WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 66 | 67 || 69 | 70 |   ...   | 81 |

[1: Я попереджав, я просив, я принижувався. Все марно... Користувачі цього дистрибутива ні на що не здатні.

2: На що Ви натякаєте 1: Ні на що. Повідомлення з цього запису про ваду надходили до списку листування користувачів. 0 реакції. Я писав про це у повідомленні про випуск дистрибутива. 0 реакції. Які можемо зробити висновки 3: На все є причини. Мені простіше виправити переклад ніж налаштувати відеодрайвер. Альтернатива теж не ідеальна. Жокея нема. Користувачам доводиться обирати між гарантованою нестабільністю і застарілими версіями програм. Просто сформувалася така мода лаяти убунту, по енерції лаяти попсу. Це претензія на елітарність, на поділ тру і не тру. Спочатку нетру це віндузятники, потім уже з’являються не тру серед лінуксоїдів, ті, хто користується не тру Убунтою. А потім ще дужче, з’являються тру віконні середовища. Це я думаю властиво для субкультур для поглибленого розшарування уже всередині спільноти.] (Курсив наш, орфография оригинала сохранена.) В терминах Браун и Левинсона это пример позитивной вежливости. Необходимо отметить несколько ключевых моментов: во-первых, общение идет на строго заданную тему. Поскольку говорящий понимает, что его статус равен статусу других участников, он пренебрегает особыми контактоустанавливающими средствами (обращением, извинением и под.), он экономит свои речевые Социолингвистика. Межъязыковые контакты усилия. Во-вторых, общение «на Вы». Для украинского Интернета подчеркнутое «выканье» все более характерно (что отличает его от, скажем, Интернета русского). Таким образом, говорящий преследует свою цель, но не решается на явную демонстрацию «силы», чтобы скорее и эффективнее добиться своего.

Таким же примером позитивной вежливости является использование (выделено курсивом) общеязыкового сленга и профессионального жаргона. Это подчеркивает общность людей, устанавливает фамильярные отношения. Еще стоит отметить, что активное участие модератора в общении также проходит в рамках позитивной вежливости. Мы полагаем, причина этого в тематике общения:

поскольку не требуется проявление «власти», которой облечен модератор, для регуляции общения (удалить/редактировать сообщение, запретить пользователю общение за нарушение правил форума), то он ничем не отличается от любого другого пользователя.

Такой диалог:

[1: Тоді зробити балачки невидимими для анонімусів.

2: А сенс Не хочете – не читайте. Балачки – не показник престижу ресурсу.] – показывает, что, когда модератор (2) исполняет свою функцию цензора и редактора темы форума, тональность его общения меняется. Такое общение Браун и Левинсон называют явным несмягченным (bald on record) и подобные стратегии считают уместными для говорящего – высшего по статусу.

Негативная вежливость встречается там, где идет общение с модераторами и администраторами именно в вопросах их властных полномочий:

[1: Наскільки я розумію, система банів призначена для захисту членів спільноти\форуму від "невиправних іномовців та явних вандалів". На мою думку – не дуже є кого захищати (старпери не рахуються), і я не дуже розумію чому будь-які пропозиції помякшити бан сприймаються так хоробливо. Ваш форум – ваші й правила, це зрозуміло. Я ж лише кажу як воно виглядає зі сторони. А виглядає так ніби є намагання збудувати певну ідеальну спільноту без її (спільноти) участі.] В вышеприведенном высказывании, критикующем поведение модераторов и администраторов, мы наблюдаем некоторое смягчение этой критики (курсив наш).

В заключение необходимо отметить, что в реальном общении на форуме предложенное Браун и Левинсоном разделение стратегий – редкость, более часты случаи смешанных высказываний, содержащих в себе как позитивную, так и негативную вежливость.

Brown P., Levinson S. Politeness: some universals in language usage. Cambridge university press, 1987.

Карасик В. И. Язык социального статуса. М., 1992.

Крысин Л. П. О некоторых изменениях в русском языке конца XX века // Исследования по славянским языкам. № 5. Сеул, 2000. С. 63–91. http://www.philology.ru/linguistics2/ krysin-00.htm [12.10.2010].

Лакофф Робин. Язык и место женщины // Гендерные исследования. № 5. Харьков, 2000.

С. 241–254.

Grice P. Logic and conversation // Cole, P. and Morgan, J. (eds.) Syntax and semantics. Vol. 3.

New York, 1975.

Социолингвистика. Межъязыковые контакты Е. Р. Чмыр (Киев) Болгарский язык в процессах коренизации 20–30-х гг. XX в. в Украине Важными составляющими политики коренизации, осуществлявшейся в СССР после XII съезда ВКП(б) (1923 г.), были организация обучения, издание газет и журналов, популярной и художественной литературы на национальных языках.

