WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 21 | 22 || 24 | 25 |   ...   | 81 |

М. М. Макарцев (Москва) Маркеры эвиденциальности в албанском и македонском политическом дискурсе Эвиденциальность, по определению А. Айхенвальд, это «лингвистическая категория, основное значение которой — источник информации» (Aikhenvald 2004: 3). В языках мира широко распространено выражение эвиденциальности при помощи специальных слов (русск. вроде как, дескать, мол; англ. allegedly, evidently; итал. a quanto pare и т. д.). Однако обращение к языкам с грамматикализованной эвиденциальностью (например, к македонскому, где значение этой Грамматика. Лингвистическая типология. Сопоставительные исследования грамматической категории передается при помощи особых форм) и с грамматикализованной эвиденциальной стратегией (например, к албанскому, где это значение передается посредством особых форм, традиционно называемых адмиративом и обычно используемых для указания на эмоции говорящего) ставит перед нами некоторые важные вопросы. В частности: как происходит выбор между лексическим и грамматическим маркером В каком случае они употребляются вместе и как происходит распределение значений между ними В докладе мы попытаемся ответить на эти вопросы, используя материалы двуязычной албанско-македонской политической программы «Eurofokus». Она выходит на канале ALSAT-M, который вещает из Скопье, и является полностью двуязычной. В студию приходят гости — македонские и албанские политики и политические эксперты Македонии. Каждый из них сам выбирает язык для общения: албанский или македонский. Во время записи программы осуществляется синхронный перевод для остальных участников программы, а при телепоказе внизу экрана идут субтитры. Поэтому при анализе программы мы фактически имеем дело с одним текстом в двух языковых воплощениях. Такая практика — отличительная черта не только программ ALSAT-M, некоторые другие СМИ Македонии, ориентированные на интеграцию меньшинств в структуру общества, также выпускают сюжеты с субтитрами.

Наше исследование основано на материале 7 часов выпусков передачи «Eurofokus» и сюжетов с субтитрами с некоторых других каналов. Отбирался материал как по лексическим, так и по грамматическим маркерам. В македонском языке рассматривались следующие лексические маркеры: демек ‘значит, как говорят’, ѓоа ‘якобы, будто бы, вроде’, наводно ‘как говорят’. Грамматические маркеры эвиденциальности в македонском — это система так называемых л-форм (подробнее см. Усикова 2003: 217–221). В албанском языке рассматривались следующие лексические маркеры: demek ‘значит’, gjoja ‘якобы, будто бы, вроде’. Грамматические маркеры эвиденциальности в албанском — это так называемые формы адмиратива, построенные по модели «причастие полнозначного глагола без окончания + спрягаемые формы глагола kam ‘иметь’» (подробнее см. Сытов 1979).

Одной из основных проблем описания грамматических маркеров эвиденциальности в этих двух языках является то, что в их семантике «чистому» эвиденциальному значению часто сопутствует значение эпистемическое. Поэтому в значительной части случаев употребления (кроме самых прозрачных) приходится всегда задаваться вопросом: это только эвиденциальность/и эвиденциальность, и эпистемическая модальность/только эпистемическая модальность Помимо этого, лексические маркеры также могут быть многозначными. Таким образом, на первый взгляд мы имеем дело с максимально нестрогими правилами: многозначные лексические маркеры употребляются вместе с грамматическими маркерами с не менее расплывчатой семантикой. Можно ли в этом случае вообще говорить о правилах 120 Грамматика. Лингвистическая типология. Сопоставительные исследования В данном случае можно применить предложенное П. Кехайовым деление на «аналитическое» и «холистическое» прочтение конструкции из лексического и грамматического эвиденциального маркера (Kehayov 2008). В семантике каждого из маркеров выделяются семантические компоненты (Ev для эвиденциальности, Ep для эпистемической модальности), а общее значение конструкции выводится из значения составляющих (путем логической операции сложения). В качестве примера для настоящей работы выбран фрагмент видеоинтервью с Али Ахмети (главой партии «Демократический союз за интеграцию албанцев в Македонии»), подготовленный радио «Свободная Европа» и выложенный в сеть:

1. Албанский оригинал: Ajo q thuan (1) se… gjoja (2) se simpatizant apo antar i Bashkimit Demokratik pr Integrim kan qen(PERF) t paisura apo kan ardh(PERF) (3) armatosura fare nuk qendrn.

2. Русский перевод: Те, что говорят (1), что... якобы (2) сторонники или члены Демократического союза Интеграции были вооружены или пришли вооруженными (3), не правы.

3. Македонские субтитры: Оние што велат (1) дека наводно (2) симпатизери или членови на ДУИ биле дојдени(PERF. II EVID.) (3) вооружени, тоа воопшто не држи.

