WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 32 | 33 || 35 | 36 |   ...   | 81 |

В докладе описывается актуальность такой работы с точки зрения изучения старейших слоев цветообозначений как основы для формирования современной системы терминов цвета. Слой цветообозначений, унаследованный от праславянского периода и восходящий преимущественно к древнейшим индоевро Лексика. Лексическая семантика. Лексикография. Фразеология пейским корням, послужил основой для формирования абстрактных терминов цвета. В то же время целый ряд терминов цвета относится к общеславянскому фонду. Наряду с таковыми, в русском и польском языках представлены и цветообозначения, присущие лишь части славянских языков, в том числе – только русского или только польского. Часть цветообозначений имеет диалектное базирование. В то же время какая-то их часть являет собой неологизмы, возникшие первично в рамках индивидуального цветотворчества, как часть авторского идиостиля.

Необходимой частью лексикографической работы является детальная характеристика элементов, из которых складываются системы цветообозначений обоих рассматриваемых языков, выявление очередных этапов приращения элементов этих систем, развития моделей терминов цвета вплоть до нынешнего этапа.

Среди факторов динамики развития цветосистем имеются факторы как внутриязыковой, так и экстралингвистической, социальной, природы. В круг внимания человека вовлекаются все новые предметы, обладающие характерным цветом. В то же время способность человека к категоризации своей деятельности и окружающего мира человека подводит его к необходимости усилий по поиску новых цветовых прототипов, При этом классические прототипы не выходят из оборота, но продолжают свою жизнь в языке. Интересной и плодотворной исследовательской задачей является установление и описание источников пополнения терминов цвета: путем формирования терминов цвета за счет развития эталонов-прототипов какого-либо цвета (например, русск. морковный цвет, польск. kolor wrzos ‘цвет вереска’), путем заимствований из языков самых разных языковых семей, через развитие процессов фразеологизации в сфере терминов цвета (например, русск. черные мысли, розовые мечты, польск. czarne zoto ‘черное золото’ (об угле), а также развития цветовых значений у не цветовых прилагательных.

Актуальной славистической задачей видится нам инвентаризация в указанных исторических словарях терминов цвета русского и польского языков и их презентация в пределах сформировавшихся в истории языка крупных хроматических категорий (концептов) (см., в частности: Кульпина 2004: 77–121;

Кульпина 2007: 126–184).

Изучение истории цветообозначений позволяет пролить свет на многие вопросы формирования оттеночности, сложности, комплексности цвета, интенсификации и модификации цвета в языке. Анализ эволютивной составляющей терминов цвета способствует выявлению в их развитии аксиологической и коннотативной составляющей и социоментальных движущих сил, связанных с изменениями цветовосприятия в направлении функциональной дифференциации цветовых реляций и в то же время их генерализации в рамках лингвокультурных концептов. Функции цветообозначений имеют разную психоментальную направленность – часть этих функций осциллирует в сторону рационализации познания, а часть – служит эстетизации действительности, вступая в духовный 178 Лексика. Лексическая семантика. Лексикография. Фразеология мир человека как источник положительных эмоций и как способ утончения его эмоциональной сферы.

Новая концепция лексикографического описания терминов цвета русского и польского языков как сложноструктурных концептов позволила бы создать надежную научно-теоретическую базу для установления сфер сопряженностей и дивергенций в области цветообозначений в обоих близкородственных языках, закономерностей развития языковых структур и их связи с закономерностями эволюции человеческого мышления.

Кульпина 2004 – Кульпина В. Г. Исторические изменения цветообозначений как манифестация динамики социоментальных систем // Паланiстыка 2002–2003 / Рэд. Аляксандр Кiклевiч, Сяргей Важнiк. Мiнск: «Права i эканомiка». 2004. С. 77–121.

Кульпина 2007 – Кульпина В. Г. Система цветообозначений русского языка в историческом освещении // Наименования цвета в индоевропейских языках: Системный и исторический анализ / Отв. ред. А. П. Василевич. М.: КомКнига, 2007. С. 126–184.

О. О. Лешкова (Москва) О современном состоянии и перспективах польской лексикографии Анализируя и оценивая достижения польской лексикографии, ее современное состояние и пытаясь определить основные тенденции ее будущего развития, исследователи достаточно единодушно отмечают, что рубеж 80-х – 90-х годов 20 века стал для польской лексикографии поистине переломным моментом. Радикальные политические, экономические и социальные перемены, произошедшие в этот период в Польше, существенным образом отразились и в сфере, связанной с составлением и изданием словарей польского языка. Процесс этот имел как количественные, так и качественные проявления. Очевидным фактом было резкое увеличение количества издаваемых словарей, разнообразие наименований (список словарей разного типа, изданных после 1990 г., включает более 80 наименований), что свидетельствовало о расширении аспектов лексикографического описания польского языка.

