WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 22 | 23 || 25 | 26 |   ...   | 81 |

Друго, знатно допуњено издање. Београд, 2005.

Апресян В. Ю., Апресян Ю. Д. Метафора в семантическом представлении эмоций // Вопросы языкознания 3. Москва, 1993. С. 27–35.

Bugarsкi Ranкo, argon. Lingvistiкa studija. Drugo, preraeno i proireno izdanje, Beograd:

Biblioteкa XX veк, 137*, 2006.

Косановић Марија-Магдалена, О словенској жаргонској лексици ученика и студената // Славистика VIII. Београд, 2004. S. 114–119.

Косановић Марија-Магдалена, Лингвокултуролошки поглед на словенске жаргоне // Славистика XII. Београд, 2008. S. 229–234.

Левикова С. И. Молодежный сленг как своеобразный способ вербализации бытия // http://philology.ru/linguistics2/levikova-04.htm.

Никитина Т. Г. Толковый словарь молодежного сленга (слова, непонятные взрослым).

Москва, 2003.

Д. Мирич (Нови Сад) О прагматике истинности (на материале сербского и русского языков) Истинность является свойством высказывания и определяется как соответствие содержания действительности (реальности). Понятие истинности касается в первую очередь повествовательного предложения (сообщения), тогда как к вопросу оно неприменимо. Несмотря на объективность истины, говорящий может включать ее в свою сферу, подчеркивая, опровергая или реинтерпретируя содержание высказывания. Такое отношение говорящего к сообщаемому выражается рядом дискурсных маркеров, попытка описания которых будет предпринята в данном сообщении.

Исходя из средств сербского языка, включающих маркеры заиста, одиста, доиста, уистину, збиља, заправо, стварно, у ствари, додуше, будет проведено сопоставление с их русскими эквивалентами, такими, как в самом деле, на самом деле, действительно, в действительности, поистине, вправду, впрямь и под.

Грамматика. Лингвистическая типология. Сопоставительные исследования Функционирование маркеров прослеживается в связи с интенциональным компонентом смысла высказывания, поскольку они включаются в повествовательный, побудительный и вопросительный контекст. В отличие от оператора сообщения, прямо связанного с истинностью, интенциональный оператор вопроса оказывается фактором, переводящим значение истины в сферу ее отрицания (сомнения).

А. Г. Ольшевская (Гродно) Особенности выражения функционально-семантической категории каузативности в русском и белорусском языках Причинно-следственные связи отображаются в категории каузативности.

Каузативность – это функционально-семантическая категория (ФСК), поскольку она соответствует определению, приводимому А. В. Бондарко для ФСК:

ФСК представляет собой систему разнородных языковых средств (морфологических, синтаксических, словообразовательных, лексических, различных комбинаций средств контекста), способных взаимодействовать для выполнения определенных семантических функций (Бондарко 1971: 8–9).

Следует сразу же отметить, что ФСК каузативности отличается от тех объектов, которые традиционно принято рассматривать как ФСК или функционально-семантическое поле (например, темпоральность, модальность, персональность, аспектуальность, залоговость). ФСК обычно опирается на специальную систему грамматических форм, морфологическое ядро (Бондарко 1971:

20). Например, ядро темпоральности представлено категорией времени, персональности – категорией лица.

Не имея морфологического ядра в русском и белорусском языках, ФСК каузативности объединяет разноуровневые средства для выражения единой семантической функции ‘каузировать’.

Как особая грамматическая категория морфологический каузатив в современном русском языке не существует (Чудинов 1984: 20). Нет такой грамматической категории и в современном белорусском языке. Между некоторыми каузативными глаголами и их некаузативными коррелятами наблюдаются морфемно-деривационные соответствия.

Приведем некоторые способы образования каузативных оппозиций: 1) основа глагола + -ить – основа глагола + -нуть (с передвижением ударения с суффикса на корень и чередованиями в корне): рус. гасить – гаснуть, бел. тушыць – тухнуць, рус. глушить – глохнуть, бел. глушыць – глухнуць; 2) глаголы на -ить – глаголы на -еть: рус. молодить – молодеть, бел. маладзiць – маладзець, рус. белить – белеть, бел. бялiць – бялець.

Чрезвычайно продуктивным является возвратно-постфиксальный тип оппозиции, в котором каузативное значение закрепляется за глаголом, немаркиро126 Грамматика. Лингвистическая типология. Сопоставительные исследования ванным в грамматическом отношении, а некаузативное значение – за возвратным глаголом: рус. активизировать – активизироваться, восстановить – восстановиться, беспокоить – беспокоиться, бел. турбаваць – турбавацца, круцiць – круцiцца.

В устной речи, как отмечает Б. Ю. Норман, наблюдается процесс «окказиональной дерефлексивизации», когда от возвратного некаузативного глагола образуется каузативный невозвратный: рус. согласиться – согласить (народ), улыбаться – улыбать (губы), расплакаться – расплакать (сынишку) (Норман 1979: 26).

