WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 50 | 51 || 53 | 54 |   ...   | 81 |

Наименования лиц с суффиксом -te(ь) (-ite(ь)) – исключительно девербативы, тогда как старославянские наименования с суффиксом -a(ь) – исключительно отыменные; наименования с суффиксом -ik(ъ)/-ьnik(ъ) отыменные по большей части. Таким образом, наименования с суффиксом -te(ь) (-ite(ь)) прежде всего должны быть сопоставлены с наименованиями-девербативами с суффиксом -ьc(ь). Наименования лиц с суффиксом -ьc(ь) в рукописях «старославянского канона» относительно немногочисленны, принадлежат к слою обыденной лексики и представляют собой «старые» славянские лексемы, почерпнутые древними книжниками из народной славянской речи. В отношении же старославянских наименований лиц на -тg ь почти всегда можно с уверенностью говорить об их книжном характере. В собственно старославянских рукописях – это большей частью гапаксы или малочастотные лексемы (то есть, по всей видимости, неологизмы, употребленные пока еще один или два-три раза). Однако некоторые из них впоследствии закрепялись в языке и становились лексемами высокочастотными (ср., например, гапаксы Супрасльской рукописи покровитgль, правитgль, съказатgль, съзьдатgль и др.).

Греческими соответствиями наименований лиц на -тg ь, встречающихся в рукописях «старославянского канона», чаще всего являются существительные с суффиксом -thj. Как старославянские наименования на -тg ь, так и греческие наименования на -thj характеризует прозрачность мотивационных отношений с мотивирующими их глаголами. Можно сказать, что старославянский суффикс -te(ь) (-ite(ь)) играл роль аналога греческого суффикса -thj, так как его «сфера действия» фактически совпадала со «сферой действия» греческого суффикса (о последнем см.: Chantraine P. La formation des noms en grec ancien.

Paris, 1933, p. 320). По мере становления старославянского лексикона количество существительных на -тg ь в нем нарастало, что было отмечено еще 270 Старославянский и церковнославянский. История литературных языков Р. М. Цейтлин (Лексика старославянского языка. М., 1977, с. 105). При наличии в старославянском лексическом инвентаре наименований лиц, уже использовавшихся для перевода определенных наименований греческих, древние книжники создавали новые наименования на -тg ь. В ряде случаев создание подобных неологизмов провоцировалось необходимостью передать семантическую и стилистическую сложность подлежащих переводу текстов, написанных на богатом греческом языке византийского периода. Однако в некоторых случаях образование наименования лица на -тg ь можно объяснить лишь желанием придать наименованию более «книжный вид» и соблюсти указанное соответствие суффиксов -thj и -te(ь).

Способ номинации лиц наименованиями с суффиксом -te(ь) достаточно широко используется уже в переводе Евангелия. В связи с этим возникает вопрос: какая часть этих слов представляла собой «старые», возможно, праславянские, лексемы (как считал С. Б. Бернштейн), а какая была создана переводчиками Евангелия непосредственно в процессе перевода и для его нужд (то есть в процессе «текст текст») В отношении ряда наименований мы с большей вероятностью можем предполагать, что они являлись результатом словотворчества переводчиков.

Н. Н. Запольская (Москва) Церковнославянский язык: грамматика «ошибок» 1. Лингвистическая мысль славянских книжников во все периоды истории церковнославянского языка была направлена на достижение его формальносемантической правильности. Дистанция между книжным языком и языком повседневного общения, проявлявшаяся на уровне грамматических категорий и на уровне средств выражения, мотивировала появление ошибок – аграмматизмов и гиперкоррекций. Однако наряду с системно мотивированными ошибками в церковнославянских текстах и метатекстах употреблялись грамматические элементы, демонстрировавшие «эффект ошибки», но ошибкой не являвшиеся. Причина появления такого рода языковых элементов заключалась в том, что базовая идея правильности языка в конкретных культурно-исторических ситуациях осложнялась идеосемантическими и идеофункциональными установками, в соответствии с которыми языковые элементы оценивались книжниками в рамках оппозиций сакральное//профанное, украшенное//простое, чужое// свое. Идеосемантическая или идеофункциональная нагруженность проявлялась не только в спецификации нормативных языковых элементов и в расширении состава нормативных элементов, но и в нарушении формально-семантических параметров нормативных элементов, т. е. в «эффекте ошибки».