Предшествующий период в развитии польской лексикографии был отмечен доминирующим положением одной лексикографической концепции, связанной с именем главного редактора 11-томного Словаря польского языка Витольда Дорошевского. После завершения публикации этого словаря (конец 1960-х) на его базе и в рамках сходных теоретических установок был выпущен 3-томный Словарь польского языка под редакцией М. Шимчака (1978–1981), надолго занявший место основного, наиболее популярного и востребованного толкового словаря польского языка. Целое же десятилетие 80-х годов прошло под знаком многочисленных дискуссий относительно выработки новой методологической концепции составления большого толкового словаря. Существенным компонентом этих дискуссий была конструктивная критика имевшегося лексикографи Лексика. Лексическая семантика. Лексикография. Фразеология ческого наследия. Словарь, согласно Дорошевскому, должен представлять образцы хорошего стиля, формировать идейно-мировоззренческие позиции носителей языка, стать средством сохранения и передачи культурного и цивилизационного багажа польской нации. Следствием данной концепции был выраженно нормативный и избирательный подход к представляемой в словаре лексике, и вне словаря оказались широкие пласты субстандартной лексики (разговорной, региональной, диалектной, профессиональной, стилистически сниженной и под.). На восполнение этих лексикографических лакун и была направлена в первую очередь деятельность польских лексикографов в последнее десятилетие 20 века, результатом чего стало издание целой серии новых словарей: разговорного польского языка, языка различных социальных групп, жаргонизмов, языка отдельных авторов, эвфемизмов, архаизмов, неологизмов и пр.

Параллельно шла работа над новыми толковыми словарями польского языка, реализовавшими новые подходы к лексикографической обработке лексического материала. В первую очередь была осуществлена попытка отойти от устоявшихся, традиционных принципов лексикографического описания слов. Предложенные изменения затронули базовые, основополагающие компоненты словаря. В области словарных дефиниций был реализован постулат отказа от энциклопедического характера дефиниций, доминировавшего в Словаре Дорошевского и трудах его последователей, в пользу ориентации на принцип доступности словарного описания для широких кругов пользователей словарей. Так, в «Ином словаре польского языка» М. Банько (Warszawa, 2000) представлено применение так называемых «контекстных дефиниций», имплицитно включающих множество информации: о сочетаемости, типичных употреблениях, наиболее частотных формах, функциональной и стилистической окраске). Стремление приблизить словарь к пользователю, облегчить его контакт со словарем и поиск информации проявляется в широком использовании различных графических приемов усиления наглядности подачи материала (напр., вынос вспомогательной информации грамматического плана на поля словарных колонок; отказ от сокращений служебных компонентов словаря – квалификаторов, рубрикаторов и пр.; отказ от подачи информации в максимально формализованном виде в пользу упрощенного метаязыка).

Был предложен и иной подход к объекту описания – им должно быть не традиционное словарное слово, а «лексическая единица», представляющая собой «ряд элементов, имеющих знаковую природу, обладающая целостным значением и не делимая на значимые компоненты, которые были бы элементами незамкнутых субституционных классов» (согласно концепции, разрабатываемой в трудах А. Богуславского и М. Гроховского). В словарях, созданных в русле этой концепции («Polszczyzna, jak znamy», W., 1993; «Verba Polona Abscondita», W., 2005) абсолютно изменяется традиционное строение словарной статьи, облик словарной единицы (нет границы между цельно- и раздельнооформленными лексическими единицами, в нее также включается указание на присущие ей 180 Лексика. Лексическая семантика. Лексикография. Фразеология валентности), представление семантической структуры (полностью снимается проблема полисемии, так как постулируемые лексические единицы по определению должны быть однозначными), изменяется подход к фразеологизмам (они выводятся из области сочетаемости слов).

В новых лексикографических трудах наглядно проявляется тенденция к универсализации содержания словарной статьи. Так, в словарной статье «Практического словаря современного польского языка» (под редакцией Г. Згулковой;

Pozna, 1994–2007), особо выделяется зона сочетаемости, приводятся данные о происхождении слова, отдельно представлены синонимы (в широком понимании) и дериваты. Эту же тенденцию можно наблюдать и в новых орфографических и синонимических словаря, опубликованных после 2000 г., где появляются дополнительные данные о значении слов и их сочетаемости.