Каузативные глаголы могут образовываться от прилагательных: рус. круглый – закруглять (делать круглее или круглым), чистый – чистить, холодный – охлаждать, бел. белы – бялiць, шырокi – пашыраць.

Имеются и другие соответствия такого рода, но они, как правило, нерегулярны: рус. напомнить – вспомнить, нервировать – нервничать, растить – расти, уверять – верить, бел. нагадаць – прыгадаць, кiпяцiць – кiпець.

Во многих индоевропейских языках утрата морфологического каузатива привела к образованию новых способов выражения каузативных отношений, таких, например, как синтаксический каузатив. В славянских языках сформировался аналитический каузатив. Значение каузативности на этом уровне (синтаксическом) передается эксплицитно, с помощью глагольно-инфинитивных конструкций. Глаголы рус. давать, заставлять, велеть, бел. даваць, прымушаць и др., выступающие в качестве вспомогательных в таких конструкциях, имеют значение ‘понуждать к действию или новому состоянию’. Кроме глагольно-инфинитивных, существуют также глагольно-именные обороты с каузативным значением: возбуждать зависть, вызывать любовь.

Многочисленность аналитических каузативов в славянских языках объясняется, с одной стороны, тем, что аффиксация не охватывает все необходимые точки грамматического пространства глагола. С другой стороны, широкая употребительность глагольно-инфинитивных и именных каузативных конструкций, возможно, связана с общей тенденцией современного русского и, в меньшей степени, белорусского языка к аналитизму.

К синтаксическим способам выражения каузативных отношений относится симметричный (термин Т. А. Кильдибековой) тип оппозиции, при котором в одной лексеме сочетается и каузативное, и некаузативное значение. Таковы глаголы, которые могут иметь и переходное, и непереходное употребление:

оттаивать (Ветви оттаивают – Рабочие оттаивают землю огнем). К симметричным глаголам Т. А. Кильдибекова относит бабахнуть, газировать, измельчать, истощать, примыкать, причаливать, уйти, брызгать, бурлить, веять, капать, коптить, кружить и др. (Кильдибекова 1985: 73). При «окказиональной транзитивации» каузативное/некаузативное значение определяется из окружения глаголов, из их сочетаемости (Норман 1979: 28).

Грамматика. Лингвистическая типология. Сопоставительные исследования В русском и белорусском языках ФСК каузативности, как уже отмечалось, не опирается на морфологическую категорию, которая занимала бы центральное положение по отношению к иным компонентам поля, поэтому «…роль ядра (центра) могут играть другие языковые средства» (Бондарко 1971: 24). Следовательно, каузативность не стоит относить к так называемым «безъядерным» ФСК (Бондарко 1971: 24). По мнению многих исследователей, каузативные глаголы являются основным средством передачи каузативных отношений и представляют собой ядро ФСК каузативности.

Каузативные глаголы совместно с некаузативными коррелятами составляют каузативную пару, называемую супплетивной оппозицией. «При супплетивной оппозиции члены оппозиции, фактически лишенные общих морфем (помимо служебных), не имеют общего основания для морфологического сопоставления» (Типология 1969: 22). Такие глаголы характерны для рассматриваемых русского и белорусского языков: рус. баюкать – засыпать, бел. палiць – гарэць.

В заключение подчеркнем, что значение ‘каузировать’ может передаваться с помощью разнообразного инвентаря средств: морфологических (морфемнодеривационные соответствия между каузативными и некаузативными глаголами, например, рус. зеленить – зеленеть), лексических (бел. палiць – гарэць), синтаксических, включающих каузативные конструкции (бел. прымушаць пiсаць) и некаузативные глаголы, приобретающие каузативное значение в предложении (рус. вода капает – капать лекарство).

Бондарко 1971 – Бондарко А. В. Грамматическая категория и контекст. Л., 1971.

Кильдибекова 1985 – Кильдибекова Т. А. Глаголы действия в современном русском языке. Саратов, 1985.

Норман 1979 – Норман Б. Ю. Синтаксичен каузатив в българския, руския и белоруския език // Съпоставително езикознание. 1979. № 2. С. 23–30.

Типология 1969 – Типология каузативных конструкций. Морфологический каузатив / Отв. ред. А. А. Холодович. Л., 1969.

Чудинов 1984 – Чудинов А. П. О деривации глаголов с каузативным значением // Исследования по семантике. Семантика слова и словосочетания: межвуз. науч. Уфа, 1984.

С. 20–24.

Д. О. Петрова (Уфа) Предикаты мнения в русском, чешском и сербском языках Актуальность проблемы обусловлена слабой степенью изученности ментальной сферы языка в диахроническом и сравнительном аспектах на фоне возрастающего интереса к описанию внутреннего мира человека через его язык.

