WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 76 | 77 || 79 | 80 |   ...   | 81 |

Так, Ю. Д. Левин определяет переводную множественность как «возможность существования в данной национальной литературе несколько переводов одного иноязычного литературного произведения, которое в оригинале имеет, как правило, одно текстовое воплощение» (Левин 1993). Р. Р. Чайковский, полемизируя с Ю. Д. Левиным, не соглашается с возможностью существования переводов в «данной национальной литературе» и предлагает рассматривать явление переводной множественности в контексте переводной литературы как «третьей литературы», занимающей промежуточное место между иноязычной литературой и литературой языка перевода (Чайковский 1997). Различные точки зрения на явление переводной множественности не ставят под сомнение такие категориальные признаки данного явления как вторичность, синхронность и диахроничность, неисчерпаемость оригинала, что позволяет сформулировать постулаты переводной множественности (Чайковский, Лысенкова 2001).

Глубокий анализ явлений переводной множественности позволил Р. Р. Чайковскому прийти к выводу о том, что в каждом оригинале заложена возможность его перевода. Эстетическая неисчерпаемость оригинала обеспечивает потенциальную политекстуальность любого художественного произведения.

По мнению исследователя, оригинал генерирует перевод, но индекс политекстуальности варьирует в зависимости от различных факторов.

Ряд художественных текстов национальных литератур (расположенных, вероятно, в узлах текстовых и культурных решеток) является центром переводческой аттракции и выступает регулярным объектом перевода как в синхронном, так и диахронном планах. Именно о таких художественных текстах исследователи явлений переводческой множественности и неисчерпаемости оригинала писали следующее: «C появлением оригинала возникает некое силовое поле, энергия которого может привести к появлению перевода» (Чайковский, Лысенкова 2001). У некоторых литературных произведений силовое поле оказывается настолько сильным, что оно сохраняет свой энергетический потенциал в течение многих десятков лет и даже веков. Так, переводчики из многих стран и живущие в различные исторические эпохи неоднократно обращались к античному поэтическому наследию («Илиада» и «Одиссея» Гомера, «Энеида» Вергилия) и выбирали античные тексты материалом для переводческих турниров.

406 Проблемы перевода К национальному достоянию русской культуры, несомненно, относится роман в стихах А. С. Пушкина «Евгений Онегин». Существование большого количества переводов на разные языки мира и наличие в ряде переводящих языков нескольких переводов свидетельствует о высоком индексе политекстуальности данного художественного произведения. Обширная историография переводов романа «Евгений Онегин» имеет синхронное и диахронное измерения и характеризуется высокой степенью полилингвальности. Каждый перевод романа имеет свои отличительные характеристики и особенности, получив определенную оценку читателей и специалистов. «Евгений Онегин» является одним из совершеннейших и своеобразнейших созданий Пушкина и, безусловно, одним из труднейших для передачи на любом иностранном языке (Алексеев 1964). Регулярное появление новых переводов романа отвечает устойчивой тенденции к межкультурному взаимодействию и сближению народов и позволяет внести определенный вклад в теорию поэтического перевода.

«Евгений Онегин» неоднократно переводился на языки славянских народов. Переводы романа в стихах А. С. Пушкина занимают особое место в культурном и литературном пространстве родственных славянских народов и являются объектом настоящего исследования.

В. И. Сидоренко (Санкт-Петербург) К проблеме перевода «Петербургских повестей» Н. В. Гоголя на чешский язык В начале января 1835 года выходит в свет сборник Н. В. Гоголя «Арабески», куда вошли «Петербургские повести». Наверное, самая необычная, самая фантастическая из них повесть «Нос». «Петербургские повести» можно истолковывать на четырех уровнях, принимая во внимание всю сложность и смысловую глубину повести «Нос», ее можно попытаться объяснить, вслед за С. А. Гончаровым, следующим образом. В буквальном смысле перед нами анекдот о пропавшем носе. В символическом плане – это потеря человеком самого себя как человека. В религиозно-философском плане эта история толкуется как притча о блудном сыне. В моральном плане – Ковалев потерял самого себя как божественную сущность.

Одним из способов донесения авторского подтекста до читателя являются реалии. Если говорить о непереводимости, то именно реалии, как правило, и непереводимы. Религиозно-смысловой подтекст повести бледнеет и теряется, потому что переводчики не обратили внимание на ряд исторических символов, включенных в религиозно-смысловую цепочку повествования. Главным образом, речь идет о двух понятиях – Воскресение (Воскресенский мост) и Вознесение (Вознесенский проспект). В повести эти реалии переведены методом транслитерации, из-за чего теряется скрытый в них глубинный смысл. ВозПроблемы перевода можно, следовало применить метод калькирования, несмотря на то, что название петербургских моста и проспекта звучали бы по-чешски немного тяжеловесно, или хотя бы снабдить перевод примечаниями.

