствованию русской орфографии: XVIII–XX вв. М. ; Л.: Наука, 1965. Это был первый и до сих пор единственный свод предложений по усовершенствованию русского письма, где обобщена деятельность орфографистов от В.К. Тредиаковского и М.В. Ломоносова до времени издания книги: то есть более чем за 2 столетия. Она основана на архивных документах, отражающих деятельность орфографических комиссий разных лет, и предложения, которые извлечены из частных писем периода орфографических дискуссий 1904–1912, 1954–1955 и 1962–1964 гг.

В книгу включены только предложения «наиболее существенные, затрагивающие написание больших групп слов» и допускающие научную аргументацию. При этом не учитывались известные в истории русского письма предложения, которые связаны с кардинальной ломкой графики: введение латиницы и пр.

Особенную ценность в книге представляет библиография, включающая более 1000 публикаций за весь период существования русской гражданской печати, и список текстов (их более 100) с отступлениями от принятой орфографии, которые стали своего рода предвестниками реформы, начатой в 1917 г., и предопределили долгий и противоречивый путь ее воплощения.

М.В. Панов – автор наиболее важных разделов этой книги, связанных со звукобуквенным аспектом письма:

Принципы русской графики и орфографии;

«Лишние буквы» алфавита;

Фонема <о> (в разделе «Передача гласных после шипящих и <ц>»).

Как и в предыдущих своих работах, здесь автор остается «рыцарем» фонологической орфографии. Это рыцарство продолжится и в более поздних его работах. Прежде всего – в экспериментальных материалах для средней школы, где предпринята попытка «спустить» научную мысль в практику школьного преподавания.

Здесь раздел «Фонетика» излагается на функциональной основе: на основе изучения ключевых понятий русской фонетической системы, понятия о позиционных чередованиях и их отражении в практике письма. Такой подход позволяет объяснить русское правописание как «целостную, закономерную, внутренне оправданную, построенную на единых основаниях систему» [Русский язык 1979: 7].

Кроме того в статье 1974 г. «О культурно-историческом подходе к орфографии», опираясь на позицию В.В. Виноградова 1964 г., говорившего о необходимости воспользоваться в работе над усовершенствованием русской орфографии «более широким и отвлеченным принципом» – принципом фонематическим, Михаил Викторович утверждается в правильности своего выбора [Панов 2004].

И, наконец, в статье 2001 г. «Усложнить, чтобы упростить» он говорит о необходимости формирования фонологического мышления и обучения письму на основе фонологического принципа [Панов 2001].

Эти две публикации, уже далеко за пределами 60-х, свидетельствуют о том, что Михаил Викторович остался непоколебим в своей орфографической теории: он за усовершенствование орфографии на основе фонологического принципа, не противоречащее культурно-исторической традиции; за преподавание на фонологической основе, которое делает орфографические навыки «сознательными, разумно усвоенными» и «убеждают ученика в ценности русской системы письма» [Панов 1999: 8].

Библиографический список 1. Виноградов В.В. Русская орфография и ее реформа // Известия. 1962.

№297.

2. Грот Я.К. По поводу толков о правописании // Современная летопись.

1862. №28.

3. Панов М.В. Об усовершенствовании русской орфографии // М.В. Панов. Труды по общему языкознанию и русскому языку. Т. 1. М., 2004.

С. 522–537.

4. Панов М.В. О культурно-историческом подходе к орфографии // М.В. Панов. Труды по общему языкознанию и русскому языку. Т. 1.

М., 2004. С. 513–521.

5. Панов М.В. Усложнить, чтобы упростить // Лингвистика и школа : мат-лы Всеросс. научно-практ. конф. 2–5 ноября 1999 г. Барнаул, 2001. С. 5–10.

6. Русский язык. Экспериментальные материалы для средней школы / под ред. И.С. Ильинской и М.В. Панова. Т. 1. М., 1979.

В.В. Каверина Проблема правописания наречий:

орфография или грамматика Современная орфография, наречия, наречные сочетания.

Abstract.The article is devoted to the problem of together or apart spelling of adverbs. The main difficulty of this rule is connected with confusion of adverbs and nouns with prepositions. The author proves the idea that check-up and using criterions of adverbialisation may limit quantity of apart spelling adverbs and simplify the rule.

Проблему правописания наречий и наречных сочетаний пытались разрешить на протяжении всего ХХ в., но она остается актуальной и сегодня, поскольку правописание наречий – одна из самых, если не самая подвижная область современной русской орфографии.

Очевидно, что дефисное написание наречий не вызывает никаких трудностей, а наиболее сложным является пункт правила, касающийся их раздельного написания.

Одной из важнейших причин нестабильности данного участка орфографической системы является включение в список наречий предложно-падежных сочетаний, бесконечно расширяющих перечни слов для запоминания в учебных пособиях и справочниках. Подвергнув данные слова проверке с использованием критериев адвербиализации, можно четко ограничить круг слов с раздельным написанием, относящихся к наречиям, что значительно упростит существующее правило раздельного их написания. Определение частеречной принадлежности наречных сочетаний осложняется тем, что «онаречивание» словоформ проходит в своем развитии разные стадии. Так, по мнению О.П. Ермаковой, адвербиализация, «имея начало, вовсе не всегда имеет завершение. Некоторым полунаречным формам, возможно, суждено остаться таковыми: на бегу, в обмен, с размаху» Ермакова 1966: 46–47.

В дипломной работе К.А. Старостиной, выполненной на кафедре русского языка филологического факультета МГУ им. М.В. Ломоносова в рамках спецсеминара «Актуальные проблемы русской орфографии: история и современность» под руководством автора статьи, был проведен грамматический анализ наречных сочетаний, пишущихся раздельно. Для этого были извлечены примеры раздельных написаний из многочисленных справочных и учебных пособий, а также из учебников трех учебно-методических комплексов. Особое внимание уделялось сочетаниям, представленным рядом однокоренных образований, а также некоторым другим, на наш взгляд, необоснованно включенным в наречные списки.

Первая попытка сформулировать грамматические критерии адвербиализации лексем была сделана в 1958 г. В.А. Добромысловым и Д.Э. Розенталем: «Мы нередко сталкиваемся с переходными случаями, с промежуточными явлениями, когда то или иное слово хотя и переходит в наречие, но этот переход еще не завершился. Обычно при решении вопроса приходится учитывать: а) возможность поставить к слову падежный вопрос или определить (пояснить) его каким-нибудь другим словом <…>, б) возможность поставить слово (существительное) в другом падеже при том же предлоге или с другим предлогом <…>, в) возможность подобрать аналогичные примеры с другими существительными (семантически близкие)» Добромыслов, Розенталь 1958:127.

Наиболее четко критерии определения категориальной принадлежности слов к наречиям были выделены Ф.И. Панковым:

1) «несклоняемость, неспрягаемость и несогласуемость, т.е. неизменяемость;

2) синтаксическое примыкание к глаголам, прилагательным, наречиям и отглагольным существительным;

Pages:     | 1 |   ...   | 11 | 12 || 14 | 15 |   ...   | 33 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.