WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 13 | 14 || 16 | 17 |   ...   | 81 |

Фонетические изменения в лексеме битюг/битюк – раннее явление в развитии славянских континуантов исходной праформы *bъlt’ukъ. Присущи они и ономастической лексике, ср. Бельтюги, Бельтюки, Бельтюковская (вариант Бетюковщина), Бельтюковский (2) – ойконимы в бывш. Вятской губ., Бельтюков – антропоним. Гидроним Битюг, прослеживающийся в историческом источнике ХIV в. в форме Бетюкъ, уже утратил сонорный -л-, ср. еще Битюг – ойконим в бывш. Вологодской губ., Битюк – ойконим в бывш. Тульской губ., Битюки – ойконим в бывш. Смоленской губ., известный еще как Битюково, что позволяет квалифицировать его как производное от антропонима Битюк.

Названия, возникшие на базе антропонимов Битюг/Битюк, встречаются в России повсеместно: Битюгово – ойконим в бывш. Вологодской губ., Битюкова, Битюково – ойконимы в бывш. Вологодской, Владимирской, Оренбургской и Уфимской губ., Битюково, XVII в. – пустошь возле Саввина монастыря Звенигородского у. Московской губ. и под. Тут же напрашивается вопрос об аутентичной форме гидронима, упомянутого на страницах Воскресенской летописи 76 Диалектология. Лингвогеография (1450 г.) – «на Бетюковъ ръцъ», т. е. не исключается возможность его возникновения от антропонима (контактного топонима), мотивированного соответствующим апеллятивом.

В. О. Колесник (Одеса) Раритетні слов’янські лексеми в болгарських переселенських говірках Слов’нський мовний простір є унікальним серед інших європейських мов не тільки кількістю мов та мовців, а й особливостями історії та сучасного функціонування. Саме слов’янські мови зберігають дивовижну єдність, що свідчить не тільки про міцні генетичні коріння, а й про спільність особливої слов’янської ментальності, яка свідомо чи підсвідомо утримує ці коріння.

Найбільш яскраво зазначена єдність відбивається саме у лексиці слов’янських мов, що становить їхню якісну специфічну ознаку на фоні інших, наприклад германських, де лексична близькість є значно меншою. Але саме лексика національної мови та її діалектів відбиває найсуттєвіші риси різних національних мовних культур як вияв національного духу народів.

Особливо цікавими і своєрідними виявляються лексичні особливості болгарських переселенських говірок (зокрема вільшанських та чушмелійських) на тлі інших болгарських говірок діаспори. Деякі лексеми зустрічаються тільки в цих говірках і відсутні в болгарських селах Бессарабії і навіть в словнику Найдена Герова.

Давньослов’янська за походженням лексема штени (однокорінна з українським щеня) в бессарабських говірках фіксується тільки у Криничному, де представлені шуменські говірки. У вільшанських говірках ця лексема має значення ‘дитина’: Двя штенита у мене: сино и дъштеря. Мойта штенита в Адеса. Сино му утиди на штени.

Повсякденний верхній одяг вівчаря – плащ з капюшоном у вільшанських говірках має назву гуня – єдина слов’янська назва для цього одягу в болгарських говірках. В болгарській літературній мові плащ вівчаря називається ямурлук, а в говірках метрополії – кебе, кепе, япунджак. Всі вони турецькі за походженням.

Традиційний болгарський пиріг з бринзою або з сиром (баница або милина) у Вільшанці називається плакета. А лексема милина у вільшанських говірках має значення ‘бадилля на баштані’ і в переносному значенні – ‘негарна дівчина, чужа’: Дувел руската милина.

Серед інших найважливіших лексичних особливостей, що потребують окремого дослідження, слід відзначити лексеми: буца, бучка ‘гора, гірка’, кэс ‘м’ясо’, макэ ‘худоба’, краватини ‘ткацький верстак’, лица ‘щоки’, вутла ‘лінивий’, луцки ‘чужий’, балта ‘річка’, мочура ‘калюжа’, гэлаби ‘кукурудза’, зезя ‘жінка старшого брата’, драгинку ‘брат чоловіка’, гислюк ‘суконна безрукавка’, гутэ ‘фартух’, кават ‘верхній жіночий одяг’, пузуник ‘жіночий пояс із шкіри з метаДиалектология. Лингвогеография левими пластинками-прикрасами’, гивеч ‘яма для зберігання зерна’, чалкаме, писмедя, печие та інші. Деякі лексеми є спільними для вільшанських і чушмелійських говорів Бессарабії, які порівняно з іншими болгарськими говорами мають більше слов’янських елементів в своїй структурі: штени, талига ‘віз, підвода’, прозурц ‘вікно’, лица ‘щоки’ та інші.

Етногенетичні чинники, специфічні історичні умови, а також суто мовні зміни спричинилися до складного багатопланового діалектного членування болгарської мови. Проникнення в суть ієрархії цих територіальних діалектних одиниць і грунтовна класифікація всього комплексу різнопланових виявів діалектного процесу вимагають постійної уваги науковців та застосування різних методів дослідження.