2. В пространстве христианской культуры оппозиция сакральное//профанное явилась результатом процесса «христианизации» языка, процесса наложеСтарославянский и церковнославянский. История литературных языков ния на буквальные смыслы смыслов сакральных. Сакральную субграмматику формировали имена и глаголы, понимание лексической и грамматической семантики которых определяло понимание основных богословских положений.

«Имплицитное богословие» задавалось не только в дифференциации грамматических вариантов, но и в расширение состава формантов. Так, существительное Слово, когда обозначало Бога Сына, т. е. приобретало функцию имени собственного, получало в В. ед. наряду с флексией -о флексию -а, в З. ед. наряду с флексией -о флексию -е. Показатели мужского рода позволяли, во-первых, рассматривать Слово в одном грамматическом ряду с маркированными именами существительными, именовавшими Бога, и, во-вторых, демонстрировать грамматическое тождество греческого и церковнославянского языков.

3. Рассмотрение церковнославянского языка в контексте других литературных языков актуализировало оппозицию чужое//свое. В зависимости доминирования идеи духовного универсализма или духовного изоляционизма происходила либо формально семантическая трансляция «чужого» языка, либо демонстрация формально-семантических преимуществ «своего» языка. Такого рода формально-семантические опыты приводили к появлению форм с нарушенной грамматической семантикой: например, форма «моего» в Р. ед. личного местоимения «азъ» демонстрировала влияние латыни.

4. Секуляризация культуры в XVII веке выразилась в расширении функций церковнославянского языка, который должен был уже обслуживать не только книжные тексты, выполнявшие догматические задачи, но и литературные, прежде всего, поэтические тексты, выполнявшие задачи эстетические. В такой секуляризованной перспективе актуальность приобрела оппозиция украшенное// простое. Основным приемом украшенности языка стали поэтические вольности, поскольку в виршевой поэзии книжнику было важно учесть все многообразие параллельных вариантов, чтобы, заменяя их, укладываться в нужный размер по числу слогов. В набор поэтических вольностей включались неравносложные нормативные и ненормативные грамматические варианты. Кроме того, допускалось употребление неправильных грамматических форм, например, употребление кратких действительных причастий с нарушением показателей рода и числа.

Диана Иванова (Пловдив) В русле традиции Slavia Orthodoxa: Бухарестское евангелие (1582) Старопечатные книги XVI века – исключительно ценные источники для исследований, связанных с текстологической и литературно-языковой традицией в истории евангельского текста. Еще в первом серьезном филологическом исследовании истории текста Геннадиевской библии русские ученые А. В. Горский и К. И. Невоструев (Горский, Невоструев 1855) пришли к важному заклю272 Старославянский и церковнославянский. История литературных языков чению, что в ХIV–ХV вв. у южных славян было сделано новое сличение новозаветного текста с актуальными в тот период греческими источниками и его исправление, в результате чего в восточном православном мире распространился и утвердился унифицированный текст, достаточно стабильный, общепринятый и авторитетный. Списки именно этой редакции, которую Г. А. Воскресенский называет четвертой (Воскресенский 1896: 291–292), распространялись и в России во времена митрополита Киприана, вытесняя употребление всех предыдущих изводов. В пользу единства редакции ХІV в., сделанной в Святой горе и в Тырнове, свидетельствуют и печатные издания, прототипами которых были тексты той же самой редакции.

Именно в них последовательно сделанная афонская редакция представлена в печатном виде, что способствовало ее дальнейшему распространению и утверждению в православном мире. Афонская редакция легла также в основу первого полного состава славянской библии – Геннадиевской (1499), а в более поздних печатных изданиях – Острожской (1581), Московской (1663) и Елизаветинской (1751)1 окончательно была кодифицирована (т. н. церковнославянская редакция) (Горский, Невоструев 1855; Алексеев 1999: 204).

В этом плане сопоставление между памятниками разных хронологическх срезов и разных редакций весьма интересно с точки зрения установления связей между ними и прослеживания путей формирования окончательной церковнославянской кодификации, которая задала новый нормативный образец. И, как отмечает А. А. Алексеев, церковнославянскую редакцию следует рассматривать как процесс: «Извод не есть дело одного редактора, это процесс, который имеет длительное существование и в котором принимает участие значительное число редакторов» (Алексеев 1985: 86).

В этом ракурсе автор ставит перед собой следующие задачи:

1. Представить в общем плане Бухарестское четвероевангелие, для чего рассмотрены его орфографические, грамматические и лексикальные особенности. Независимо от отсутствия данных о конкретных протографах, сделана попытка найти его место по сходству с представительными образцами предыдущей евангельской рукописной литературы. Анализ предоставил возможность очертить целый круг памятников, с которыми оно роднится, не совпадая полностью ни с одним источником.

