WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 29 | 30 || 32 | 33 |   ...   | 81 |

V. Предлагаем рассматривать этот термин как (ко-)префиксальное образование от основы черма < псл. *ьrm(a)-, отражающей идею кривизны, изгиба, и восходящей к и.-е. *(s)ker- ‘гнуть, сгибать; крутить, кривить, вертеть’ (последняя детально описана в монографическом исследовании Р. М. Козловой). Основа *ьrm(a)- как производная в ступени редукции вокализма е-ряда от *kъrm(a)- сохранилась слабо. Единичные её фиксации засвидетельствованы славянским онимным материалом, ср., например, Черма – ойконим в Нижегородской губернии, Кочермово – топоним в бывшей Тамбовской губ., возводимые к псл.

*Koьrma (реконструкция В. П. Шульгача).

VI. Восстановить изначальную семантику судостроительного термина кочерма помогает псл. *kъrm(a)- (апофонический вариант псл. *ьrm(a)-), континуан162 Лексика. Лексическая семантика. Лексикография. Фразеология ты которой очень хорошо отраженны в славянской судостроительной терминологии. Ср., например, русск. диал. корма ‘задняя часть судна’, кирма ‘большое рулевое весло на носу и на корме лодки’, укр. корма ‘задняя часть лодки’, ‘весло, которым правят, руль’, укр. диал. керма ‘весло’, ‘руль у плотов’, ‘плот’, кирма ‘рулевое весло, кормило’ и т. д.

Н. В. Ивашина, Е. Н. Руденко (Минск) Модели метонимии признаковых слов в славянских языках В современных исследованиях метонимия трактуется не только как семантический переход, но и как когнитивная стратегия. О ней как о ментальном механизме, не менее важном, чем метафора, немало написано, см., например, Dirven 2002; Feyaerts 1999; Peirsman, Geeraerts 2006; Radden, Kvecses 1999 и мн. др. Делаются попытки разработать общую типологию метонимических переносов (см. Падучева 2003; Peirsman, Geeraerts 2006 и др.). В первую очередь рассматриваются модели метонимии существительных, однако признаковым словам – преимущественно глаголам и прилагательным – также уделяется внимание. В основополагающих работах о метонимии в развитии новых значений прилагательных называются такие метонимические модели, как признаки ‘части’ – ‘целого’; признак (какой-л. сущности) – время, когда реализуется этот признак; признак (какой-л. сущности) – место, где реализуется этот признак;

причинно-следственные отношения; состояние – каузатор состояния; состояние – результат состояния (отмечается, что те же виды метонимии присущи и другим частям речи. – Н. И., Е. Р.), а также некоторые более сложные и специфические для прилагательных транскатегориальные сдвиги (Рахилина, Карпова, Резникова 2009). Для метонимического развития семантики глагола, насколько нам известно, полной типологии не существует, кроме тех сдвигов, которые харатерны для разных частей речи, а также общеизвестных, типичных преимущественно для глагольной лексики: ‘процесс’ – ‘результат’; диатетический сдвиг; соотношение в видовых парах (Падучева 1996), например ‘событие’ – ‘состояние’ и др.

Нами рассмотрены наиболее частотные белорусские и чешские признаковые слова: по 150 прилагательных и столько же глаголов в каждом из языков.

Среди прилагательных обнаружены следующие виды метонимических переносов: ‘часть’ – ‘целое’, напр. ‘человек’ – ‘часть тела’: бел. тоўсты (чалавек – рукi), добры (чалавек — сэрца); чеш. hloup (kluk – oi), mkk (lovk – srdce).

Часто соединяются признак предмета и время или место его реализации: бел.

