WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 61 | 62 || 64 | 65 |   ...   | 81 |

Заслуживающим внимания вкладом в изучение отношения словаков к остальным славянским народам является переписка словацких патриотов, а Социолингвистика. Межъязыковые контакты также «письма», предназначенные для публикации. Среди прочих важное место занимают «Письма из Венгрии» Св. Г. Ваянского. В этих письмах речь идет о комментариях политического и культурного характера, касающихся славянофильства. Св. Г. Ваянский отправлял их своему личному другу, известному русскому слависту А. С. Будиловичу. Многие из писем Будилович перевел и опубликовал в «Московских ведомостях» в 1908 г. Составителем и автором предисловия к словацкому изданию «Писем из Венгрии» (1977) является Л. П. Лаптева, послесловие написал И. Кусы.

Современные проявления русофильства. Ярким примером научного интереса к русской литературе в наши дни стала личность ведущего словацкого русиста и русофила, литературоведа и критика профессора Андрея Червеняка.

А. Червеняк хорошо известен в словацких и русских литературных кругах; в 2000 г. Президент Российской Федерации наградил его орденом А. С. Пушкина, а в 2002 г. Президент Словацкой Республики вручил ему орден Л. Штура.

Значительного внимания заслуживает сборник, который был издан специально к его юбилею. Многие авторы этого сборника в своих статьях высоко оценивают научную деятельность А. Червеняка в области русской литературы. Им издано около 40 сборников, 10 альманахов «Нитра», 24 книги о русской литературе. Первая часть сборника под названием «Эстетическо-антропологическая концепция литературы» содержит статьи о новых материалах, связанных с восприятием и оценками литературы. Основные положения этого направления в исследованиях А. Червеняк сформулировал в Словакии еще четверть столетия тому назад.

Известный чешский русист, литературовед, ученый-компаративист Иво Поспишил анализирует деятельность юбиляра и его коллег – преподавателей бывшего философского факультета Университета Матея Бела в Банской Быстрице. Он высоко оценивает заслуживающую внимания деятельность ученых, словацких русистов, которые внесли свой вклад в издание сборника «Словацкий романтизм», назвав его новаторским, так и «...попытку представить литературную компаративистику, генологию, переводческую деятельность и литературную антропологию...» (с. 89). Иво Поспишил и спустя несколько лет высказывает мнение, что данная серия сборников в плане тематики является продолжением монографии А. Червеняка: «…они вошли в историю словацкой – и не только словацкой – славистики, но и сравнительного литературоведения и генологии» (с. 39).

Новейшим примером не угасающего интереса к различным проявлениям словацкого русофильства на рубеже XIX–ХХ столетий является публикация «Лев Николаевич Толстой в фондах Словацкой национальной библиотеки», презентация которой состоялась 27 октября 2010 года в Словацком институте в Москве во время открытия выставки с тем же названием. Международный выставочный проект Словацкой национальной библиотеки и издание подробноСоциолингвистика. Межъязыковые контакты го каталога было поддержано Министерством культуры и туризма СР в связи со 100-летием со дня смерти Л. Н. Толстого. В качестве приложения к каталогу даны фотографии, архивные и музейные материалы, документы Словацкой национальной библиотеки. Книга и выставка были посвящены словаку Душану Маковицкому, который всей своей жизнью и деятельностью наиболее ярко доказал свое русофильство. Павол Пареничка, составляя каталог, использовал богатые архивные материалы СНБ. Он обратил внимание на восприятие творчества Толстого в Словакии, ставшего известным главным образом благодаря многолетней деятельности главного редактора журнала «Словенске погляды» Йозефа Шкультеты, который перевел и опубликовал более 25 произведений Толстого, в том числе и его лучшие романы.

П. Пареничка приводит цитату из научного труда Яна Юричка, в которой говорится о переводах произведений русского писателя в начале ХХ века:

«…Словаки со своими 63 названиями произведений Толстого (в том числе опубликованных в периодических изданиях) занимают первое место среди славянских народов и четвертое место в мире» (с. 7). Автор текстов П. Пареничка рассказывает о драматических моментах жизни словацких врачей-толстовцев – Альберте Шкарване (1869–1926) и Душане Маковицком (1866–1923), которые восхищались творчеством и философией русского «великана»; оба в разное время посетили известного писателя в Ясной Поляне. А. Шкарван был в таком восхищении от пацифистской философии Толстого, что в 1895 г. отказался от военной службы, в результате чего был лишен диплома врача. Однако этот поступок А. Шкарвана очень заинтересовал издателя Толстого – Черткова, пригласившего в 1896 г. А. Шкарвана в Ясную Поляну, а в 1896–97 гг. он даже выполнял функции личного врача русского писателя.