Покажем на схеме распределение семантических компонентов в албанском оригинале и македонском переводе:

(1) (2) (3) РУССКИЙ говорят, что <…> якобы <…> были <…> или пришли <…> АЛБАНСКИЙ thuan se <…> gjoja se <…> kan qen … apo kan ardh <…> значение Ev Ev+Ep МАКЕДОНСКИЙ велат дека наводно <…> биле дојдени значение Ev Ev Ev+Ep Таким образом, переданы как эвиденциальный, так и эпистемический компоненты сообщения, однако это сделано при помощи разных компонентов: в албанском эвиденциальное и эпистемическое значения объединены в лексическом маркере, а в македонском — в грамматическом.

В докладе предполагается опыт классификации значений конструкций из лексических и грамматических маркеров в македонском и албанском языках, а также создание македонско-албанского и албанско-македонского списка соответствий.

Сытов 1979 — Сытов А. П. Категория адмиратива в албанском языке и ее балканские соответствия // А. В. Десницкая (ред.). Проблемы синтаксиса языков балканского ареала. Л., 1979. С. 90–133.

Усикова 2003 — Усикова Р. П. Грамматика македонского литературного языка. М., 2003.

Грамматика. Лингвистическая типология. Сопоставительные исследования Kehayov 2008 — Kehayov P. Interactions between grammatical evidentials and lexical markers of epistemicity and evidentiality: a case study of Bulgarian and Estonian // Wiemer B., Plungjan V. A. (Hg.). Lexikalische Evidenzialitts-Marker in Slavischen Sprachen. Mnchen; Wien. 2008. (Wiener Slawistischer Almanach. Sonderband 72). S. 165–201.

А. Ю. Маслова (Саранск) О косвенном выражении побуждения в утвердительной форме (на материале русского, сербского и болгарского языков) Одной из разновидностей непрямой коммуникации являются побудительные косвенные речевые акты (далее КРА). Они составляют значительный пласт коммуникативно-прагматического структурного компонента категории побудительности.

КРА со значением побуждения часто функционируют в утвердительной форме. Как правило, это контекстуально-ситуативные КРА, представляющие собой констатацию фактов, которая, в зависимости от характера интенции, имеет определенные особенности.

КРА рассматриваемого типа позволяют выявить в сопоставляемых русском, сербском и болгарском языках ряд типичных адекватно воспроизводимых ситуаций, в которых реализация побудительного значения обусловлена обстоятельствами экстралингвистического характера.

Выявлены следующие типы констатируемой информации.

– Экспликация говорящим своего (не)желания, своих потребностей при отсутствии прямого предписания к действию. Такие КРА можно отнести к «полукосвенным», так как в них в достаточной степени сохраняется первичное значение.

– Экспликация адресантом своего неудовлетворительного физического или психологического состояния с целью устранения его причины.

– Констатация адресантом своей убежденности в том, что ожидаемая линия поведения адресата неоспорима.

– Oпределение адресантом линии поведения адресата. При этом адресант может констатировать линию поведения адресата с целью ее оценки и дальнейшего изменения.

– Констатация адресантом настоящего положения дел или возможных изменений.

КРА в утвердительной форме являются потенциально компрессивными цепочками речевых актов, когда недостающие звенья цепи восстанавливаются коммуникантами путем коммуникативно-логического вывода. Иногда такие компрессированные звенья создают прецедент неоднозначной интерпретации высказывания, и тогда подобные КРА становятся близки намеку.

Намек является особым типом непрямой коммуникации. И чем прозрачнее намек, тем легче он дешифруется, тем ближе намек собственно КРА. Однако 122 Грамматика. Лингвистическая типология. Сопоставительные исследования намек не всегда может быть понят адресатом, что приводит к коммуникативной неудаче. Отметим, что адресант может сам настаивать на двойном смысле высказывания, и тогда «возникает динамичное колебание между возможностями буквальной и косвенной интерпретации, которое четко не разрешается ни в одну из сторон» (Шатуновский 2004).

В сопоставляемых русском, сербском и болгарском языках в рамках контекстуально-ситуативных побудительных КРА в форме утверждения в ряде случаев наблюдается тенденция к конвенционализации.

Можно выявить ряд ситуаций, когда функционирование рассматриваемых КРА максимально приближено к конвенциональному употреблению. Особенно явно это иллюстрируют этикетные речевые акты в случае вежливого отказа/ пресечения действия адресата.

Однако вряд ли можно обозначить четкие границы между конвенциональными и неконвенциональными речевыми актами, поскольку конвенциализация происходит постепенно.

Конвенциональными КРА является констатация положения вещей посредством моделей с закрепленным лексическим составом в определенных директивных ситуациях:

– разрешение-предписание, когда адресант констатирует готовность участвовать в процессе коммуникации и предписывает адресату начинать общение;

– разрешение-предписание совершить невербальные действия;

– запрет: адресант в категоричной форме констатирует нежелание продолжать процесс коммуникации;

– приглашение: говорящий является транслятором разрешения/предписания войти куда-либо, обычно в условиях официального общения, и констатирует факт ожидания;

– требование: адресант констатирует факт реализованного речевого акта, как правило, с целью продолжить коммуникацию, настоять на получении информации.