Гончаров 1992 – Гончаров С. А. Творчество Н.В.Гоголя и традиция учительной культуры. СПб., 1992.

Г. П. Тыртова (Москва) Типы буквализмов при переводе на сербский язык Когда переводчик приступает к работе, он может в качестве стратегии своих действий выбрать текстуально точный перевод и выполнить его с соблюдением норм ПЯ, не изменив при этом план содержания (Бархударов 1975). Такой перевод будет считаться эквивалентным. Однако возможен и другой вариант: стремление к текстуальной точности перерастает в буквализм, при котором следы языка оригинала слишком заметны, т. е. полученный перевод «не дотрансформирован», осуществлён на более низком уровне, чем тот, который необходим и достаточен для эквивалентного перевода. Такой перевод называется буквальным, а все его проявления принято рассматривать в качестве недопустимых ошибок переводчика. Тем не менее случаи подобного перевода не редки и «…проистекают из недооценки тех или иных детерминантов перевода» (Швейцер 1988). Что может недооценить переводчик, с чем чаще всего связаны досадные огрехи Анализ ряда переводов с русского и английского языков на сербский (Пипер 1985, Новаков 1989) показал, что существует несколько типов буквализмов.

Первый и самый простой из них, который Я. И. Рецкер называет «детской болезнью начинающих переводчиков», связан с межъязыковыми омонимами и паронимами:

Есть, слава богу, и сыр, и масло.

Ima, hvala bogu, i sira i masla.

Холщовая рубаха его была бедна.

Nosio je bijednu platnenu koulju.

В первом примере в сербском варианте должно быть употреблено существительное maslac, так как maslo обозначает «топлёное масло», а во втором случае уместно использование прилагательного siromani.

Второй, более сложный по сравнению с первым тип буквализмов состоит в использовании в переводе наиболее распространённого значения слова вместо контекстуального.

Раннее солнце играло в кустах за открытыми окнами.

Rano sunce igralo se u bunju pred otvorenim prozorom …начинал думать и бросал Poinjao i odbacivao reenja.

408 Проблемы перевода Переводчик дал словарные соответствия подчёркнутых русских слов, в то время как контекст подсказывает, что эквивалентами в первой фразе могут служить глаголы prelivati se, titrati se, а во второй – naputati.

Третий тип – пословный (покомпонентный) перевод фразеологизма оригинала. В этом случае на уровне слова переводится то, что должно быть передано с использованием единицы более высокого уровня (словосочетание).

Пламя появлялось на одну секунду, как будто кто-то пускал в толпу солнечных зайчиков.

Plamen bi suknuo za trenutak kao da je neko ogledalcem putao u gomilu suneve zeeve.

Забрали у него всё до нитки.

Odnijeli mu sve do konia (эквивалентный перевод: Pokupili su mu sve do zadnje krpe).

Он опять было навострил лапти – поймали.

Оn ponovo naotri opanke – ponovo ga doepae (А. Н. Толстой использует в романе «Пётр I» не известный фразеологизм «навострить лыжи», а его вариант, для передачи которого в сербском языке более всего подошёл бы фразеологизм «pritegnuti opanke», имеющий в своей структуре общий с русским языком элемент).

Последний, четвёртый тип буквализмов можно назвать синтаксическим, так как он связан с полным копированием синтаксической структуры словосочетания или предложения оригинала.

Он ехал по широчайшим асфальтированным улицам.

Vozio se po najirim asfaltiranim ulicama По их головам скакали гвардейцы.

Po njihovim glavama skakali su gardisti.

Высыпаются без них косы жёлтым песком.

Zasipaju se bez njih sprudovi utim peskom.

Чтобы избавиться от этого рода буквализмов, в первом примере нужно употребить беспредложный творительный падеж, а во втором – другой предлог:

Preko njihovih glava jurili su gardisti na konjima. Перевод последнего предложения станет, по мнению Б. Човича, эквивалентным, если заменить страдательный залог действительным, что более свойственно сербскому языку: Zasipa bez njih uti pesak sprudove (Човић 1994).

Среди буквализмов последнего типа особый интерес представляют выявленные П. Новаковым при переводе с английского конструкции ego bitka, pesak boja, Mona Liza smeak, Klio Lejn fan. Подобное построение словосочетаний исконно нехарактерно для сербского языка, но переводчики тем не менее не используют правильные конструкции с постпозиционным употреблением в родительном падеже первого из существительных: bitka ega, boja peska, smeak Mone Lize, fan Klio Lejna. Возможно, такого рода примеры показывают, что для носителей сербского языка всё более привычными становятся множащиеся в Проблемы перевода последние десятилетия словосочетания с несогласованным определением, стоящим перед определяемым существительным (случаи типа luks sapun, kamilica aj и под.).

