WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 42 | 43 || 45 | 46 |   ...   | 81 |

Of course, Church Slavonic of Bulgarian origin and the Kipchak Turkic words of East Slavic do not belong here and must be disregarded.

Findings and Results. By careful analysis (and in particular by including a third language in addition to Turkic and Slavic, namely Hungarian), I can show the Slavic word for ‘goshawk, sparrowhawk’ to be a double borrowing, one of them originating in Avar. By this we can not only establish the existence of Avar words in Slavic, but we can also learn about a particular sound correspondence between Turkic and the Avar language for which to look out in future investigations into the matter.

230 Этимология. Ономастика The -sound of Avar was substituted by j in Turkic. (Note that this does not prohibit Avar words with an original j to stay misclassified as Turkic, though).

As the evident result of our investigation, I propose a revised etymology (or more exactly «chain of transmission») for the word in question, which above all solves all the problems and mysteries of the current view.

The Current Etymology of the word *korgul(j)ь, a word present in almost all if not all Slavic languages has cognates in Hungarian and Turkic. As neither the Hungarian word can be deduced from Slavic, nor could the Slavic word possibly originate from Hungarian (due to phonetic reasons), the opinio communis is that both the Slavic and Hungarian words would stem from a Turkic form, *qruj. While one of the Slavic forms can be reduced to be a borrowing from Turkic, the other one poses considerable phonetic problems by the presence of a palatal corresponding to the Turkic j. A *j > *l’ change is only attested after labial consonants in Slavic. Intriguingly, while at the time of contact the Hungarian and Slavic form must have diverged so much that a mutual contamination seems improbable, Hungarian too shows an – equally irregular and inexplicable – ly-correspondence of the Turkic j-sound.

Areal distribution. After separating out later inner-Slavic borrowings (cf.

ЭССЯ), the areal distribution of the Slavic variants is striking: we can identify two core regions: the Circum-Pannonian (Czech, Slovak, Slovene and Serbo-Croatian) area and the Lower Danube (Bulgarian–Macedonian). The routes of the inter-Slavic spread can be clearly traced back to the influence of the Church Slavonic vs. the Latin rite, the former feeding on the Bulgarian variant containing j, the latter being catalysed by Polish.

Anomalies in the Circum-Pannonian Slavic languages (i.e. j instead of ) are explainable by later phonological changes (such as in akavian, where lj > j development is relatively recent and all-encompassing) or can be traced back to the Church Slavonic tradition as well (competing forms of krglj ~ krgj in SerboCroatian or kragujec : kragulk in Czech).

The geographic separation and the identification of the feature : j with the areal distribution Carpathian/Circum-Pannonian vs. Lower Danube region is further solidified with the Hungarian correspondence featuring ly in the core area of the Carpathian Basin.

Historical Context. These two geographical regions, when put into the historical context, can be immediately identified with two distinct groups originating from the Eurasian steppes: the Avars whose centre of power lay in the Carpathian Plains (from the sixth century onwards) and the Danube Bulghars who established themselves south of the Lower Danube around the end of the seventh century.

This points us to the proposition that the Circum-Pannonian -form was transmitted by the Avars and the Bulgarian–Church Slavonic j-form originates from the Turkic-speaking Danube Bulghars.

Relationship of the Two Forms. The question that remains to be answered in order to give a solid foundation to our theory is: how does the proposed transmitting Этимология. Ономастика Avar *qaru relate to the Turkish ending in *-j Fortunately we can give a satisfying answer by looking at the history of the Avars, at Turkic cultural history and finally by our linguistic knowledge of Old Turkic.

The Turks borrowed much from their former rulers. In particular, they borrowed the vocabulary of horseback warrior aristocracy, as it is witnessed by the titles qaan or qatun and several more, which were first attested in Chinese sources to be used by the uan-uan, the former rulers of the Turkic tribes, and which became widespread by the Turkish expansion. The Avars of Europe, who arrived as a once mighty group beaten by the aspiring Turks are most often identified with the uan-uan (though other theories persist). It’s quite clear, that the Turks did not only borrow the horseback warrior aristocracy’s titles, but also other words belonging to their culture. Falconry belonged ever since to the attributes and favourite occupation of the ruling class of the steppes. Thus it is quite thinkable that the names of several birds of prey were taken from the language of their rulers along with the art of falconry (and indeed, some of them seem «un-Turkic», cf. Doerfer TMEN s.v. turumtai).

Turkic speakers adopting a Proto-Avar *qaru would have to substitute the lacking the sound in their phonological system. The Turkic l might have been palatalized (but not palatal) as an allophone in words containing front vowels. In words containing back vowels – like the a, u of *qaru – their l would be even velarized [ ]. Of the two natural choices of substituting a Proto-Avar * in back vowel context, they seemingly preferred j to, as it is witnessed by our word.

