WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 24 | 25 || 27 | 28 |   ...   | 81 |

Излюбленной функционально-семантической зоной эмотивов является зона обстоятельства образа действия, реализуемая в обоих языках наиболее частотной предложно-падежной конструкцией z(е) / с(о) + твор.п.: польск. ze zdziwieniem, ze strachem, z zadowoleniem, z gniewem; русск. c ужасом, с умилением, с восторгом, с презрением и т. д., служащей обычно для выражения определенного состояния, при котором совершается действие (Твор. пад., стр. 69).

Семантически близки к этим сочетаниям конструкции предлога w / в + местн. падеж (исходно этимологически связанный с локативной семантикой, однако лексическое значение эмотивности сдвигает эти конструкции в сторону значения образа действия – что делать: польск. w rozpaczy, w dziwieniu, w zadowoleniu, русск. в недоумении, в отчаянии, в ужасе и т. п. Семантическая и функциональная близость способствует формированию синонимических пар, ср. польск. ze zoci – w zoci, w rozbawieniu – z rozbawieniem; русск. c недоумением – в недоумении, что и отличает формы эмотивов от прочих форм абстрактных существительных (ср. польск. w przekonaniu, w pamici; русск. в мышлении, в глупости, в воображении и т. п.).

В качестве антонима для этих конструкций, как и для всех оборотов с творительным социативным, используются сочетания с предлогами bez / без – польск. bez gniewu, bez radoci, русск. без страха, без удовольствия / была без радости любовь, разлука будет без печали.

Определенная семантическая независимость конструкции с предлогами w / в позволяет некоторым из этих оборотов с эмотивами, хотя и ограниченно лексически и неодинаково по языкам – выступать в позиции предикативного признака: jestem w rozpaczy – я в отчаянии, она была в исступлении, в восторге.

В сфере той же семантики обстоятельств используются со значением эмоциональной реакции (результата с оттенком непредусмотренной цели) конструкции предлогов ku / к польск. ku zgorszeniu, ku zdziwieniu kogo, ku zadowoleniu kogo; русск. ко всеобщему удивлению, к моему огорчению (хотя и с некоторой долей лексикализованности). Показатель носителя данного эмоционального состояния (пусть и не в ближайшем контексте или же в обобщенном значении) едва ли не является облигаторным в обоих языках.

Характерной и частотной является позиция со значением (внутренней) причины: польск. предлоги z + род. п. – z zazdroci, z rozpaczy, z przeraenia, z tsknoty; przez + вин. п. – przez zazdro, przez zawi, przez zamiowanie do kogoczego, uczyni to z wdzicznoci, однако данная конструкция не обладает, так сказать, эмотивной исключительностью – ср., напр., z braku pienidzy, z wieku i urzdu naley si.

В русском языке им с тем же значением соответствуют конструкции с предлогами – из-за + род. п.: из-за ревности, из-за симпатии; от + род. п.: от от136 Грамматика. Лингвистическая типология. Сопоставительные исследования чаяния, от любопытства и по + дат. п.: по любви. Нельзя не отметить, что все приведенные конструкции со значением причины формально и семантически легко сопрягаются с лексемами других групп интеллектуального состояния (см. przez gupot, przez nieuwag; из-за дурости, по рассеянности, по злобе), а также употребляются в свободных эллиптических конструкциях типа przez ciebie, przez ten mrz, из-за мороза. Другими словами, в рамках причинной семантики эмотивы, хотя и достаточно частотны, формально не составляют особой специфики и наряду с другими лексемами являются выразителями разветвленного функционально-семантического поля причинности. Отличительными являются только польские конструкции с предлогом z + род. п., преимущественно зарезервированными за конструкциями с эмотивами – см. польск.

zarumieni si ze wstydu, blady z emocji.

Если вынести за скобки объектно-локативные позиции типа «из страха родился гнев» и прочие метафорические употребления, свойственные прочим отвлеченным существительным, а также представленные выше конструкции с предлогами w / в (w gniewie, w smutku – в удивлении), восходящие по происхождению к пространственно-локативным, следует признать, что эмотивная лексика не включается в более конкретные директивно-локативные или какоголибо сходного плана конструкции – в прямом значении та зона, пожалуй, для них закрыта.

Эмоции и эмотивные состояния исходно оцениваются человеческой психикой и соответственно – языком как процессы, обладающие определенной временной протяженностью, и потому эмотивы широко используются в конструкциях, выражающие основные временные параметры – одновременности, предшествования (перед) и следования (после). Собственно, сему одновременности несут все рассмотренные выше конструкции со значением образа действия.

Отдельно следует характеризовать функциональный потенциал эмотивов отношения, обладающих в обоих языках разнообразными синтаксическими конструкциями, обозначающими объект эмоционального отношения: польск. mio do ojczyzny, pogarda dla zdrady, szacunek dla starszych, strach przed staroci – русск. любовь к детям, отвращение к лжи, восторг перед талантом и т. п.