Бархударов 1975 – Бархударов Л. С. Язык и перевод. М., 1975.

Пипер 1985 – Пипер П. О преводима из руске књижевности. Преводилачка читанка.

Нови Сад, 1985.

Рецкер 1974 – Рецкер Я. И. Теория перевода и переводческая практика. М., 1974.

Човић 1994 – Човић Б. Поетика књижевног превођења. Београд, 1994.

Швейцер 1988 – Швейцер А. Д. Теория перевода. М., 1988.

Novakov 1999 – Novakov P. U etiri asa pre podne.// Годишњак Филозофског факултета у Новом Саду. Књига ХХVII, 1999. С. 99–106.

К. В. Федорова (Казань) Проблемы межславянской интерференции при переводе Тесная связь теории языкознания с практикой перевода составляет основу современной теории транслатологии. В связи с этим особую значимость приобретает научное обоснование языковых явлений, связанных с трудными случаями переноса, проникновения элементов родного языка в неродную речь, получивших в лингвистике номинацию «интерференция».

Настоящее исследование ориентировано на практику перевода как с русского на славянские (украинский, белорусский, болгарский, сербский, македонский, польский, чешский, словацкий, словенский), так и со славянских на русский язык. Актуальность выбранной темы обусловлена в первую очередь тем, что в современном языкознании полностью отсутствуют работы, в которых указанное явление анализировалось бы последовательно в сравнительном аспекте на основе данных многочисленных славянских языков, а также практически отсутствуют полноценные труды по теории и практике перевода славянских языков.

Целью данного исследования является формирование навыков адекватного перевода посредством составления полной картины межславянских лексических параллелей – так называемых «ложных эквивалентов», «ложных друзей переводчика» или «обманчивых языковых средств». Следует отметить, что данные достаточно распространенные термины для определения разных типов лексической интерференции являются слишком неопределенными, расплывчатыми и объемными. Нам кажется более уместным говорить о двух подвидах приведенных отношений: межъязыковых (межславянских) омонимах и энантиосемах, занимающих особое место в ряду близкозвучных слов в славянских языках. Речь идет о лексемах, выражающих противоположные значения, развившиеся в результате семантических трансформаций одного, общего, корня.

Сравним: русское вонь, болгарское воня (неприятный запах) и польское wo, 410 Проблемы перевода чешское vn, словенское vonj (аромат); русское еда, украинское iда, белорусское еда (пища) и чешское jed (яд); русское насмешка, болгарское насмешка (обидная шутка, издевка) и македонское насмевка (улыбка); русское вредный, болгарское вреден (ненужный, неважный) и сербское вредноси, словенское vreden (полезный); русское попирать (ущемлять) и польское popiera (поддерживать) и т. д. И если о плодах межъязыковой омонимии пишут довольно охотно, то явление энантиосемии до сих пор остается несколько за кадром и нуждается в особом исследовании, учитывающем и закономерности исторического развития лексического состава языков, и особенности грамматического строя, и различия синтаксического управления каждого из языков.

Проблемы межславянской интерференции применительно к переводческой практике в первую очередь влекут за собой нарушение коммуникативной ценности высказывания. Феномен требует всестороннего изучения и полноценного научного комментирования ввиду возможности таких случаев, когда применение «ложного эквивалента» в конкретном контексте не вызывает самоочевидных противоречий, обманчиво уживается в нем. Переводчик, которого ввело бы в заблуждение внешнее сходство слов, мог бы перевести, например, со словацкого на русский так: «Конечно (наконец) наступило утро», «Современная молодежь умеет вкусно (со вкусом) одеваться», «Поляки поправили (казнили) Ивана Сусанин», «С рождением ребенка у нас появилось много страстей (забот)» и т. д.

Количество межъязыковых омонимов и энантиосем в современных литературных языках, постоянно вступающих в контакты с другими языками, велико, и это вызвало в современной лексикографии необходимость создать новый вид словаря – «словарь ложных друзей переводчика». В российской лексикографии он представлен такими книгами как «Англо-русский и русско-английский словарь «ложных друзей переводчика» под ред. В. В. Акуленко, «Немецко-русский и русско-немецкий словарь «ложных друзей переводчика»», составленный К. Г. М. Готлибом, работой В. А. Муравьева «Sous-amis или «ложные друзья» переводчика». Каждая статья в этих словарях делится на две части – иноязычно-русскую и русско-иноязычную, в которых заглавные слова связаны взаимосоответствием графической, отчасти и фонетической формы, и этимологической общностью, но различаются по ряду значений и, особенно, по оттенкам употребления. Необходимостью современного переводоведения мы считаем работу над созданием подобных словарей в сфере славянских языков.

Pages:     | 1 |   ...   | 76 | 77 || 79 | 80 |   ...   | 81 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.