We can support this by another bird of prey’s name, Turkic *turumtaj, which is found in Hungarian as Torntl. Notably, Doerfer remarks that turumtai is in all probability a borrowing from another (hitherto unidentified) language.

The Newly Proposed Etymology might be sketched as such: the Proto-Avars of Eurasia (the uan-uan) borrowed *qaru to the Turks some time before the midsixth century, who adopted the word in the form *qaruj. After moving to the Carpathian Basin, the same word was taken over by the Slavs of the region (the future Czechs, Slovaks, Slovenes, Serbs and Croats) after 568 but before the *tort > *trat metathesis ceased to be in effect. After the Danube Bulghars moved to the Lower Danube, they in turn gave the word–with its Turkic j-ending–to the Slavs of Moesia, Thracia and Macedonia, the future Bulgarians, where from the Church Slavonic form крагуи (which is used in some editions of the Vita Constantini) originates. In the late ninth century Avaric groups, though by that time politically and militarily irrelevant, were still remaining in the Pannonian Plains. It was them, from whom Hungarian karvaly–and presumably Torontl–with its un-Turkic -ending (instead of j) was taken.

Summary. I have thus presented an updated etymology of the words karvaly :

*kragu(l)jь : qruj which explains the question marks of the etymological status quo. Furthermore we have identified not only an element of the Avar lexicon, but also a sound correspondence between Avar and Turkic which might help in finding further words of eventually Avar origin, namely Proto-Avar * > Proto-Turkic *j–in 232 Этимология. Ономастика back vowel context. (Remember though, that due to the palatalized nature of l in Turkic, in front vowel context Avar * might even have been substituted with *l in as opposed to *j and that in potential Avar loanwords an original Proto-Avar *j will also be reflected as Turkic *j. However, in these cases we wouldn't have any evidence to support an etymology beyond, deeper than Turkic.) Е. В. Сердюкова (Ростов-на-Дону) Ономасиологический аспект праславянских названий растений Изучение моделей номинации может быть очень важным доказательством объективности этимологического анализа. Объектом исследования стали названия сосны (Pinus) в русском (русск.) и других славянских языках. В русск.

языке и говорах встречаются слова: сосна, хвоя, смолина, борина (др.-рус.

боръ) и др.

В славянских языках не сохранились индоевропейские (и.-е.) названия сосны. Основной мотив, известный в и.-е. языках для названия хвойных растений, имеет семантический признак ‘колоть’, ‘колючий’, зафиксированный в греческом, германских и балтийских языках. В славянских языках к словам с такой семантической моделью можно отнести праславянское *xvoja/*xvojь (ЭССЯ).

Значение ‘сосна’ или ‘хвойное дерево’ оно получило в говорах Полесья, в украинском, белорусском и некоторых др. славянских языках. Другой мотив номинации, распространенный в и.-е. языках, встречается в слове смолина. В значении ‘сосна’ оно употребляется только в говорах Полесья, а в русск. говорах известны слова смольё ‘сосновые шишки’, смоляк ‘сосновый сок’, указывающие на связь слова смола с сосной. У славян эти модели не получили широкого распространения, так как носили локальный характер, а для номинации хвойных деревьев были использованы другие модели.

