WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 73 | 74 || 76 | 77 |   ...   | 81 |

Slovensko-macednska spoluprca tak nadobudla najviu stabilitu prve v literatre. O tom svedi aj fakt, e macednski prekladatelia po druhej svetovej vojne venovali ist pozornos aj autorom zo starej slovenskej literatry (nie iba sasnm literrnym tvorcom, ktor zaali publikova po roku 1945, ale aj autorom z minulch storo ako aj autorom aktvnych do roku 1945) a usilovali sa o o najplnej obraz slovenskej literatry v macednskom recepnom prostred. Preto sa do macedniny preloili mal vbery aj z tvorby Karla Kuzmnyho, udovta tra, Sama Chalupku, Pavla Dobinskho, Svetozra Hurbana Vajanskho, Pavla Orszgha Hviezdoslava, Ivana Kraska, Jna Smreka, Emila Boleslava Luka, Margitu Figuli, Laca Novomeskho a alch (podrobnejie zznamy predstavme zo svojej systematickej slovensko-macednskej bibliografie 1945–2010, ktor obsahuje dve hlavn asti: 1.

Macednski autori a macednska literatra v slovenskej tlai, v kritickch ohlasoch a v literrnovedeckch publikcich v slovenskom a macednskom jazyku; Macednski autori v literrno-antologickch publikcich v slovenskom jazyku; Knin vydania macednskych autorov v slovenskom jazyku a 2. Slovensk autori a slovensk literatra v macednskej tlai, v kritickch ohlasoch a v literrnovedeckch publikcich v macednskom a v slovenskom jazyku; Slovensk autori v literrno-antologickch publikcich v macednskom jazyku; Knin vydania slovenskch autorov v macednskom jazyku).

Macednskej literatre sa po roku 1945 venovali niekok slovensk prekladatelia, od 70. rokov intenzvne Frantiek Lipka (1946) a Jn Jankovi (1943). Popredn prekladate a bsnik Frantiek Lipka viackrt zdrazuje, e «naozajstn rozvoj macednskej pozie nastal a po druhej svetovej vojne, ke sa kodifikoval aj macednsky spisovn jazyk. Macednska pozia, rovnako ako pozie inch juhoslovanskch nrodov, zana reagova na nov skutonos». V povojnovch rokoch 1945–vylo na Slovensku vemi mlo lnkov a prekladov z macednskej literatry. V390 Славянские литературы ber bol poznaen povojnovou eufriou, nstupom novch ias a budovanm intitci. Po roku 1948 bola macednska literatra vnman v rmci eskoslovensko-juhoslovanskch vzahov. Okrajov a menej vznamn autori vychdzali iba ojedinele, dominovali texty vznamnch autorov. Dleit bolo, e preklady z macedniny sa z asu na as ocitli aj na strnkach rznych asopisov, o macednsku literatru a literatru nrodov Juhoslvie politicky legalizovalo v celej slovenskej tlai. Nesmieme vak zabda ani to, e po skonen roztrky a do roku 1989 pretrvvalo v tchto vzahoch ist ideologick naptie. Vo vekej miere existoval aj tzv. «prekladatesk pragmatizmus» vo vzahu k vydavateom, draz sa kldol najm na to, aby ideovo iadan diela boli od autorov, ktor psali novtorsky, invenne a umelecky psobivo. Pragmatizmus spoval aj v tom, e prekladatelia napriek monopolizcii vydavateskej innosti distribuovali diela vznamnch autorov do niekokch vydavatestiev. V tchto svislostiach treba zdrazni, e napr. novosadsk vydavatestvo Obzor/Kultra bolo vemi produktvne a preto treba pripomen, e niekoko umelecky a ideovo vznamnch prekladov z macednskej literatry do sloveniny vylo v bvalej Juhoslvii (vo Vojvodine), ale ich prienik na Slovensku bol minimlny.

