WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 37 | 38 || 40 | 41 |   ...   | 52 |

На зміну хронотопному стилю мистецтва має прийти, на нашу думку, контамінаційний стиль, який, на відміну від попереднього, виконуватиме роль систематизатора, уніфікатора та комбінатора мистецьких форм і методів попередніх епох з метою вирішення завдань щодо освоєння найближчого та більш віддаленого космічного простору. При цьому контамінаційне мистецтво не просто випадково змішуватиме різні форми та методи художньої творчості, а буде використовувати креатологічні форми пізнання як засоби мистецького освоєння явищ принципово нової космічної реальності.

Безумовний вплив на характер розвитку контамінаційного стилю мистецької діяльності буде мати характер квантифікації процесів життєдіяльності. Якщо поняття соціального кванту (або порції) у мистецтві розкривалось змінами типів сюжетів, характеру декору, звуків чи інтенсивністю кольорів, то характер життя у космосі буде мати якісно інші типи та механізми квантифікації. Наприклад, парціальність космічних періодів, циклів або процесів на порядки відрізняється від соціальних, що надає кольорам, звукам, сюжетам, мелодіям та ритмам якісно іншої форми та змісту.

Головною відмінністю майбутнього мистецтва виступає принципово нова - гуманоцентрична система світоглядних орієнтацій. Спираючись на універсологічно орієнтовані парадигми пізнавальної діяльності, космічний спосіб життя буде робити діяльність людей, держав і суспільства умотивованим принципово новими цінностями, критеріями та ідеалами. За таких умов і саме мистецтво має набути, на нашу думку, універсологічного характеру. Універсологічна природа мистецтва має спрямовувати окремі, спеціальні та загальні форми й методи творчої діяльності на розкриття цілісної суті буття природи, людини, держави, суспільства і всесвіту. Кажучи інакше, гармонія кольорів, звуків, форм, ліній, оздоблень чи прикрас буде підкреслювати не просто світськість, унікальність, індивідуалізм чи героїзм, а прагнути віднайти у них властиві людям ознаки всесвітньої єдності та цілісності. Саме універсологічно орієнтоване мистецтво стане здатним, на нашу думку, повною мірою реалізувати лише частково підняті на попередніх етапах розвитку моральні, духовні цінності та гуманістичні ідеали.

Узагальнені закономірності становлення і подальшого розвитку мистецтва майбутнього наведено нами у таблиці 6.

Таблиця Генеза розвитку мистецтва майбутнього Спосіб Типи Форми Стиль життя світогляду пізнання мистецтва Інтегративний Транзитивний Конструктивізм Хронотопний Квантифікований Космологічний Креатологія Контамінаційний ГуманоценУмотивований Універсологія Універсологічний тричний Наведені у попередніх таблицях уявлення про характер розвитку мистецтва відображають властиві йому закономірності лише на рівні становлення і змін актуального буття. Що ж стосується тенденцій розвитку мистецтва на рівні потенційного і тим більше безкінечного буття, то їх передбачити поки що не видається можливим. Це стосується перш за все змісту. Щодо форми, то її вигадувати, на наш погляд, фактично не доведеться, оскільки вона адекватно розкриває генезу розвитку мистецтва на рівні актуального буття і виступає в ролі тезису подальших процесів змін.

Отже, наведену вище модель генези розвитку мистецтва ми оцінюємо, з одного боку, як достатньо достовірну і надійну, а з іншого – як дуже скромну, чим, власне, залишаємо нащадкам надзвичайно широкі перспективи удосконалення й подальшого розвитку уявлень про характер розвитку мистецтва на рівні потенційного і безкінечного буття людства.

V. ФІЛОСОФІЯ ІСТОРІЇ ВЫЗОВ ДЕОНТОЛОГИЗАЦИИ Халапсис А.В.

Статья посвящена выявлению метафизических причин мировоззренческого кризиса современной западной цивилизации. Автор размышляет о возможной стратегии преодоления этого кризиса.