Е. В. Колесникова (Москва) Общерусские прилагательные со значением цвета в русских говорах Проблема цветообозначения в последние десятилетия активно рассматривается с различных позиций современной лингвистической науки (Х. Чирнер, Р. В. Алимпиева, Н. Б. Бахилина, А. Вежбицкая, М. А. Кожемякова и др). Однако семантика прилагательного-цветообозначения в диалекте практически не являлась предметом научного исследования за исключением отдельных статей некоторых ученых (Т. И. Вендина, Н. И. Волкова, В. А. Пищальникова).

Данная работа посвящена анализу семантической структуры общерусских прилагательных-цветообозначений белый, черный, красный, синий, зеленый, функционирующих как в литературном языке, так и в русских говорах.

«Общерусскими словами» мы называем такие слова, которые, по определению О. Г. Гецовой, представляются общими для литературного языка и диалектов, в последних они являются исконными, не заимствованными ни из литературного языка, ни из других языков.

Прилагательные-цветообозначения в литературном языке обладают широким семантическим потенциалом. Тем не менее, диапазон различий значений диалектного слова и литературного достаточно велик, в диалекте представлено гораздо больше значений, чем в литературном языке, кроме того, многие из представленных в литературном языке значений стилистически маркированы.

Необходимо отметить факт сохранения в диалекте многих архаических значений, бытовавших в древнерусском языке.

Анализ семантической структуры общерусских прилагательных-цветообозначений показал, что, как правило, в говорах и литературном языке совпадает только базовый оттенок цвета, который они обозначают, однако во многих случаях наблюдаются принципиальные отличия. «Это может быть следствием 78 Диалектология. Лингвогеография древнейшего цветового синкретизма, когда не было четких границ между близкими цветовыми тонами» (И. В. Садыкова).

Обратим внимание и на то, что черный и белый в говорах гораздо более близкие антонимы, чем в литературном языке, а белый и красный, напротив, во многих контекстах и значениях выступают в качестве синонимов.

Подводя итоги нашей работы, хочется еще раз отметить, что наши материалы еще раз подтверждают выводы О. Г. Гецовой о том, что системы литературного и диалектного языка – это разные языковые системы, сформировавшиеся независимо друг от друга.

В. В. Леснова (Луганск) Некоторые аспекты специфики выражения оценочности в украинском диалектном тексте 1. Оценка является одной из важнейших сторон интеллектуальной деятельности человека и, несомненно, находит своё отражение в языке, поскольку субъект оценивает все элементы действительности, а в основе интерпретирующей функции языка лежат ценностные параметры её отображения.

2. Семантическая категория оценки, принадлежащая к универсальным, по мнению Т. Космеды, является основной категорией лингвопрагматики и требует в этом ракурсе особого исследования. В лингвистике оценка как явление в первую очередь семантики и когниции проявляется на разных языковых уровнях: оценочную семантику реализуют интонация, аффиксы, слова, выражения.

3. Исследование оценочных значений представляет особый интерес на современном этапе развития лингвистики, когда проблема соотношения и взаимодействия семантики и прагматики стала одной из центральных.

4. Оценочные слова и словосочетания занимают важное место в речевой деятельности носителей диалектного украинского языка. Диалектная речь по степени экспрессивной насыщенности и эмоциональности часто превышает литературную речь, поскольку, существуя в устной форме и не подвергаясь кодификации, она дает значительно больший простор для проявления тех или иных эмоций носителям диалекта. В диалектной системе сосредоточен максимальный набор средств экспрессивно-оценочного выражения, свойственный каждой личности.

5. В речи существуют более разнообразные средства для детальной классификации плохих поступков, нежели хороших, плохих черт характера, нежели хороших, и т. д.; слова с семами негативной оценки объединены в более дифференцированные подклассы, нежели слова с семами положительной оценки.

Особой проблемой является изучение взаимодействия этих оценок в диалектном тексте и возможного комбинирования их в пределах одного высказывания.

Диалектология. Лингвогеография 6. Связь оценочной семантики с внутренним миром человека и окружающим внешним миром определяет сложный характер средств выражения оценки, их семантики и структуры. Эти средства, представленные на всех уровнях языка и речи, являются вариативными в употреблении.

7. К оценочным средствам речи вообще и диалектной в частности мы относим: специальные интонационные конструкции восклицательного типа; специфическую интонационную окраску слов; фонетические средства выражения оценки (аллитерация); акцентное выделение соответствующего оценочного слова в предложении; суффиксы субъективной оценки; слова, семантически соотнесенные с понятиями положительного или отрицательного плана (преимущественно имена существительные и качественные прилагательные); слова, употребленные в переносном – метафорическом или метонимическом – значении;

слова-интенсификаторы (очень, чрезвычайно); местоименные слова (какая красота!); фразеологические единицы с ярким экспрессивно-оценочным оттенком (ни рыба, ни мясо); сравнения различной грамматической структуры; особые контекстные условия употребления слова (например, использование слов с уменьшительно-ласкательными суффиксами для выражения отрицательной оценки).