Spoluprcu vydavatestiev zo Slovenska a bvalej Juhoslvie «treba chpa ako doklad jednoty a celistvosti slovenskej kultry» (Jn Jankovi).

Tzv. «nen revolcia» v novembri 1989 v eskoslovensku ako aj rozpad Juhoslvie (1991) priniesli demokratizan tendencie, ktor spsobili mnostvo prevratnch zmien takmer vo vetkch oblastiach spoloenskho ivota. Tieto zmeny sa odrazili aj v literatre. Preto sa zd, e z hadiska terajieho stavu celho systmu slovensko-macednskych literrnych a kultrnych vzahov, ktor samozrejme pretrvvaj aj dnes, treba objektvne preskma ich nedvnu minulos. Nie je jednoduch poukza na to, o usvzaovalo vzahy oboch tchto nrodov, pretoe literatry tzv. malch nrodov s ovea uie spojen so veobecnm nrodnm ivotom a aktulnymi otzkami nrodno-spoloenskho charakteru ne literatry tzv. Vekch nrodov. Obojstrannou lohou bude preto aj naalej vysvetova podobnosti a rozdiely, ako aj odhaova, ukazova textov a kultrne svislosti medzi tmito dvomi literatrami. My sme tradciu tchto nrodnch vzahov chpali na nevyhnutnom slovanskom pozad a tradciu v oblasti umeleckho prekladu zas ako sas integranho a intelektulneho pohybu v Eurpe.

О. В. Харлан (Бердянск) Украинская и польская литературы межвоенного двадцатилетия:

катастрофические ландшафты Украинская и польская литературы в период между двумя мировыми войнами в силу исторической ситуации развивались неоднозначно. Пережив Первую мировую войну, которая для обеих наций стала ужасным испытанием и поводом для осмысления своего будущего существования, литературы вписаСлавянские литературы лись в рамки сложившихся обстоятельств: Польша обрела независимость, а Украина, пройдя через многочисленные битвы и восстания, осталась разграниченной и псевдонезависимой в пределах СССР. Нельзя, конечно, делать вывод о большей или меньшей от этого активности литературного процесса, но, безусловно, такое положение по-своему влияло на литературу, детерминируя ее функционирование.

Сразу обусловим использования дефиниции «межвоенная литература», поскольку в украинском литературоведении, в отличие от польского, где она общепринята на терминологическом уровне (Kwiatkowski 2002: 5), к ней обращаются время от времени. Факт о выделении в украинском литературном процессе периода межвоенного двадцатилетия зафиксирован в «Истории украинской литературы ХХ века» (Історія 1993), но он ограничен хронологическим подходом: это 1910–1930-е гг. Использование вышеуказанного ограничения можно аргументировать, во-первых, общественно-историческими условиями. В начале этого периода Украина имела неудавшуюся попытку решить вопрос своей независимости, но за два десятилетия почти все этнические украинские земли были объединены в советском пространстве. Тем не менее, вхождение украинских земель, кроме УССР, в состав различных государств (Польша, Румыния), позволило художникам быть включенными в инонациональную литературную жизнь, что способствовало ее обновлению и определению как отдельной от общенациональной. Во-вторых, историко-литературными факторами, поскольку в конце первого – начале второго десятилетия ХХ века в украинской литературе происходит «смена литературных поколений» (И. Дзюба). Из жизни ушли М. Коцюбинский, Леся Украинка, И. Франко, эмигрировали А. Олесь, С. Черкасенко, М. Шаповал, В. Винниченко, М. Вороный, В. Самийленко, расстрелян Г. Чупринка (1921). Это обозначило конец раннего этапа украинского модернизма с его национально-культурным мифотворчеством, программой гуманизации и универсализации мира. Пришло новое поколение с нравственным бременем побед и поражений борьбы за национальную независимость, с пониманием своего пути Украины в мировой истории, независимых в суждениях, с разнообразными идеями относительно развития украинской литературы, когда, по выражению С. Павлычко, литература «получила значительно более широкую, чем когда-либо, аудиторию. Рос уровень образования этой аудитории. Впервые в литературе работало большое количество писателей и интеллектуалов.