Семантическая принадлежность эмотивов к сфере человека естественно отражается в лексической сочетаемости эмотивов. Здесь следует подчеркнуть следующее. Антропологическая ориентированность эмотивов легко способствует их собственной персонификации, что в свою очередь приводит к сочетаемости этих существительных с антропологической лексикой, в частности, с глаголами преимущественно человеческой деятельности – ментальными, зрения, говорения и т. п. Соотнесенность с быстротечностью эмоций и эмоциональных состояний проявляется в необходимости использовать различные фазовые глаголы, также связанные с человеком. Знаменательно, что эмотивам и их лексическому окружению свойственна богатая «очеловечивающая» метафорика, обладающая в обоих языках определенной устойчивостью и фразеолоГрамматика. Лингвистическая типология. Сопоставительные исследования гичностью (ср. польск. uczucie si rodzi, budzi si, drczy, ogarnia, budzi w kim, zazdro wybucha, ponie, wznieca zazdro; русск. любовь зарождается, пришла, ушла, угасла, пробудить любовь, зажечь в ком-то страсть и т. д.).

Сопоставительный анализ польского и русского материала показал следующее:

1. Если даже едва ли возможно для одного или тем более для обоих языков выделить абсолютно специфическую синтаксическую конструкцию, свойственную только данной категории слов и не занимаемой другими лексемами, то тем не менее общий семантико-функциональный потенциал эмотивов в обоих языках, одинаковые модели использования в тексте, потенциальные возможности и пристрастия, равно как и общие семантико-функциональные ограничения, в том числе наличие преимущественного набора конструкций, значение которых сопряжено только и только с эмотивами, что тем самым определяет их не только лексико-семантическую, но и семантико-функциональную обособленность, – все эти факторы, как представляется, позволяют выделить в ряду других группировок лексики эмотивы как особую лексико-функциональную группу, обладающую собственной, во многом неповторимой функциональносемантической парадигмой.

2. Вместе с тем нельзя не отметить, что при всей близости лексики польского и русского языков, нередко обусловленной их этимологическим родством, данная лексическая группа эмотивов на собственно лексическом уровне проявляет немало отличий в выборе и закрепленности тех или иных синтаксических позиций. Это, как представляется, связано с большой степенью лексикализованности и метафоричности сочетаний, в целом свойственной эмотивной лексике в обоих языках.

Л. М. Устюгова (Ужгород) Чередования согласных как один из параметров типологии русского и украинского языков 1. С момента становления морфонологии как особой лингвистической дисциплины исследователи отмечали её типологические параметры (Гринберг 1963: 75; Трубецкой 1967: 118). По мнению С. Б. Бернштейна, на материале славянских языков можно всесторонне охарактеризовать теоретические основы морфонологии (Гринберг 1963: 21–22).

Цель данного сообщения – показать степень сходства и различий некоторых морфонологических явлений в системах словообразования русского и украинского языков. Поскольку в русском литературном языке полнее, чем в украинском, отражена связь со старославянской книжно-письменной традицией, материал нашего исследования ограничен словами с исконными полногласными 138 Грамматика. Лингвистическая типология. Сопоставительные исследования (torot-) и заимствованными неполногласными (trat-) корнями. Эти корни в обоих языках имеют сравнительно большое количество морфонологических вариантов – 693 в русском (из 144 реконструируемых праславянских корней), и 516 в украинском (из 141 праславянского корня). Словообразовательные гнёзда (гн.), в которых корень представлен только в своём основном виде, в сопоставляемых языках составляют меньшинство: в русском языке 66 гн. (27%) с torotкорнями и 84 гн. (43%) с trat-корнями, в украинском — соответственно 71 гн.

(29%) и 39 гн. (49%). Максимальное количество вариантов (5) зафиксировано у русских корней -корот- (-корот’-, -короч’-, -корач’-, -коротк-, -коротк’-), крат- (-крат’-, -кращ’-, -кратк-, -кратк’-, -кратч’-) и -сладк- (-сладк’-, сладч’-, -сласт-, -сласт’-, -слащ’-). По 4 варианта имеют русский корень -вред- (-вред’-, -вреж-, -врежд-, -врежд’-) и украинский -череп-2 (-череп’-, -черепок-, -черепк-, -черепоч-). В среднем в словообразовательных гнёздах русского и украинского языков фиксируется по 2 морфонологических варианта корней.

2.1. Чередования заднеязычных с шипящими ([*k : ’], [*g : ’], [*x : ’]), возникшие в праславянском языке в связи с палатализационными процессами перед гласными переднего ряда, постепенно преобразовались в морфонологические чередования в определённых парадигматических и деривационных позициях.