Слово боръ является праславянским, сохранилось во всех славянских языках, но семантика его различна в отдельных группах славянских языков. В современных в.-сл. и западнославянских (з.-сл.) языках основным является значение ‘сосновый лес’. И только южнославянские (ю.-сл.) языки сохранили значение ‘сосна’. Слово бор многозначно, особенно в говорах, отсюда встает вопрос о самом архаичном значении. К. Мошинский, Э. Бернекер, А. Брюкнер, В. В. Мартынов высказывали различные, иногда противоречивые точки зрения об этимологии этого слова (ЭССЯ). Среди множества значений у слова бор находим противоположные, полярные значения. В СлРЯ слово бор ‘сосновый лес, растущий на сухом возвышенном месте’. В говорах, как правило, мы сталкиваемся с полисемией данного слова. В СРНГ отмечается шесть значений, пять из них имеют значение рельефности. Значение ‘лес вообще, большой лес’ в говорах имеет дополнительный семантический признак, указывающий на место произрастания (рельефность) или на разновидность леса ‘сосновый лес на сухом пеЭтимология. Ономастика счаном месте’. Наиболее распространенными значениями у слова бор в в.-сл. и з.-сл. языках являются: ‘возвышенность’, ‘лес на возвышенности’, ‘хвойный лес’, ‘сосновый лес’, а для ю.-сл. языков –‘сосна’. Это значение было также известно в древнерусском языке, зафиксировано в некоторых з.-сл. говорах. Вопрос заключается в том, какое из значений самое древнее. Н. И. Толстой (1978) считал, что значение ‘возвышенность’, ‘лес на возвышенном месте’ являются самыми архаичными. Об этом свидетельствуют данные памятников письменности, исторические и областные словари, широкое территориальное распространение этих значений. В СлРЯ XI–XVII вв. у слова боръ отмечается три значения: ‘хвойный, преимущественно сосновый лес’; ‘сухое возвышенное место, где обычно растут сосны’; ‘сосна’. В словаре Срезневского отмечено только два значения: ‘сосна’ и ‘сосновый лес’. Но в русск. говорах для слова бор и его производных нет значения ‘сосна’ или ‘хвойное дерево’, Принимая во внимание эти данные, можно согласиться с точкой зрения Н. И. Толстого и предположить следующий путь семантического развития: ‘возвышенное место’ ‘лес на возвышенности’ ‘сосновый лес на возвышенности’ ‘сосновый лес’ ‘сосна’. Этот семантический ряд не совпадает с тем, который предложил В. В. Мартынов. Он считал, что наиболее архаичным значением в славянских языках для слова *borъ является ‘сосна’, которое известно в ю.-сл. языках. Поэтому, по его мнению, слово бор имеет следующий путь семантического развития: ‘сосна’ ‘сосновый лес’ ‘лес’. Рельефные значения он не принимает во внимание, хотя они встречаются не только в в.-сл. и з.-сл. языках, но и в ю.-сл.: серб.-хорв. черногорск. бор ‘возвышение’, ‘впадина’, ‘каменистое возвышенное место’ и др. Особое значение эти факты приобретают в связи с тем, что Й. Русек обнаружил в болгарских памятниках X–XIV вв. слово *sosna, Т. Стаматовский зафиксировал это слово в македонской топонимии. В докладе на IX конгрессе славистов Й. Русек на основе этих фактов обосновывал общеславянское распространение слова sosnа, считающегося до этого севернославянскими диалектизмом (Мельничук 1984: 120). Н. И. Толстой полагает, что «у южных славян или их предков, вероятно, слово *sosna было вытеснено словом *borъ ‘сосна’. В таком случае значение слова *borъ ‘сосна’ не архаизм, а инновация (праславянская или более поздняя)» (Толстой 1978: 120).

Общепринятая этимология слова *borъ также не противоречит этому. Славянское *borъ родственно др.-англ. bearu ‘лес, роща’ и т. д. Семантический переход ‘гора, возвышенность’ ‘лес’ является почти универсальным. Т. В. Гамкрелидзе, Вяч. Вс. Иванов отмечают такой семантический сдвиг не только в и.-е., в частности славянских и балтийских, но и тюркских, финно-угорских языках (Гамкрелидзе, Иванов 1984: 666). Переход ‘лес’ ‘дерево’ для славянских языков более типичен, чем ‘дерево’ ‘лес’. Ср. болг. гора ‘лес’, а горун ‘дуб’.

Славянское сосна в значении ‘сосна’ является наиболее архаичным, его этимология также укладывается в рамки известных этимологий для названий деревьев. Славянское *sosna восходит к и.-е. корню *kasnos ‘серый’. Семанти234 Этимология. Ономастика ческий сдвиг ‘цвет’ ‘название растения’ – распространенная модель номинации растений (ср. береза, берест, рябина).

ЭССЯ – Этимологический словарь славянских языков: Праславянский лексический фонд / Под ред. О. Н. Трубачева. Вып. 2; 8. М., 1975; 1981.

Толстой 1978 – Толстой Н. И. О славянских названиях деревьев: сосна – хвоя – бор // Восточнославянское и общее языкознание: сб. статей. М.: Наука, 1978. С. 115–127.

Мельничук 1984 – Мельничук А. С. Лингвистическая проблематика на IX Международном съезде славистов // Вопросы языкознания. 1984. № 5. С.116–125.

Гамкрелидзе, Иванов 1984 – Гамкрелидзе Т. В., Иванов Вяч. Вс. Индоевропейский язык и индоевропейцы. Тбилиси, 1984.

Е. Л. Смаль (Киев) Микротопонимы г. Киева в славянском языковом контексте В работе «Очерк сравнительной грамматики славянских языков» С. Б. Бернштейн подчеркивал, что «…всякое сравнительно-историческое исследование начинается с этимологического анализа. С помощью этимологии мы устанавливаем древнейший состав морфем, которые затем подлежат всестороннему исследованию. Успех исследования в значительной части будет зависеть от этимологического анализа. Ошибка в этимологии толкнет исследователя по ложному пути... Таким образом, прежде необходимо установить этимологию данного слова, а уже затем включать его в цепь сравнений. Конечно, этимология, в свою очередь, зависит от сравнительно-исторического исследования. Последнее проверяет надежность этимологии, принимает ее или отвергает…» (Бернштейн 1961: 19).

Pages:     | 1 |   ...   | 42 | 43 || 45 | 46 |   ...   | 81 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.