В многонациональной Украине (национальные меньшинства составляли около 20% населения) наряду с украинизацией разворачивается работа по обеспечению культурно-языковых потребностей некоренных этносов. Болгары являлись одной из больших этнических групп в южных районах республики (Приазовье, Одесская область). По сведениям Н. С. Державина, на начало XX в. только 0,1% болгар, живущих на юге России, умели читать и писать на родном языке.

Коренизация дала мощный импульс процессам национально-культурного возрождения болгар южных областей Украины. К середине 20-х годов были созданы национальные административно-территориальные образования (район, сельсоветы), сеть учебных заведений, начато издание учебников, книг, газет и журналов на болгарском языке. В 1931 г. в Харькове было создано Государственное издательство национальных меньшинств с большой болгарской редакцией. На основании архивных материалов в докладе представлена динамика образовательных и издательских процессов.

При реализации политики коренизации среди болгар Украины возник ряд вопросов, связанных с языком. Прежде всего это были вопросы выбора/разработки языковых норм и их кодификации. В обсуждении этих вопросов участвовали как советские ученые (Н. С. Державин, С. Б. Бернштейн, Д. П. Дринов, Л. А. Булаховский), так и представители болгарской политической эмиграции (Г. Бакалов, К. Величков). В докладе рассматриваются материалы совещаний в НКПросе УССР, публикации в прессе по вопросам реформы болгарского правописания.

Активно участвовал в работе по реформе болгарского правописания, подготовке школьных учебников воспитанник Киевского университета Делчо Дринов (1893–1936). В научном и методическом наследии этого ученого нашли отражение сложные процессы, происходившие в советском языкознании в 20– 30-е годы XX в.

В 1934–1938 гг. кафедрой болгарского языка и литературы в Одесском пединституте заведовал С. Б. Бернштейн. В 1937 г. как приложение к учебнику Д. П. Дринова «Българска грамматика за средното училише» была опубликована работа С. Б. Бернштейна «Развитието на българския литературен език», в которой кратко характеризуются болгарские говоры Украины и Крыма.

В конце 30-х гг. политика коренизации сворачивается, резко ограничиваются сферы функционирования болгарского языка в Украине, многие активные участники национально-культурного возрождения были репрессированы.

СЛАВЯНСКИЕ ЛИТЕРАТУРЫ И. Е. Адельгейм (Москва) «Сделано в Польше». Посведневность в молодой польской прозе начала XXI в.

1. Ожидания критики, потребности читателя и литературная продукция молодых авторов в 1990-е годы. Немногочисленность обращений непосредственно к новым реалиям. Проникновение жизни новой Польши в молодую прозу почти исключительно через предметный мир и описание маргинальной действительности (А. Стасюк, И. Филипяк).

2. Полноценное описание нового быта и нового сознания как главная потребность и задача следующего поколения. Обращение двадцати-тридцатилетних писателей 2000-х годов к человеческим судьбам, разворачивающимся в интерьере новых реалий, а также к «официальной» стороне жизни, ее внешним по отношению к человеку обстоятельствам, в которых он принужден жить и которые должен осознать.

3. Главный опыт поколений писателей, родившихся в 1970–80-е годы – стремительно пройденная граница между двумя системами. Значительно больший, по сравнению с предшественниками, катастрофизм молодой прозы 2000х годов. «Негативное повествование». Описание современной Польши как общества потребления (С. Схуты). «Капиталистический реализм», новый производственный роман – изображение повседневности прежде всего работников крупных корпораций (С. Схуты, М. Дзидо, М. Витковский, Д. Беньковский, А. Качановский и др.). Бытописательская проза, посвященная будням спальных районов или провинции (С. Схуты, Д. Одийя, М. Кохан, Р. Осташевский и др.). Ностальгия по ПНР-овскому детству, новая проза инициации (знакомство с материальными воплощениями мифического Запада как инициация – проза Й. Виленговской, Е. Франчака, Л. Орбитовского, П. Червиньского, М. Витковского).

4. Введение в реалистическое, а то и бытописательское порой повествование мистики и фантасмагории (З. Милошевский, М. Сеневич, М. Нахач, М. Витковский, Т. Пёнтек, Сл. Схуты, М. Цегельский).

5. Опыт «стенографирования» речи своего поколения. Фиксация значимого последствия пережитого слома – изменения культурного языка, иерархии составляющих его представлений, смену способов выражения переживаний, их структуры. Изображение «коллажеподобности» современного сознания. Язык как одна из важнейших реалий новой действительности.

Славянские литературы А. А. Александрова (Бердянск) Историческая проза В. Будзыновского:

временные измерения сюжета Целостность художественного произведения является сложно упорядоченной динамической системой, в которой весомое значение в конструировании и восприятии литературной действительности предоставляется временным связкам. Наиболее полный анализ художественного времени и пространства имеем в работах Д. С. Лихачева и М. М. Бахтина. Так, последний перенес термин «хронотоп» из теории относительности Эйнштейна в художественную плоскость и использовал в значении формально-смысловой категории литературы.