8. К типичным оценочным средствам диалектного текста также относятся:

а) сочетания рационально-оценочного слова с наречиями меры и степени, указывающими на наивысшую степень оценки: моя дочь страшно красивая, он дал ужасно сложное задание и т. п.;

б) соединение рационально-оценочной единицы с плеонастическими словами так, такой, выражающими нужную говорящему интонацию: мне так всё надоело, он такой умный и т. д.;

в) субъективно-модальные синтаксические конструкции с оценочной семантикой: И кому это нужно! Сейчас, бегу, аж подпрыгиваю!;

г) жаргонизмы, имеющие оценочное значение: у неё сын теперь крутой.

Дарина Младенова (София) «Загорский клин» в болгарском диалектном ландшафте по данным лингвистической географии Термин загорский клин был введен в болгарскую диалектологию Л. Милетичем в 1902 г. (Милетич 1902: 29–34). Милетич обозначил этим термином около 50 деревень в юго-восточной Болгарии, диалект которых близок к мизийскому диалекту Шумена и Провадии, что приводит его к гипотезе о переселении из этих районов, состоявшемся, вероятно, в ХVІІ в. Гипотеза о переселенческом характере этой группы деревень поддерживается как И. Кочевым (Кочев 1964: 14–15), но с коррекцией охвата ареала загорского клина, так и этнографами. Несколько иной точки зрения, принятой и в более поздних диалектологических публикациях, придерживаются С. Б. Бернштейн и Е. В. Чешко в ста80 Диалектология. Лингвогеография тье 1963 г. о классификации диалектов юго-восточной Болгарии на базе данных первого и второго томов БДА. С. Б. Бернштейн и Е. В. Чешко употребляют термин загорский клин лишь условно для обозначения группы говоров, которые они считают новыми, образовавшимися в результате смешения местных, рупских говоров и забалканских, т. е. северовосточных говоров, и которые характеризуются «большой диалектной пестротой и отсутствием устойчивых границ» (Бернштейн, Чешко 1963: 298). В понимании С. Б. Бернштейна и Е. В. Чешко «загорский клин» намного обширнее, чем в понимании Л. Милетича и И. Кочева. Существует и третья точка зрения, согласно которой мы имеем дело с исконными говорами мизийского типа в юго-восточной Болгарии (эта точка зрения присутствует, напр., у Бернштейна и Чешко 1963: 295 как намек по отношению к восточной части «загорского клина», она представлена и у Кочева 1991: 76) или с исконными диалектами юго-восточного типа как к югу, так и к северу от Старой планины (Цонев 1937: 227, 231).

Возможности наложения и сравнения многочисленных диалектных карт, которые предоставляет компьютерное картографирование при помощи геоинформационных систем, позволяют на том же материале БДА снова поставить вопрос об охвате и характере загорского клина и о его месте в болгарском диалектном ландшафте.

Ареальной лингвистикой пока обнаружены три основных типа макрочленений болгарской языковой территории: (1) запад противопоставляется востоку;

(2) запад и юг противопоставляются северо-востоку; (3) север противопоставляется югу (Mladenova 2010). Загорский клин высвечивается только при втором и третьем типе членения и квантитативное картографирование соответствующих членений показывает, что загорский клин является частью северовосточного или, соответственно, северного ареала, точнее ядeр этих ареалов.

К очень интересным выводам ведет квантитативное картографирование диалектных явлений, при котором загорский клин распадается на части, и анализ связей этих частей клина с другими болгарскими диалектами. Пока установлено существование пяти типов членения загорского клина:

(1) Небольшая северо-восточная часть клина обширная южная часть клина. Северо-восточная часть клина связывается прежде всего с мизийским ареалом (особенно с шуменским говором и со сыртским говором и прилежащим к ним еркечким говором), а также с рупским ареалом. Южная часть клина присоединяется к подбалканскому (сливенскому) говору.

(2) Небольшая северная часть клина обширная южная часть клина. Северная часть клина характеризуется явлениями, общими для мизийского, балканского и рупского ареалов, а южная часть клина опять связывается с подбалканским говором.

(3) Обширная северная часть клина небольшая южная часть клина. Северная часть клина имеет северо-восточный характер и связывается как с мизийским, так и с балканским ареалами (включая и подбалканский говор), а южДиалектология. Лингвогеография ная часть клина носит рупский характер и связывается прежде всего с тремя частями рупского ареала: с хасковским говором около г. Харманли, с говорами около городов Пырвомай и Чирпан и с тронкским ареалом южнее г. Средец (считается, что в этом ареале живут переселенцы из юго-западной Болгарии).

Pages:     | 1 |   ...   | 13 | 14 || 16 | 17 |   ...   | 81 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.