Как указывал С. Б. Бернштейн, в славянской морфонологии эти чередования играют первостепенную роль (Бернштейн 1974: 54). В нашем материале они отмечены как в полногласных, так и в неполногласных корнях, причём без каких-либо существенных различий между русским и украинским языками (рус.

молоко > молочный, мрак > мрачный; укр. молоко > молочний, морок > морочний). Указанные чередования заднеязычных в обоих языках дополняются чередованием [ц : ч’] / [ц’ : ч] (черепица > черепичный, глаголица > глаголический; черепиця > черепичний, глаголиця > глаголичний).

2.2.1. Морфонологические различия зафиксированы прежде всего перед суф.

-(е)ств-: рус. владыка > владычество, скоморох > скоморошество; укр. владика > владицтво, скоморох > скомороство. Утрата редуцированного в суф.

-ьств- обусловила в украинском языке сложные ассимилятивные процессы на стыке морфем (Історія 1979: 208). Ср. рус. братство [брацтво].

2.2.2. В инфинитивах глаголов русский язык сохраняет изменения [*kt’], [gt’] в [’] (*velkti > волочь, *bergti >беречь). В украинском языке это изменение утрачено (волокти, берегти), что, по мнению С. Б. Бернштейна, объясняется тенденцией к аналогическому выравниванию основ (Бернштейн 1974: 97).

3. Чередования, обусловленные взаимодействием согласных [*s], [*z], [*g], [*k], [*x], [*b], [*m], [*p] и [*v] с [*j], одинаково характерны и для русского, и для украинского языков, причём наблюдается их полное совпадение в словах с torot-/trat-корнями (выколоситься > выколашиваться, возгласить > возглашать;

виколоситися > виколошуватися, проголосити >проголошувати). Существенные различия не только между сопоставляемыми языками, но и между русскиГрамматика. Лингвистическая типология. Сопоставительные исследования ми полногласными и неполногласными корнями характерны для рефлексов [*tj] и [*dj]. В русском языке кроме исконных восточнославянских рефлексов [ч’] и [ж] имеются слова со старославянскими альтернантами [щ’] и [жд] / [жд’], представленными в неполногласных корнях. Ср.: поворотить > поворачивать;

огородить > огораживать, огороженный, но возвратить > возвращать, возвращённый, возвращение; оградить > ограждать, ограждённый, ограждение.

Указанная закономерность нарушается только в корне -вред-: повреждать, повреждение, но обезвреживать > обезвреживание.

В украинском языке имеется один рефлекс [*tj] – общевосточнославянский [ч] (скоротити > скорочувати, скорочений, скорочення). На месте праславянского [*dj] наблюдается два рефлекса – общевосточнославянский [ж] (огорожа, сажа) и аффриката [дж] (охолодити > охолоджувати, охолоджений, охолодження). В отличие от русского языка, в украинском языке нет trаt-корней с рефлексами [*tj] и [*dj].

4. Новые сочетания «согласный + [j]», возникшие после падения редуцированного [и], в русском языке не подверглись изменениям (коло[с’ja], побере[ж’je]), однако они представлены преимущественно в полногласных корнях.

Для слов с trat-корнями, как правило, характерно книжное произношение, сохраняющее звук [и]: влечение, извращение, междувластие, но празднича[н’jе].

В юго-западных говорах, на основе которых формировался украинский язык, в указанных сочетаниях происходила ассимиляция [j] предшествующим согласным, в результате чего появились долгие мягкие согласные: коло[с’:а], побере[ж’:а]. Утрата суф. [j] привела к переосмыслению способа образования слов типа колосья: в современном украинском языке они имеют нулевой суффикс (борода > підборі[д’:]я, виноград> виногра[д’: ]я).

Таким образом, в говорах, на основе которых формировались русский и украинский языки, палатализационные процессы праславянского периода протекали в целом однотипно. Появление морфонологических различий между сопоставляемыми языками относится к более позднему периоду и отражает как закономерные фонетические изменения в разных диалектных зонах, так и социолингвистические факторы, обусловившие наличие в русском и отсутствием в украинском языке гетерогенных чередований.

Бернштейн 1974 – Бернштейн С. Б. Очерк сравнительной грамматики славянских языков: Чередования. Именные основы. М., 1974.

Гринберг 1963 – Гринберг Дж. Квантитативный подход к морфологической типологии языков // Новое в лингвистике. Вып. 3. М., 1963. C. 60–94.

Історія 1979 – Історія української мови. Фонетика / Відп. ред. В. В. Німчук. Київ, 1979.

Трубецкой 1987 – Трубецкой Н. С. Морфонологическая система русского языка // Трубецкой Н. С. Избранные труды по филологии. М., 1987. С. 67–142.

Трубецкой 1967 – Трубецкой Н. С. Некоторые соображения относительно морфонологии // Пражский лингвистический кружок: Сборник статей. М., 1967. С. 115–118.

Pages:     | 1 |   ...   | 24 | 25 || 27 | 28 |   ...   | 81 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.