WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 8 | 9 || 11 | 12 |   ...   | 33 |

«Нравилось ли мне в школьные годы делать домашние задания – интересуется Джерен Езтюрк. Ох уж эти домашние задания… Есть такие, что не обрадуешься! (А я школьником иногда их и не выполнял. Это строго между нами!)» И тут же в ответах детям скрыт совет учителю: домашние задания должны быть интересными: «Чувствуете разницу: скучно списывать или весело придумывать» М.В. Панов – автор нового учебника по русскому языку для средней школы. К себе строг, к своему труду и труду коллег требователен: «Учебник такая вещь: как ни напишешь – сразу понятно, что можно лучше». Отвечая на вопрос об учебнике, прямо признает, что не считает, что «умеет писать учебники», но раскрывая ведущие принципы, на которых основывались ученые-лингвисты, создавая учебник, обнаруживает глубочайшее знание вопроса, тонкое понимание детской психологии и высокую любовь к родному языку, его богатству, его красоте.

Помню, какое впечатление произвел на меня, первокурсницу, его учебник «Современный русский язык. Фонетика» (М. 1979):

удивительная простота изложения сложнейшего материала сочеталась в нем с глобальной осведомленностью во всех областях знания – графическое изображение слова, поделенного на слоги, напомнило алгебру; спектральные фотографии звучащего слова – физику, геометрические таблицы классификации гласных звуков изумили количеством и разнообразием (приведены таблицы Д. Джоунза, А.А. Шахматова, В.А. Богородицкого, Л.В. Щербы, И.А. Бодуэна де Куртенэ). У М.В. Панова внимательное и уважительное отношение к каждой из них: «Надо уметь в каждой таблице увидеть ее пафос».

В этих словах, как и в самом учебнике, и в посвящении этого труда памяти замечательного лингвиста, одного из создателей Московской лингвистической школы А.А. Реформатского, и в ответах на детские вопросы, и в общем тоне той единственной встречи – огромное уважение к человеку, к Личности.

Таким я представляю себе Михаила Викторовича Панова, таким вижу его, помню… Библиографический список 1. Русский язык // Первое сентября. 2000. №47(263).

А.Э. Цумарев Мои воспоминания о М.В. Панове Панов-лектор, любовь к языку, любовь и уважение к слушателю, мудрость.

Abstract. The author, a student of Moscow Open Pedagogical Institute, tells about his impressions from communication with M. Panov.

Мой опыт личного общения с Михаилом Викторовичем Пановым скромен: студентом я слушал два его спецкурса (о преподавании русского языка и о русской поэзии), пару раз был у него дома (один раз, вместе с преподавателем нашего института и однокурсницей, – в гостях, другой раз – передавая по просьбе коллеги научные материалы). Стоит ли говорить, что лингвисты старшего поколения, многие десятилетия близко знавшие Михаила Викторовича, работавшие с ним, несравненно проникновеннее, полнее могли бы рассказать о нем. Да и знали Михаила Викторовича очень многие.

Дерзну добавить к портрету Михаила Викторовича лишь некоторые памятные детали. Может показаться: что в них особенного Эти детали общения просты, но почему-то именно они спустя много лет встают в памяти ярко, незабвенно.

Нельзя забыть первого студенческого впечатления от квартиры Михаила Викторовича: с первого шага – книги, книги, книги! Чаепитие со сладостями, сыром, шутливые разговоры, книга Ф.Д. Ашнина, В.М. Алпатова «Дело славистов» гостям в подарок (с найденными и заботливо исправленными для нас рукой М.В. Панова издательскими опечатками)… Михаил Викторович, прославленный ученый, мог дружески поздороваться за руку со знакомым юным студентом, и даже если это было единожды – это запоминалось студентом навсегда как великая незаслуженная честь, как совершенно неожиданный подарок.

Каждому слушателю курса по методике преподавания русского языка (несколько человек) Михаил Викторович вручил свой учебник с дарственной надписью. Всех нас Михаил Викторович называл по именам, что встречалось в студенческой жизни, даже на немноголюдных спецкурсах, далеко не всегда.

На лекции М.В. Панов приходил пораньше. И вот однажды прозвенел звонок, ждем – нет его! Вскоре по лестнице к аудитории на последнем, четвертом, этаже чуть не бегом поднимается взволнованный Михаил Викторович. Что-то случилось на трамвайных путях. Причина опоздания не зависела от Михаила Викторовича.

Он был старым человеком, с больными ногами. Можно было немного поберечься, не торопиться слишком, придя – всё объяснить.

Но он торопился на лекцию… Позже я узнал, что больные ноги – от фронтовых нагрузок: в Великую Отечественную Панову-артиллеристу приходилось на себе перетаскивать тяжелые противотанковые орудия.