Таким образом, КРА базируется на несовпадении эксплицитной и имплицитной интенций, представляющих разные классы речевых актов. Отметим, что КРА в форме утверждения обладают способностью выражать многослойную имплицитную побудительную интенцию.

Функционирование КРА как универсального для сопоставляемых славянских языков компонента категории побудительности позволяет вскрыть механизмы оценки процесса общения как успешного или неуспешного в рамках побудительной коммуникативной ситуации с позиций «коммуникативной нормы ожидания» и показывает, насколько реализация речевых актов непосредственно связана с коммуникативной компетенцией участников речевого общения.

Шатуновский 2004 – Шатуновский И. Б. 6 способов косвенного выражения смысла // Семантика и прагматика языковых единиц. Калуга, 2004. С. 262-274.

Грамматика. Лингвистическая типология. Сопоставительные исследования С. Милорадовић (Београд) Савремено стање српског и руског музичког жаргона.

Сличности и разлике «Иницијатор» теме којом се у реферату бавим јесте Толковый словарь молодежного сленга, аутора Т. Г. Никитине, објављен у Москви 2003. године. Након упознавања са грађом коју доноси поменути тумаџбени речник омладинског сленга, сачинила сам упитник којим сам покушала да што детаљније обухватим репертоар музичке жаргонске лексике међу младима у Београду а грађу сам прикупљала и током слободних, спонтаних разговора са припадницима омладинске популације, углавном са онима који нису само «конзументи» музике, већ им је она и професионално опредељење. Информатори су били образовани млади људи (студенти и ученици завршних разреда средњих музичких школа), од којих је сакупљено преко две стотине жаргонских лексема и синтагми. Из поменутог московског жаргонског речника, са око 2.000 жаргонских одредница, издвојила сам преко три стотине лексема, и то оних које носе ознаку муз. за «специјализованост» дате леме, тј. ознаку којом се представља сфера њене употребе.

У студији су осмотрени начини настајања жаргонских лексичких јединица у српском и руском музичком мини лексикону, односно – изнета су основна запажања у вези са 1) творбеним моделима и структуром жаргонских лексема, што подразумева и напомене о продуктивности и фреквенцији појединих суфикса, као и о значењу/функцији појединих од њих, те истицање карактеристичних појединости на деривационом плану, и са 2) семантичко-мотивационим аспектима ових лексема, што подразумева навођење мотивационих база за именовање појединих реалема. На крају, начињен је покушај да се направи упоредна анализа двају мини лексикона на синхронијском нивоу, те да се осветле структурне кореспонденције међу музичким жаргонима младих у двема словенским срединама. Такође, за потребе сегмента у коме се анализира коришћење музичког називља за жаргонско номиновање различитих, немузичких реалија и појмова из света који нас окружује, издвојене су одговарајуће лексеме из поменутог Андрићевог Речника жаргона и из руског Тумаџбеног речника омладинског жаргона.

Жаргонизми уопште, па тако и они музички које користи српска и руска младеж у првој деценији 21. века, свакако сведоче о потреби за оригиналнијим, шаљивијим и емотивно убојитијим изражавањем, следствено томе – о посве специфичној моћи језика. Тој је младежи, дакле, заједничка она особена црта у људској природи о којој је давным-давно писао Пушкин: «Отличительнейшая черта в наших нравах есть какое-то веселое лукавство ума, насмешливость и живописный способ выражаться». Но већ на први поглед, и без озбиљније анализе, могу се видети разлике у обиму, саставу и начину настајања корпуса српског и руског музичког жаргона. Може се претпоставити да су препознате 124 Грамматика. Лингвистическая типология. Сопоставительные исследования разлике настале као резултат екстралингвистичких (социо-културних) чинилаца: величине двеју популација (бројност и говорника датих језика, и музичких стваралаца/извођача, и информатора) и територија са којих се лексика прилива и улива у одређени жаргонски лексички фонд, пре свега, двеју метропола, традиције музичког образовања (историјски гледано) и ширине његовог обухвата, те преданог неговања музичког укуса. Свакако, када се говори о традицији и неговању музичког укуса, мисли се превасходно на тзв. класичну музику, али није неоправдано очекивати да се дуготрајни, широки и озбиљно осмишљени захвати једне друштвене заједнице на плану музичке културе и уметности неминовно преливају, те одражавају на све што у тој заједници бива везано за музику уопште.

Андрић Драгослав. Двосмерни речник српског жаргона и жаргону сродних речи и израза.

Pages:     | 1 |   ...   | 21 | 22 || 24 | 25 |   ...   | 81 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.