П. Пареничка особо выделяет главным образом переводческую деятельность Д. Маковицкого, однако следует подчеркнуть, что больше, чем литературная деятельность, Д. Маковицкого привлекали философские и этические взгляды Толстого, которые были восприняты в католической среде Словакии с осторожностью. В разделе «Маковицкий – личный врач, “секретарь по иностранным делам” и поверенное лицо Толстого» довольно интересно описываются дни, проведенные Д. Маковицким в Ясной Поляне. В 1904–1910 гг. он был не только врачом и фармацевтом многочисленной семьи Толстых: он заботился о здоровье крестьян и их детей, проживающих в близлежащих деревнях. Д. Маковицкий был прекрасным документалистом жизни Толстого, внимательным свидетелем его встреч и дискуссий с многочисленными русскими и зарубежными гостями, литераторами. Позже его заметки вышли в свет под названием «Яснополянские записки». П. Пареничка подчеркивает их историческую ценность, причем он цитирует исследования Томаша Винклера, который в своей книге «Трагические искания жизни. Душан Маковицкий. Жизнь и творчество в документах» (1991) констатировал, что тот исписал «64 тетради, в общей сложности 6346 страниц на машинке».

Социолингвистика. Межъязыковые контакты Создатель каталога описывает последние дни Толстого, которые вместе с ним прожил его преданный словацкий друг (Толстой называл его «святой Душан Петрович» – такое обращение, принятое Маковицким, также является подтверждением русофильских настроений словацкого врача). В газете «Московская правда» (9.11.2010), где была опубликована заметка о проходящей в Словацком институте выставке, заслуги словацкого врача оцениваются следующим образом: «…Душан Петрович Маковицкий был рядом с великим старцем до последних минут жизни. Спустя некоторое время он опубликовал записи своих разговоров с Толстым, которые долгие годы наносил на карточки, пряча в кармашках специально сшитого пиджака (Толстой категорически запрещал делать какие-либо заметки)». К сожалению, трагическими оказались и последние дни жизни самого Душана Маковицкого, который в состоянии безнадежности покончил с собой. Вторую часть упомянутой книги составляют иллюстрации: редкие фотографии оказались в Словакии благодаря Д. Маковицкому, который привозил их туда во время своих посещений, осуществляемых по просьбе Черткова с целью распространения материалов о Толстом, а также пропаганды творчества Толстого за рубежом. В каталоге подробно изложена история фотографий, многие из них являются оригиналами и имеют большую историческую ценность. Кроме фотографий, которые находятся в собственности СНБ и на которых изображены представители разветвленного рода Толстых, данный фонд содержит также репродукции портретов писателя, титульные страницы его романов и т. п. Как пишет создатель каталога, «этот фонд является одним из самых богатых не только в Словакии, но и в во всем мире» (с. 14). Каталог книг, конечно же, заинтересует широкий круг читателей – и не только русофилов. Научные изыскания, активность современных словацких филологов являются доказательством не снижающегося интереса словаков к русской культуре, что способствует дальнейшему развитие взаимных контактов между славянскими народами.

Esteticko-antropologick koncepcia literatry a prof. PhDr. Andrej ervek, DrSc. Nitra, 2008.

Korepondencia S. H. Vajanskho a J. kulttyho. Literrny archv SNK.

Laptevov L. P. Listy z Uhorska. Martin, 1977.

Lev Nikolajevi Tolstoj vo fondoch Slovenskej nrodnej kninice. Martin, 2010.

Popovi A. Rusk literatra na Slovensku v rokoch 1863–1875. Bratislava, 1961.

vagrovsk. Rusizmy a cirkevnoslovakizmy v sasnej spisovnej slovenine // Spisovn slovenina a jazykov kultra. Bratislava, 1995. S. 113–117.

Kодайова Д. Россия в словацкой политике: Ваянский и Масарик // Mифы – cтереотипы – образы. Воспринятие Poccии в Словакии. Братислава; Йошкар-Oла, 2010. C. 11–29.

Социолингвистика. Межъязыковые контакты Н. Б. Мечковская (Минск) Белорусская трасянка и украинский суржик в аспекте ареальной лингвистики и социальной типологии языков 1. Одиозные и живучие лингвонимы трасянка и суржик (далее Тра/Су) служат для обозначения гибридной субстандартной речи, в которой в бесконечно разных пропорциях соединяются элементы этнического (автохтонного) языка (белорусского/украинского) и импортированного русского. Принципиальное различие между Тра/Су, с одной стороны, и переходными говорами, с другой, состоит в том, что в Тра/Су отсутствует узус в пропорциях автохтонных и русскоязычных явлений: рассматриваемые субстандарты – это континуум стихийно русифицированных идиолектов, в которых пропорции автохтонных и русских черт варьируются в зависимости не только от типа языковой личности, но и от конкретных условий общения. Так, в белорусской и русской речи учителей одной школы могут в разной мере присутствовать интерферентные (ненормативные) элементы; при этом учительница NN может в школе, дома или в магазине говорить по-разному. Предпосылкой массовой интерференции является ближайшее родство языков: в Беларуси и на Украине собственно языковые барьеры в понимании (однако не в продуцировании) белорусской (или украинской), русской или смешанной речи отсутствуют.