сухi/мокры (лiст – год, месца), цёплы/халодны (надвор’е – дзень, краiна); чеш.

hlubok (sk – noc, les), tepl (poas – jaro, zem). Базовый признак может характеризовать свойство и результат его реализации (бел. далiкатны [чалавек – Лексика. Лексическая семантика. Лексикография. Фразеология справа]; чеш. jemn [lovk – pozorovn]) или состояние и каузатор состояния (бел. вясёлы [чалавек – спектакль, падзея]). Метонимия участвует в формировании синестезийного лексического значения при наслоении нескольких перцептивных значений, например, вкусового и обонятельного: бел. салодкi (смак – пах, духi); чеш. jemn (chu – ich, voavky, sluch).

Глагольная метонимия как механизм регулярной многозначности на материале рассмотренных белорусских и чешских лексем наиболее часто проявляется в семантике вида и способа глагольного действия (см. Зализняк, Шмелев 1997; Падучева 1996). При чистой семантической деривации, т. е. развитии нового значения без формальных изменений, аспектуальные изменения могут иметь место либо в двувидовых глаголах (см. бел. даследаваць ‘исследовать’ как процесс и как результат), либо в лексемах, выражающих разные способы глагольного действия.

По способу действия глаголы традиционно подразделяются на обозначения:

1) постоянных свойств; 2) устойчивых и временных состояний; 3) процессов (инактивные процессы и действия) и 4) событий. В классификации Е. В. Падучевой выделяются также деятельности, которые делятся на собственно деятельности (непредельные процессы с сознательным одушевленным субъектом), действия (предельные процессы с сознательным одушевленным субъектом), занятия и поведения (Падучева 1996: 129). В белорусском примере Iваноў піша (= Иваноў пісьменнік) (неперех.) – Iваноў піша ліст отличие в глагольном управлении коррелирует с отличием в способе глагольного действия:

первый пример передает категориальную семантику занятия, а второй – действия. Метонимическая связь здесь – во временнй характеристике. Аналогичным образом бел. разбірацца обозначает процесс и результативное состояние.

Примеры такого рода регулярны и в белорусском, и в чешском языках.

Очевидно, что семантические отличия обусловлены сочетаемостью и реализуются в ней. Это приводит нас к глагольной метонимии, обусловленной диатетическим сдвигом или «фокусированием» разных участников одной и той же ситуации (Падучева 2004; Кустова 2004): бел. Вучыць студэнтаў – вучыць замежную мову; чеш. zakldala si na spchu dt – zakldala si na dtech.

Глаголы-соответствия могут относиться к разным моделям метонимических производных значений – немало таких примеров приведено в Руденко, Ивашина, Яумен 2004.

Диатетическая мена и мена фокуса характерны не только для глаголов, но и для других признаковых слов, например прилагательных, см. бел. сумная (дзяўчына — песня); бел. свежы (пах – духi); чеш. jemn (ich – voavky).

В некоторых случаях трудно определить, как может быть квалифицирован тот или иной случай семантической деривации: метонимия или метафора. Например, синкретичными являются семантические переносы между концептосферами «восприятие» и «интеллектуальная деятельность», «погода» и «время» и др.

164 Лексика. Лексическая семантика. Лексикография. Фразеология Зализняк Анна А., Шмелев А. Д. Лекции по русской аспектологии. Мюнхен: Slavistische Beitrage, 1997.

Кубрякова Е. С. О нетривиальной семантике в сочетаемости прилагательных с существительными // Сокровенные смыслы: Слово. Текст. Культура. М., 2004. С. 148–154.

Кустова Г. И. Типы производных значений и механизмы языкового расширения. М.:

Языки славянской культуры, 2004.

Мерзлякова А. Х. Типы семантического варьирования прилагательных поля восприятия на материале английского, французского и русского языков. М.: Эдиториал УРСС, 2003.

Падучева Е. В. Динамические модели в семантике лексики. М.: Языки славянской культуры, 2004.

Падучева Е. В. К когнитивной теории метонимии // Диалог-2003 // http://www.dialog21.ru/Archive/2003/Paducheva.htm.