Мне случалось встречать больших ученых, приветливых в общении, которые, однако, были категорически против аудиозаписи их лекций. Михаил Викторович нисколько не возражал. Стол преподавателя и первая парта стояли вплотную. Не имея компактного диктофона, я ставил довольно большой магнитофон на стол Панова, чтобы запись была чище. Когда шла запись, на аппарате горел красный огонек, время от времени надо было переставлять кассету, щелкая механизмом. Терпеливо и доброжелательно, с бескорыстной щедростью Михаил Викторович относился к своему слушателю, студенту, и благодаря этому сегодня мы можем слышать неповторимый голос одного из самых замечательных лингвистов XX в., следить за течением его живой мысли, прикасаться вновь и вновь – через слово, через интонацию – к миру выдающейся личности.

К каждой лекции о русской поэзии Михаил Викторович Панов готовил раздаточный материал – тексты с обсуждаемыми стихотворениями. Он набирал их на своей домашней печатной машинке, не жалея для этого драгоценного времени. Нужные же для него самого лекционные выписки он хранил на отдельных небольших листочках в папке. Лекции эти можно назвать рассказом, свободным и одновременно целеустремленным: от лекции к лекции развивалась общая идея, выдвинутая на первом занятии, вскрывалась внутренняя, глубинная логика исторического пути русской поэзии. Есть в лекциях Панова особые вкрапления: личные воспоминания, собственные оценки явлений и событий, насыщенный смыслом юмор.

Богатство неповторимой личности Михаила Викторовича притягивало и воспитывало тех, кому выпало счастье общаться с ним.

В лекциях М.В. Панова светится любовь – любовь к языку, любовь и уважение к слушателю. Это осталось в произнесенном слове. Это неподвластно времени.

Лекции Михаила Викторовича ценны не только глубоким, оригинальным лингвистическим анализом, не только мастерством увидеть глубинное единство всех языковых ярусов стиха, но и, как кажется, в не меньшей степени – человеческой, жизненной мудростью. Так, например, начиная разговор с молодыми студентами о Сологубе, человеке с особым, непростым мироощущением, Михаил Викторович в одной емкой фразе формулирует то отношение к искусству поэзии, которое слушатель мог бы принять как надежную основу восприятия культуры вообще, более того – как основу любых здравых человеческих взаимоотношений: «К поэзии можно обращаться не только затем, чтобы себя увидеть, но и затем, чтобы примкнуть к какому-то чужому духовному миру».

Когда слушаешь рассказ Михаила Викторовича о мире какоголибо поэта, возникает ощущение, что ты идешь по новым для себя местам, сопровождаемый человеком, для которого эти места давно известны и любимы. Он охотно и умело направляет внимание спутника на самое важное, что, может быть, и не бросилось бы само в глаза.

III. ГРАММАТИКА, ОРФОЭПИЯ, ПРАВОПИСАНИЕ Д.Д. Беляев Общий алгоритм решения орфограммы «обозначение безударных гласных» Орфограмма, решение орфограммы, принцип орфографии, алгоритм Abstract. The author formulates the basic concepts of orthographic theory:

orthogram, orthogram decision, principle of orthography. The theoretical approaches are implemented on a material of the most frequent orthogram of Russian «Designation of unstressed vowels».

Плодотворное обучение орфографической деятельности требует преодоления эмпиризма. Только чётко выстроенный комплекс научных понятий и точная терминология могут служить надёжной базой для практических рекомендаций, позволяющих увидеть за разрозненными деревьями произвольных правил обширный, но целостный массив правописания.

Орфограмма – основная единица орфографической системы, имеющая множество определений [см. Беляев 2004]. И все они содержат ключевое слово «написание» (или аллограф) в значении «элемент письменного текста». Однако орфографическая система призвана не констатировать результаты деятельности пишущего, а регулировать эту деятельность. Тогда орфограмма – это проблемная ситуация, связанная с необходимостью выбора между нормативным и ненормативным написанием [Беляев 1997: 39].

По сущности решаемых проблем различаются орфограммы звуко-буквенные, обеспечивающие переход от звуков к буквам (1-й раздел орфографии), и словесные, связанные с оформлением целых или расчленённых слов (разделы 2–5). Звуко-буквенные орфограммы по источнику проблем делятся на звуковые (звук – фонема, нейтрализация гласных Г или согласных С фонем) и буквенные (фонема – буква, возможность графических нарушений).

Названия орфограмм различных типов должны отражать специфику действий, производимых пишущим:

1) «Обозначение…» (фонетических единиц: гласных [Г] / согласных [С] звуков);

2) «Написание…» (графических единиц: букв гласных БГ / согласных БС фонем, вспомогательных букв Б', прописных / строчных букв, графических слов).

Недопустимы названия типа «Правописание безударных гласных», порождённые столь устойчивым и пагубным смешением устной и письменной речи. Правда, словосочетание «обозначение звука» также есть результат свёртывания более точного выражения «обозначение фонемы / гиперфонемы, реализуемой звуком». Однако грубой ошибки мы при этом не сделаем: звуки, пусть опосредованно, но обозначаются на письме. А вот писать их (как правильно, так и неправильно) невозможно физически. Термин «правописание» следует применять в отношении знаков (морфем, слов) независимо от решаемых проблем.

Вторая единица орфографической системы – решение орфограммы. Это одна или несколько операций, приводящих к выбору нормативного написания [Беляев 1997: 40]. Каждая орфографическая операция основана на каком-либо принципе орфографии.