Хронотоп имеет определенную структуру: на его основе выделяются сюжетообразующие мотивы – встреча, расставание, поиск, побег и тому подобное.

Кроме того, он позволяет построить определенную типологию пространственно-временных характеристик, присущих тематическим жанрам: различаются, например, идиллический хронотоп, который характеризуется единством места, ритмичной цикличностью времени, и авантюрный хронотоп с его широким пространственным фоном и временем «случая».

Художественный хронотоп, не разрывая связь с объективными временем и пространством, владеет важными эстетическими качествами: пластичностью, движимостью, разнообразием форм. В таком единстве объективного и субъективного, материального и идеального, реального и фантастического состоит обобщающая функция хронотопа, его специфика как эстетической категории.

Выполняя задачи, которые выходят за пределы структурообразования, – усиление эстетической сути произведения, углубление типизации, концентрация внимания на главной идее произведения, выражение ее языком пространственно-временных символов, – хронотоп является содержательным компонентом художественного произведения. Изменение хронотопа иногда ведет к изменению всей системы художественных средств. Справедливой является мысль Д. С. Лихачева о том, что «художественное время, в отличие от времени объективно данного, использует разнообразие субъективного восприятия времени.

Ощущение времени у человека, как известно, очень субъективное. Оно может “тянуться“ и может “бежать“. Миг может “остановиться“, а продолжительный период “пролететь“. Художественное произведение делает это субъективное восприятие времени одной из форм изображения действительности» (Денисюк 2006: 492–493).

Опираясь на это высказывание и учитывая то, что художественное время является важным компонентом поэтики исторической прозы известного в начале ХХ столетия украинского беллетриста Вячеслава Будзыновського (1868– 1935), попробуем выяснить специфику художественного времени. Основным нарративом, который отцентровывает мотивы эпика, является приключенче356 Славянские литературы ский. Из него ведут начало основные сюжетные структуры художественной прозы В. Будзыновского: путешествие, любовь к девушке и ее спасение, мотив воспитания, линии интриги и тайны, опасности и заключения в плен героя.

Движение персонажей в пространстве непосредственно связанно с течением времени. Художественное время имеет системный характер, представляет собой «способ организации эстетической реальности произведения, его внутреннего мира и вместе с тем образ, связанный с воплощением авторской концепции, с отображением именно его картины мира» (Лихачев 1987: 122). Вообще в исторических повестях В. Будзыновского, как и в произведениях Б. Лепкого, И. Филипчака, А. Чайковского, Г. Старицкого, А. Кащенко и других, наблюдается одновременное существование нескольких семантических типов времени: авантюрного, бытового, биографического, исторического и т. п. В исторической прозе В. Будзыновского, как и И. Филипчака (повесть «Кульчицкий – герой Вены»), «не хронотоп обслуживает сюжетные линии определенных персонажей, а персонажи и динамика их жизни в художественном мире работают на хронотоп произведений, который, в свою очередь, означает... «дух эпохи» и исторический колорит» (Николина 2003: 19).

В экспозициях повестей «Осаул Подкова», «Гремит», «Не будь зверем», «Мертвец – ходит» важным фактором исторического колорита является бытовой хронотоп. Этот хронотоп готовит читателя к восприятию исторических событий, фигур (реальных или выдуманных), их социального статуса, бытовых условий, настроений и т. п. В данном случае бытовое время совпадает с фабульным и предопределяет кульминационные события.

Таким образом, авантюрное время является определяющим для исторической прозы В. Будзыновського, состоит из ряда коротких сегментов, которые соответствуют отдельным приключениям. В приключенческих произведениях писателя наблюдается внешняя организация времени: персонажам важно успеть убежать, догнать, опередить, встретиться, избежать и т. п. Поэтому и человек в исторической эпике писателя чаще всего публичен, он большей частью находится не в замкнутом помещении наедине со своими мыслями и проблемами, а в открытом пространстве – в степи, в лесу, в море и т. п. Отдельное место в повестях В. Будзыновського занимают мотивы заключения, плена, преследования героев. Сюжетная разработка этих мотивов невозможная без пространственной основы.

Плотность времени в исторических повестях прозаика очень низкая, писатель старается охватить по возможности большие пласты времени, поэтому художественной доминантой его произведений становится не столько герои с его эмоциями, переживаниями, чувствами, что требовало бы замедления сюжетного времени, сколько время и пространство фабулы, внешнего исторического действия, которое активизирует главных героев.

Pages:     | 1 |   ...   | 66 | 67 || 69 | 70 |   ...   | 81 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.