2. Сделать сопоставление с другими печатными книгами среднеболгарской редакции ХVІ в. При сопоставлении наиболее близким к нему в кругу памятников выделяется Торговиштское четвероевангелие (1512). Анализ показывает, что оба памятника обладают общей текстологической основой и лингвистическими чертами, но между ними отмечаются также некоторые отличия. Наиболее существенной является разница в степени отражения некоторых инно Об общей текстологической основе евангельских книг см. исследование Алексеев 1999, а также коллективный труд Алексеев и др. 1998.

Старославянский и церковнославянский. История литературных языков вационных явлений, в частности – в Буке чаще встречаются черты разговорной речи.

3. Для полноты картины в ракурсе общей и единой славянской восточной православной традиции сделать сопоставление между Буком и русскими церковнославянскими евангельскими книгами (с рукописной Геннадиевской библией 1499 г. и с более поздними печатными изданиями – Острожской (1581 г.) и Елизаветинской библиями (1751 г.). Независимо от того, что нет данных о наличии прямой связи между ними, обнаруживается косвенная связь – через южнославянские образцы, использованные при составлении Геннадиевской и Острожской библий и подвергшиеся одной и той же редакции – Афонской, намечается целый ряд параллелей между ними. В текстологическом аспекте они отражают многообразие и сложное взаимодействие между отдельными греческими образцами и славянскими редакциями Евангелия, характерное для более ранних этапов в истории этой библейской книги на славянской почве. В научной литературе исключительно важна проблема текстологических и лингвистических проекций южнославянских рукописных (и печатных) книг на церковнославянский текст, и в этом отношении Бухарестское евангелие дает ценные свидетельства.

С другой стороны, исключительно важна также проблема обратной связи и влияния церковнославянских книг на южнославянскую литературу. Предстоит задача проследить, насколько это актуально и в отношении этой ранней печатной книги – Бухарестского евангелия.

Алексеев 1985 – Алексеев А. А. Проект текстологического исследования кирилло-мефодиевского перевода Евангелия // Советское славяноведение. 1985. № 1. С. 82–94.

Алексеев 1999 – Алексеев А. А. Текстология славянской Библии. СПб., 1999.

Алексеев и др. 1998 – Алексеев А. А., Бабицкая М. Б., Пентковский А. М., Пичхадзе А. А.

и др. Евангелие от Иоанна в славянской традиции. СПб., 1998.

Воскресенский 1896 – Воскресенский Г. А. Характеристические черты четырех редакций евангельского перевода Евангелия от Марка по сто двенадцати рукописям Евангелия XI–XVI вв. М., 1896.

Горский, Невоструев 1855 – Горский А. В., Невоструев К. И. Описание славянских рукописей Московской Синодальной библиотеки. М., 1855.

А. И. Изотов (Москва) Кирилло-мефодиевская проблематика: опасность мифотворчества Обратной стороной развития интернет-технологий в последние десятилетия стало, в частности, дальнейшее утверждение в массовом сознании иллюзии доступности гуманитарного знания.

Эта иллюзия существовала и раньше, ведь даже в названиях исторических или филологических исследований (в отличие, скажем, от исследований физико-математических), как правило, отсутствуют непонятные массовому читате274 Старославянский и церковнославянский. История литературных языков лю слова и термины. Никому не придет в голову, что он может сказать новое слово в сфере транспортировки заряженной плазмы в малогабаритных электронно-лучевых генераторах для вневакуумных приложений или в сфере методов интегрируемых систем в теории представлений, не будучи профессионалом в соответствующей области, а вот Лермонтов, Новгород и русское духовное самосознание не испугают никого (в данном случае мы ориентируемся на названия некоторых защищенных в марте 2010 года докторских диссертаций с сайта ВАК). Даже научно-популярные, то есть рассчитанные на массового читателя, а не на профессионала, издания Стивена Хокинга и Роджера Пенроуза предполагают некоторые исходные познания в области физики и математики. Наверное, именно поэтому в книжном магазине «Молодая гвардия» на Полянке «Новый ум короля» (The Emperor’s New Mind) Р. Пенроуза одиноко стоит среди «серьезных» учебников по физике на втором этаже, тогда как от популяризаторов истории ломятся полки на этаже первом.

Pages:     | 1 |   ...   | 50 | 51 || 53 | 54 |   ...   | 81 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.