2. Речевые явления, которые позже назовут суржик/трасянка, появляются со времени включения украинских/белорусских земель в состав России: на Украине – начиная от созванной Богданом Хмельницким Переяславской рады (1654), когда левобережная Украина с Киевом стала зависимой от Московского государства; в Беларуси – после I и II разделов Речи Посполитой (1772 и 1793 гг.). В наше время Су/Тра воспринимаются как речь малообразованных «простых» людей. Однако исторически Су/Тра начинались в речи тех, кто был ближе к власти, – чиновников из «местных», дворян, учителей, зажиточного мещанства. Вскоре карикатурное изображение смешанной речи попало в комические оперы и водевили (Котляревский, Квитка-Основьяненко; анонимная «Пінская шляхта» [1866–] и др.).

3. Если в истории языковых ситуаций в XVII–XIX вв. Су/Тра развивались на субстрате этнических языков, то в ХХ в. онтогенетической почвой Су/Тра могут быть, помимо автохтонного языка, также русский и смешанный язык.

Появление Су/Тра на русском субстрате связано с политикой украинизации/ белорусизации (одно из ранних отображений такого феномена [Киев 1918 г.] см. в романе М. Алданова «Бегство» [1932]). Речь на выученном, но не вполне усвоенном белорусском/украинском языке в материально-языковом плане близка к русской речи с белорусской/украинской интерференцией, что достаточно характерно для людей, у которых материнским, а иногда и школьным языком был белорусский/украинский. Например, фразы или словосочетания, в котоСоциолингвистика. Межъязыковые контакты рых русские слова произносятся по нормам белорусской фонетики (вроде інцярэсна, увлекацельна [по-белорусски было бы цікава, захапляльна], блаадару за ўніманія [бел. дзякуй за ўвагу], палажыцельны рэзультат [бел. станоўчы вынiк] и т. п.), можно наблюдать как в русской речи людей с материнским белорусским языком, так и в белорусской речи людей, у которых родным языком был русский или трасянка.

4. Ареальный фактор в существовании Тра/Су имеет два измерения: собственно географическое, однако переплетенное с политической историей ареалов, и в аспекте различий между городским и сельским населением. Наиболее сильная лексическая интерференция русского языка наблюдается в речи пожилых сельских жителей с начальным образованием. В Беларуси в насыщенности русской лексикой речи информантов из двух регионов – восточного (Могилевская обл.) и западного (Витебская обл.) – обнаруживается зависимость от близости ареала к западу или востоку. Ср. процент дифференцирующих русских лексем в речи четырех информантов: Могилевская обл.: Нина К. (1926 г. р.) – 58; Людмила Ф. (1924 г. р.) – 69; Витебская обл.: Галина Д. (1932 г. р.) – 33;

Антонина В. (1922 г. р.): 55. На Украине распространение смешанной речи пропорционально степени двуязычности регионов: в Левобережной и Центральной Украине, где имеет место активное и полифункциональное использование обоих языков, смешанная речь распространена шире, чем в Западной Украине, преимущественно украиноязычной, и чем в южных и восточных регионах, где в повседневной жизни преобладает русский язык.

5. Социолингвистический статус Тра/Су пародоксален: это народная, но при этом квазиэтническая речь, которая, в силу отсутствия узуса, не имеет перспективы развиться в новую форму существования этнического языка.

Обычно речь крестьян и простого городского люда (т. е. диалектная речь и городское просторечие) – это источники подлинно этнической речи, не затронутой школой и канцелярией. В случае с Тра/Су это не так: простой народ, не владея нормированным языком, говорит на диалектах или просторечии, этничность которых деформирована массовыми заимствованиями из языка Империи/СССР. Поэтому по отношению к Тра/Су преобладают крайне отрицательные оценки, хотя встречается и иное.

6. В истории украинского и белорусского языков начиная с XVII–XVIII вв.

прослеживаются два основных и при этом разнонаправленных вектора развития. Народная речь развивается конвергентно по отношению к русскому языку:

распространяется смешанная речь (Су/Тра). Противоположный вектор развития связан с литературной формой существования языков: само формирование и последующая история литературных языков – это история рукотворной дивергенции письменной речи по отношению к русскому и (в меньшей мере) к польскому языкам. Белорусский язык газеты «Наша ніва» (1906–1915) был значительно ближе к русскому, чем современный белорусский язык. На каждой ее полосе есть 10–20 слов, которые сейчас называют «русизмами» (т. е.

Pages:     | 1 |   ...   | 61 | 62 || 64 | 65 |   ...   | 81 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.