Характерной особенностью современной польской лексикографии является широкое внедрение в эту сферу компьютерных технологий, что оказывает существенное влияние как на сам процесс составления словарей (упрощение и ускорение процесса сбора и обработки материала, использование баз уже изданных словарей, опора в качестве источников материала на данные корпусов польского языка, доступность словарей на новых видах носителей и в интернет-версии). Однако все потенциальные возможности цифровых технологий используются далеко не полностью (в первую очередь это касается выпуска компьютерных словарей sensu strictо). Широкая и последовательная опора на компьютерные технологии должна привести к созданию базовой, рамочной (framework) структуры словаря, которая могла бы наполняться конкретным языковым материалом, что обеспечивало бы сопоставимое (гомогенное, компатибильное) его описание, а на выходе должно было бы привести к созданию большого компьютерного словаря экстенсивного типа, объединяющего всевозможную информацию о лексическом составе языка (где нет ограничений на объем и могут использоваться различные фильтры для поиска информации) и отдельных специализированных словарей различного объема, удовлетворяющих потребности разных групп носителей языка и пользователей словарей.

М. Е. Локтева (Ростов-на-Дону) Древнерусские и старославянские женские наименования со значением ‘молящаяся’ Особенности древнерусских текстов связаны с традицией, берущей начало в первых письменных памятниках старославянского происхождения, которые определили характер формирования и распространения письменности на славянских землях. Поэтому значительную часть древнерусских памятников занимает литература религиозно-духовного содержания, либо литература каким-то образом к нему отсылающая. В древнерусских источниках последовательно и Лексика. Лексическая семантика. Лексикография. Фразеология намеренно утверждается истинность христианского учения в противоположность языческому восприятию, которое осуждается.

Специфика идеологического содержания древнерусских памятников и их связь в этом отношении со старославянским книжным наследием делает актуальным сопоставительное изучение древнерусских и старославянских женских наименований со значением ‘молящаяся’ как группы лексики, указывающей на принадлежность женщины к социальному классу церковных служителей, а также на особенности ее вероисповедания. По данным СлДРЯ (XI–XIV вв.) [1], СлРЯ XI–XVII вв. [2] и словаря И. И. Срезневского [3] древнерусские памятники насчитывают 16 женских наименований рассматриваемой группы, в то время как старославянские тексты фиксируют 9 лексем [4]. В целом древнерусскую лексику со значением ‘молящаяся’ можно разделить на следующие подгруппы.

I. Наименования, указывающие на вероисповедание женщины в зависимости от ее духовного сана или чина (с учетом социального компонента):

1) названия христианского духовного сана и чина: а) наименования монашествующих лиц женского пола, определяющие принадлежность к монашескому сану – игоумgни" ‘игуменья, настоятельница женского монастыря’, чрьница ‘монахиня, черница’. монастырьница ‘монахиня’, калоугgрица ‘монахиня’ (в ст-сл. игоумgни" ‘игуменья’, чрьница ‘монахиня’); б) наименования женщин, прислуживающих в церкви, но не являющихся монахинями – бhлица ‘женщина, живущая в монастыре, но не принявшая обета монашества’, а также лексемы, обозначающие служительниц древней христианской церкви – ди"кониса ‘дияконисса, служительница древней христианской церкви’, ди"чица ‘то же, что ди"кониса’, слоужитgльница ‘дияконисса в древней христианской церкви’ (в ст.-сл. ди"кониса ‘диакониса’, слоужитgльница ‘служительница, дияконисса’);

2) наименования нехристианского религиозного сана – жьрица ‘жрица’.

II. Наименования, указывающие на принадлежность женщины к вероисповеданию независимо от сана (без учета социального компонента):

1) наименования, указывающие на принадлежность к христианскому вероисповеданию - крьсть"на ‘христианка’ (в ст-сл. крьсти"ныни ‘христианка’);

2) наименования, указывающие на особое предназначение, на исполнение обетов, связанных с особенностями христианского вероисповедания – постьница ‘та, кто строго соблюдает посты, ведет подвижническую жизнь’, молитвьница ‘та, кто молится, богомолица’, обьщьница ‘та, кто приобщилась к чему-л., кому-л., причастна к кому-л., чему-л.’ (в ст-сл. постьница ‘подвижница, постница’, а также исповhдница ‘сторонница’, оучgница ‘ученица, последовательница’);

3) наименования, указывающие на принадлежность к нехристианскому вероисповеданию – бgсоурмgнъка ‘нехристианка, иноверка’, коумиролюбица ‘язычница, идолопоклонница’, ~линыни ‘язычница’, ср. ~линство ‘язычество в его античной форме’ (в ст.-сл. элиныни ‘гречанка, эллинка’, а также поганыни ‘язычница’).

Pages:     | 1 |   ...   | 32 | 33 || 35 | 36 |   ...   | 81 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.