Феномен мнения интересен как с философской точки зрения (когнитивная проблема различения знания, мнения и веры), так и с лингвистической (как непосредственный атрибут субъекта высказывания мнение может проявляться на 128 Грамматика. Лингвистическая типология. Сопоставительные исследования разных уровнях языка от лексического до синтаксического). Нас интересуют прежде всего лексические способы выражения мнения, представленные в языке, в первую очередь, предикатами мнения (путативами).

Мнение всегда так или иначе является результатом размышления, то есть связано со сферой мысли, а не чувств. Однако «источники» мысли могут быть различными. Этапы формирования мнения можно описать следующей схемой:

1) получение информации – с помощью внешних каналов (органов чувств) или внутренних (памяти, интуиции и т. д.); 2) обработка информации; 3) конечный результат (мнение, оценка). Правомерность такого подхода подтверждается парадигматическими и синтагматическими связями путативов с другими семантическими полями и микрополями в рамках ментальной сферы языка. Сопоставительный аспект изучения позволяет показать универсальность этой схемы для человеческого мышления в целом.

Анализ предикатов мнения в русском, чешском и сербском языках позволяет выявить следующие закономерности.

1. Полеобразующими предикатами во всех трех языках являются глаголы со значением «считать, полагать, иметь мнение»: чеш. myslet, pedpokldat, domnvat se, серб. мислити, рачунавати.

2. Основным каналом для получения информации является зрительный. В исследуемом поле обнаруживается большое количество лексем, внутренняя форма которых указывает на «зрительную семантику»: рус. усматривать, точка зрения, взгляд, серб. сматрати, тачка гледишта, гледиште, чеш. hledisko, nazor, nahled.

3. Помимо «внешних каналов» источниками мыслей могут быть воспоминания, знания и прочие данные, хранящиеся «внутри человека». Так, если оппозиция «знание–мнение» прослеживается в основном на уровне синтаксиса (причем как в славянских языках, так и неславянских), то оппозиция «вера– мнение» получает выражение и на лексическом уровне. Если для неславянских индоевропейских языков (английского, французского, немецкого) характерно неразличение эпистемических установок мнения и веры (to believe, croire могут обозначать как мнение, так и веру), то в славянских языках мы наблюдаем другую картину. В русском и чешском языках значение «верить» и «полагать» обозначаются разными лексемами, в то время как сербское веровати может принимать значение как предиката мнения, так и предиката веры.

4. Помимо связей с микрополями знания, веры и мышления в некоторых контекстах могут нейтрализоваться и другие ментальные оппозиции (например, «мнение–понимание»: Я понимаю его поступок как проявление неуважения, «мнение–мышление»: рус. думать, чеш. myslet, серб. мислити могут употребляться как в значении «размышлять», так и в значении «считать, полагать»).

5. Среди других «источников» формирования мнения следует отметить, вопервых, воздействие кого- или чего-либо (внушать, vzubozovat, инспирисати), Грамматика. Лингвистическая типология. Сопоставительные исследования а во-вторых, «иррациональное самозарождение» мысли в голове (прийти на ум, доhи на мисао, napadnout). Подобные конструкции предполагают определенную образность: в частности голова (мозг, ум) рассматриваются как некое вместилище для мыслей, идей, мнений. Вообще же для данного поля не характерна особая образность. Фразеологизмы обнаруживаются на периферии поля, метафорические переносы чаще всего связаны с изменением положения в пространстве: полагать, pedpokldat и т. д.

Выявленные закономерности в структуре поля мнения говорит скорее не о гомогенных факторах, а об универсальности законов человеческого мышления вне зависимости от языковой картины мира.

М. А. Петрович (Пермь) Онтология сравнения (к проблеме описания предикатов, эксплицирующих сходство вещей, в македонских сказках) В докладе сравнительные (компаративные) конструкции рассматриваются с позиций логической семантики, семиотики и философии текста. Зачастую литературоведы и лингвисты основное назначение подобных конструкций в тексте видят в том, что они служат одним из средств художественной выразительности. В рамках доклада обосновывается положение о том, что рассмотрение сравнительных конструкций в контексте логической семантики оказывается весьма продуктивным.

Для описания сравнительных конструкций в сказочных текстах привлекается концепция Г. Фреге и Б. Рассела о разделении предикатов на внешние и внутренние. Внешние предикаты направлены на отображение отношений между объектами, внутренние нацелены на представление свойства отображаемого объекта. Предикаты сходства занимают срединное положение между этими двумя группами. С одной стороны, они эксплицируют глобальное отношение между объектами, их связанность друг с другом, и потому могут рассматриваться как разновидность внешних предикатов. С другой стороны, они являются внутренними предикатами, так как имплицитно содержат в себе указание на характеристику (физическую или социальную), объединяющую два (или более) объекта.

Pages:     | 1 |   ...   | 22 | 23 || 25 | 26 |   ...   | 81 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.