Впервые украинские ученые говорили с кафедр национальных университетов.

Впервые бурно дифференцировались отдельные художественные направления, группы, школы» (Павличко 1997: 170). Поэтому можно говорить, что новые явления в исторической жизни, культуре, политике, быту определяют 1918– 1939 гг. как отдельный период в развитии литературы, ход которого был прерван началом Второй мировой войны.

Одновременно в этом периоде следует выделить отдельные этапы, которые подчеркивают особенности исторической и общественно-культурной жизни.

392 Славянские литературы На сегодня в польском литературоведении выделяют следующие: 1918–(относительно прозы разделяя еще на две части: 1918–1926 и 1926–1932) и 1932–1939 годы (Kwiatkowski 2002), а в украинском, в целом выделяя двадцатые и 30-е годы (Павличко 1997), иногда делают некоторые уточнения. Так, Ю. Лавриненко говорит о 1917–1933 гг., ассоциируя именно это время с символическим названием «расстрелянного возрождения», и периоде после года, когда «современные «глуповцы» с какой-то убийственной последовательностью, с безошибочностью какого-то противокультурного инстинкта отвергли прежде всего художественно лучше и сильное, оставив себе лишь халтуру и слабину» (Розстріляне 2007: 12). Вероятно, логичнее будет выделение в данном периоде еще двух (как и в польской прозе): 1917–1927 (до приглушения литературной дискуссии) и 1927–1933 годы, после чего украинская литература уже безвозвратно в то время разделилась на два потока: советский и эмиграционный, характеризуя которые С. Павлычко говорила о двух условные дискурсах: Киева – Харькова и Львова – Праги (Павличко 1997: 171). При этом следует помнить, что дискурс Львова был и дискурсом Варшавы, следовательно, украинская и польская литературы функционировали в одном пространстве, будучи приближенными в силу государственной принадлежности, но переживая разъединение вследствие, в значительной мере, недальновидной политики польского правительства относительно украинцев.

Таким образом, можно говорить о почти полной хронологический синхронности периодов украинской и польской литературы межвоенного двадцатилетия, но несколько различное их содержательное наполнение. Когда польские писатели имели возможность в течение всего этого времени развиваться в рамках индивидуальной свободы, свободного выбора тем и стилей, независимой критики, активного ознакомления с достижениями мирового искусства, то украинские, особенно после 1933 г., в советской Украине переживали полную унификацию, нивелирование творческой специфики и перевод на «единственно правильные» соцреалистические рельсы; литература, которая существовала в Западной Украине и в эмиграции, не могла полностью заменить весь пласт физически и морально уничтоженных авторов.

Когда в Украине на руинах общественной и культурной жизни в 30-х годах звучали «счастливые» голоса соцреалистического наполнения, то в Польше именно тогда с наибольшей силой звучали апокалиптические предостережения относительно будущей катастрофы. Известно, что наиболее отчетливо дух эпохи выразился в комплексе идей и представлений, в которых концептуализировались ощущения о ранее неизвестных могущественных силах, подчинявших всю жизнь человека.

Одна из существенных особенностей литературного процесса межвоенного двадцатилетия заключается в том, что здесь, наряду с относительно целостными литературными явлениями, действовали художественные тенденции, котоСлавянские литературы рые тяготели к созданию направлений, но по тем или иным причинам не кристаллизовались в историко-литературную систему. Они, создавая некоторое время что-то вроде литературного направления, становились почвой для эстетических поисков следующих литературных направлений, течений, школ. Таким, по нашему мнению, стал катастрофизм – идейно-эстетическая тенденция в литературе межвоенного двадцатилетия, не выработавшаяся в отдельное литературное направление, но проявившееся на разных уровнях и в разных моделях художественных поисков того времени.