Выделение принципов – самая острая проблема орфографии. Существующие концепции [например, Зиндер 1987: 90–103; Иванова 1991: 79–166; Касаткин 2004: 438–448] характеризуются неполнотой и эклектичностью, дробностью и громоздкостью.

С другой стороны, никак нельзя согласиться с тем, что «…все вопросы современной орфографической теории должны получить своё решение на основе фонематической теории» [Панов [1963] 2004: 537]. Даже в идеально организованной орфографической системе будут действовать различные языковые закономерности.

Необходим компактный набор принципов, охватывающих все 5 разделов орфографии и выделяемых по единому основанию.

И это основание – не цель или причина написания, а характер факторов, используемых в решениях орфограмм:

Частные системы языка Принципы орфографии парадигматика: фонематический ФМ фонетическая; графическая синтагматика: позиционный ПЗ морфемная; деривационная;

грамматический ГМ морфологическая; синтаксическая лексическая лексический ЛК – традиционный ТР Разделы орфографии ФМ ПЗ ГМ ЛК ТР 1. Правописание морфем + + + + + 2. Слитные / раздельные / полуслит– + + + + ные написания слов 3. Употребление прописных / строч– – + + + ных букв 4. Перенос – + + – – 5. Графические сокращения – + + + + Фонематический принцип (ведущий для раздела 1) обобщает решения орфограмм, прямо отражающие фонемный состав морфем в полном соответствии с графической системой [см. Беляев 2006].

Использует 3 операции. 1. Проверка. 2. Применение презумпций (для орфограмм «Обозначение [С]»). 3. Применение графических закономерностей (для буквенных орфограмм).

Проверка – постановка аллофона в сильную позицию (не сравнение морфем! – ср. [Кузьмина 1981: 166, 171]). По силе грамматических связей между проверяемым и проверочным словом выделяются 4 типа проверки, зависящие от морфемного положения орфограммы (в скобках даны малоупотребительные возможности):

Типы ПР-1 ПР-2 ПР-3 ПР-проверки Прочие Слова Формы того Производя- однокорен- с другим Морфемы же слова щие слова ные слова корнем Корни + + + – Аффиксы + + + + в составе основы Аффиксы – (+) (+) + вне основы Позиционный принцип (ведущий для разделов 4, 5) использует 1 операцию – определение позиции орфограммы в составе графического или фонетического слова. При этом выделяется 2 типа факторов: 1) линейные (соседние графемы / фонемы / звуки);

2) нелинейные (отношение к месту ударения).

Грамматический принцип (ведущий для раздела 2) опирается на морфемные, словообразовательные, морфологические, синтаксические факторы. Использует 2 операции. 1. Сравнение слов / грамматических форм / морфем. 2. Анализ сочетаемости слов / морфем.

Лексический принцип (ведущий для раздела 3) использует 2 операции. 1. Семантический анализ слов / морфем. 2. Этимологический анализ слов / морфем.

Традиционный принцип использует 1 операцию – запоминание без факторов. Такие решения распадаются на 2 группы: 1) объективно необходимые ввиду невозможности применения прочих принципов (гиперфонемы при отсутствии особых правил); 2) исключения, нарушающие прочие принципы.

При решении конкретных орфограмм принципы, кроме ФМ (максимально мотивированный) и ТР (максимально немотивированный), могут сочетаться.

«Обозначение безударных [Г]» – самая частотная орфограмма 1-го раздела. Разветвлённая система её решений должна базироваться на строго фиксированной последовательности орфографических операций.

1. Универсальная операция (ФМ) – проверка путём удаления / замены ударного префикса вы-. Возвращая ударение на исходное место, она позволяет оперативно решить орфограмму в различных морфемах:

[вы ръс’т’иш] – ПР-2 (сам) [рас’т’ш] о е / (кого/что) [рас’т’иш] и и;

[вы н’ис’ин ъ] – ПР-3 [у н’ис’ин ] а а / [у н’ис’ин ] о о;

[вы н’ис’ин#] – ПР-3 [у н’ис’н#] о е; [вы ръст] – ПР-[рст] о о;

[вы им (къ)] – ПР-3 [пр’и jм (къ)] о е (не: [па им къ, н’ида им къ] им ть!).

Операция запрещена лишь для 2 существительных [вы жъг ъ], [вы жък]: замена префикса даёт слова [иж жг ъ], [а жк] о, но пишется вы жиг а, вы жиг (ПЗ).

2. Беглость при словоизменении. Безударные гласные, выпадающие в корнях или аффиксах при изменении слова, обозначаются по следующему правилу:

После твёрдых парных С: [плън, аба jм’и] – ГМ: ср. [пал н, аб’ jт’], [Г||] Г о, плон, обо йми. После мягких парных и шипящих С: [б’ир, гарш ък, гс’т’ иj, зич’ иj ] – ГМ:

ср. [б р т’, гарш к ъ, гс’т’ j и, зич’ j и], [Г||] + ПЗ: не (+ й) Г е, бер, горш ек; (+ й) Г и, гст ий, зяч ий.

Pages:     | 1 |   ...   | 8 | 9 || 11 | 12 |   ...   | 33 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.