Падучева Е. В. Семантические исследования. Семантика времени и вида. Семантика нарратива. М.: Языки русской культуры, 1996.

Плотникова А. М. Многозначность русского глагола: когнитивное моделирование. Екатеринбург: УрГУ, 2006.

Рахилина Е. В., Карпова О. С., Резникова Т. И. Модели семантической деривации многозначных качественных прилагательных: метафора, метонимия и их взаимодействие // Компьютерная лингвистика и интеллектуальные технологии: По материалам ежегодной Международной конференции «Диалог 2009» (Бекасово, 27–31 мая 2009 г.).

Вып. 8 (15). М.: РГГУ, 2009 // http://www.dialog-21.ru/dialog2010/materials/html/26.htm.

Руденко Е. Н., Ивашина Н. В., Яумен Н. В. Семантико-синтаксическое сопоставление славянских глаголов (на материале белорусского, польского, русского и чешского языков). Мн.: БГУ, 2004.

Croft W. The role of domains in the interpretation of metaphors and metonymies // Cognitive Linguistics. 2003. № 4. P. 35–70.

Dirven R. Metonymy and metaphor: Different mental strategies of conceptualisation // R. Dirven and R. Prings (eds.) Metaphor and Metonymy in comparison and contrast.

Berlin – N. Y.: Mouton de Gruyter, 2002. P. 75–111.

Feyaerts K. Metonymic Hierarchies: The Conceptualization of Stupidity in German Idiomatic Expressions // K.-U. Panther and G. Radden (eds). Metonymy in Language and Thought.

Amsterdam & Philadelphia: John Benjamins, 1999.

Korostenski J. Spojitelnost rozmrovch adjektiv se substantivy v atributivn pozici (eskorusk srovnn) // Pspvky k aktulnm otzkm jazykovdn rusistiky (3). Brno: Tribun EU, 2009. S. 71–78.

Peirsman Y., Geeraerts D. Metonymy as a Prototypical category // Cognitive Linguistics. 2006.

№ 17(3). P. 269–316.

Radden G., Kvecses Z. Towards a Theory of Metonymy // K.-U. Panther and G. Radden (eds). Metonymy in Language and Thought. Amsterdam & Philadelphia: John Benjamins, 1999. P. 17–59.

Talmy L. How language structures space // H. L. Pick and Jr. Acredolo (eds.) Spatial Orientation: Theory, Research, and Application. N. Y.: Plenum Press, 1983. P. 225–282.

Talmy L. Toward a Cognitive Semantics. Vol. 2. Concept Structuring Systems. Cambr.

(Mass.); L.: A Bradford Book: The MIT Press, 2000.

Vakov I., Nebesk I., Saicov-malov L., ldrov J. Co na srdci, to na jazyku. Praha: Nakladatelstv Karolinum, 2005.

Лексика. Лексическая семантика. Лексикография. Фразеология М. Ю. Кайкы (Бердянск) Вербализация квантитативных оценочных значений в текстах современной русской детской литературы при помощи словообразовательных средств Ориентация на аксиологическую сторону языка представляет собой одну из актуальных черт современных лингвистических исследований, о чем свидетельствует научная литература, появившаяся в последние десятилетия, в которой оценка стала самостоятельным объектом изучения в аспекте семантики, прагматики, теории коммуникации, когнитологии. В современном языкознании существует множество классификаций оценки. За основу взята классификация частнооценочных слов А. Ф. Папиной, которая, вслед за Н. Д. Арутюновой, выделяет эмоциональные, эстетические, этические, сенсорные (зрительные и слуховые), количественные, рациональные, логические разновидности оценки.

Количественную оценку как отдельный вид рассматривают не все ученые.