Історія 1993 – Історія української літератури ХХ ст. : підруч. [для студ. вищ. навч.

закл.] / за ред. В. Г. Дончика. Кив, 1993.

Павличко 1997 – Павличко С. Дискурс модернізму в українській літературі : [монографія] / Соломія Павличко. Кив, 1997.

Розстріляне 2007 – Розстріляне відродження [антологія 1917–1933 : поезія – проза – драма – есей / упорядкув., передм., післям. Ю. Лавріненка; післямова Є. Сверстюка].

Кив, 2007.

Kwiatkowski 2002 – Kwiatkowski J. Dwudziestoliecie midzywojenne / J. Kwiatkowski.

Warszawa: Wydawnictwo naukowe PWN, 2002.

Werner 1992 – Werner A. Katastrofism / A. Werner // Sownik literatury polskiej XX wieku.

Wrocaw; Warszawa; Krakw: Zakad Narodowy im.Ossoliskich, 1992. S. 445–453.

О. Б. Червенко (Бердянск) Флористическая символика болгарских лазарских песен:

сопоставительный аспект В системе фольклористики важное место занимает вопрос ее локальной специфики. Изучение этой специфики приобретает особенное значение, если объектом исследования является творчество народа, проживающего вне своей метрополии. В этом аспекте интересным и перспективным, на наш взгляд, является исследование фольклора приазовских болгар.

Произведения их народного творчества уже были в поле зрения ученых:

Я. Конева «Народно-песенная культура болгарской диаспоры в Украине» (Конева 1992), Н. Шумада «Спільні риси болгарської та української епічної пісенності» (Шумада 1970), І. Стоянов «Давні лексичні елементи в народних піснях болгар України й Молдови» (Стоянов), Н. Михина «Состав и функции именований женских персонажей в болгарском фольклоре» (Михина 1994b), «Состав и функции именований мужских персонажей в народных песнях болгар Украины и Молдовы» (Михина 1994а) и др.

Их работы были посвящены разнообразной тематике, в частности, систематизации призведений народного творчества по жанрам, тематическим группам, изучение возрастного и тендерного фактора носителей фольклора и т. п.

Малоизученными остаются отдельные вопросы локальной специфики болгар Приазовья, а именно, поэтика, жанровая специфика фольклора и т. д.

394 Славянские литературы Исследование специфики любого явления требует сопоставления его с аналогичным коррелятивным процессом. На наш взгляд, интересным и перспективным является сравнительный анализ фольклорных произведений приазовских болгар с аналогичными по жанру произведениями болгар метрополии.

Материалом для нашего исследования стали лазарские песни, собранные в Приазовье и на территории Болгарии.

Песня представляет собой сложное словесно-музыкальное произведение, одной из характерных черт которого является наличие символики. Как правило, символами в песнях выступают объекты окружающего мира: фауна, флора, названия небесных тел и т. п.

Целью нашего исследования является анализ растительной символики в текстах лазарских песен. Этот жанр занимает важное место среди обрядовых лирических песен.

Анализ текстов исследуемых песен показывает, что универсальными для лазарских песен, зафиксированных в Приазовье и в Болгарии, являются следующие слова-символы: босилек, гора, градина, дърво, жито, капина, китка, копрова, листя, нива, поле, поляна, просо, пшеница, ружа, трева, трендафил, цвете, ябълка.

Задача нашего исследования состоит в выявлении смыслового объема символического значения одной из самых употребительной лексемы – босилек.

Особенностью этого символа является его многозначность. Это объясняется его различными свойствами – внешним видом, ароматом, биологическими свойствами, применением в народной медицине, знахарстве.

В песнях приазовских болгар базилик наделен следующей символикой:

Pages:     | 1 |   ...   | 73 | 74 || 76 | 77 |   ...   | 81 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.