Например, Т. А. Космеда выделяет лишь физиологическую оценку – оценку конституции человеческого тела, состояния его здоровья и т. д. (Космеда 2000:

122). Понятие «количественная оценка» гораздо шире. А. Ф. Папина пишет, что помимо аксиологической, качественной оценки, в русской речи, как и в других языках, существует количественная оценка, характеризующая меру, объем, величину описываемого предмета, указывающая на признак действия, на признак признака (Папина 2002: 317).

Целью нашего доклада является анализ словообразовательных средств вербализации квантитативной оценки на материале текстов произведений Э. Н. Успенского и Г. Б. Остера.

В текстах современной детской литературы часто встречается окказиональное словообразование: Дорогие ученики! Нужно всегда говорить правду. Впервые правду стали говорить в Древней Греции <...>. Если маленький гречик приходил домой и мама спрашивала, где он был, он всегда говорил только правду (Успенский 2004: 133). Уменьшительный суффикс -ик- часто обладает позитивной оценочностью, слово гречик построено по модели слов пальчик, мальчик и т. п. В данном случае квантитативная оценка выражает величину предмета, указывающую на признак признака.

Окказиональное словообразование антропонимов может служить для экспликации количественной оценки, выражающей величину предмета (признак признака): К школе и другие учителя подошли с детьми, и завхоз Антонов с внуками Антончиками (Остер 2005: 463). В данном случае наблюдается семантический окказионализм. Антончик – уменьшительное от Антон, в данном случае антропоним образуется от фамилии Антонов.

Суффиксы субъективной оценки -еньк-, -очк- и -ищ-, состоящие в антонимических отношениях, служат для выражения количественной оценки, указыва166 Лексика. Лексическая семантика. Лексикография. Фразеология ющей на величину предмета (признак признака): Два кабанища были размером с танк и кабаненок маленький размером с тумбочку (Успенский 2002: 310).

Уменьшительно-ласкательный суффикс -енк- может оформлять квантитативную оценку: – А вам – обратилась Римма к самому маленькому кукленку (Успенский 2004: 373).

– Ну, – заскромничала мартышка, – я, конечно, не очень старалась, но, помоему, это вполне приличный след. Аккуратненькие такие следочки (Остер 2005: 114).

Мартышка согнула свои тоненькие ручки и показала попугаю свои щупленькие мускулы (Остер 2005: 11).

И. Б. Голуб отмечает, что в современной литературе и публицистике экспрессивное словообразование выступает прежде всего как средство создания иронической, сатирической окраски речи (Голуб 2001: 198). Нам кажется справедливым мнение исследователя о том, что уменьшительные и увеличительные суффиксы в контексте могут выражать различные оценочные значения. В следующем примере уменьшительные формы от нейтрального слова фабрика передают пренебрежение:

Наконец они подошли к месту, откуда шло посинение. Оно происходило из трубы, бегущей из красной кирпичной фабрички. Фабричонка-то была паршивой, шесть на восемь, а краски выпускала много (Успенский 2005: 206).

Употребление иноязычных префиксоидов мини- и макси- для оформления квантитативной оценки, выражающей величину предмета, указывающую на признак признака: Гена бы непременно попался, если бы с противоположной стороны шоссе не ехал бы мини-трактор с макси-навозом (Успенский 2005:

302). Данные префиксоиды могут употребляться только с конкретными существительными. Здесь же приставку макси- имеет неисчисляемое существительное, что указывает на окказиональное употребление.

При помощи редупликации может быть оформлена количественная оценка, выражающая величину предмета, указывающую на признак признака: Сюда ползу, – проворчал удав, доставая из травы свое длинное-предлинное тело (Остер 2005: 123). Или такой пример:

Идет дядя Федор себе по лестнице и бутерброд ест. Видит, на окне кот сидит. Большой-пребольшой, полосатый (Успенский 1987: 4). При помощи приставки пре-, указывающей на степень проявления признака, а именно усиливающей его, может быть оформлена количественная оценка:

Pages:     | 1 |   ...   | 29 | 30 || 32 | 33 |   ...   | 81 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.