Постановка проблемы. Актуальность мировоззренческой проблематики чрезвычайно высока ввиду происходящих ныне глобальных цивилизационных трансформаций, которые приведут либо к открытию принципиально новой главы всемирной истории, либо к завершению последней, по крайней мере, в привычном ее понимании. Исторический горизонт человека всегда был ограничен некоей более или менее локальной Ойкуменой, включающей в себя «его» мир как определенный пространственновременной культурный континуум и мир его ближайших, в той или иной степени «не таких, как мы», соседей. Люди никогда ранее не жили в условиях глобальной коммуникации, означающей пространственную стянутость мира, сведение ранее почти не пересекавшихся культурноисторических пространств в одно измерение и даже приведение их к единому топосу. Такая цивилизационная ситуация возникла во многом благодаря деятельности западного духа, и он вынужден первым принимать на себя все возможные риски, связанные с собственным проектом. Какие испытания в связи с этим готовит западному человеку будущее и выдержит ли он эти испытания Степень разработанности темы. Тема кризиса западной цивилизации волновала многих социальных мыслителей. В той или иной степени ее затрагивали Н. Данилевский, К. Леонтьев, Ф. Ницше, О. Шпенглер, А.Дж.

Тойнби, А. Вебер, П. Сорокин и другие. Современных философов она также не оставляет равнодушной. Назовем хотя бы таких известных авторов, как А. Зиновьев, П. Бьюкенен, Ф. Фукуяма, А. Тоффлер. Но происходящие поистине с калейдоскопической скоростью изменения в духовной жизни западного общества (а именно с западным обществом не без основания идентифицирует себя современная Украина) заставляют вновь возвращаться к этой проблематике.

Целью нашей работы является выявление метафизических причин мировоззренческого кризиса современной западной цивилизации и поиск стратегии (вопросы тактики мы не затрагиваем) выхода из этого кризиса.

С помощью мировоззренческих кодов человек не только расшифровывает бытие – он и «перепрограммирует» его, при этом сам, что бы там © А.В. Халапсис, ни говорили сторонники идеи неизменности человеческой природы, совершая некий выбор и создавая прежде-не-сущее, изменяется, о чем говорит хотя бы отнюдь нетривиальный факт того, что человечество до сих пор, несмотря на наличие технологических возможностей, себя не истребило [2]. История все же чему-то учит, вопрос же заключается в том, какие именно из уроков истории будут усвоены и в какой форме. Человек в состоянии изменить не только свою жизнь, свою культуру, но, до известной степени, и протекание естественных процессов. Необходимо лишь чтобы при этом он четко осознавал свои цели и предвидел последствия своих действий. Однако любой возможный здесь план, любой самый надежный алгоритм могут завести в глухой тупик (как завел человека в тупик чистый технократизм при всех своих впечатляющих материальных успехах) при недостаточном внимании к мировоззренческой составляющей. Поневоле вспоминается евангельское: «Ибо какая польза человеку, если он приобретет весь мир, а душе своей повредит» (Мар. 8, 36).

Современное мышление стремится быть строго рациональным и считает себя вправе вывести религиозные вопросы за рамки обсуждающихся сегодня проблем культуры, подобно тому, как Лаплас вывел идею Бога за рамки своей космологической концепции. Исходный рационалистический тезис о тождестве бытия и мышления легитимирует претензии разума на адекватность познания, позволяющего (поскольку «scientia potentia est») преобразовывать мир, причем не только мир как внеположенную чуждую реальность, но также мир-как-культуру и, соответственно, мир-какисторию. Впрочем, будучи источником и фундаментом всякой возможной рационализации, сам этот тезис может быть рационально (насколько это вообще возможно) обоснован лишь в рамках религиозного мышления, ибо только религия может внятно указать на причину этого тождества. Но религия предполагает наличие у человеческого разума фундаментальных границ, существование принципиально неинтеллигибельной сферы, а стало быть – признает не-до-тождественность (или, скажем мягче, неполную тождественность) бытия и мышления (человеческого). Рационализм же, получивший свое «первое обоснование» от религии (в частности, от теологии), испытывает сильное искушение избавиться от «родительской» опеки, для чего использует постулат об автономии разума от веры, традиции, авторитета и т.д. В итоге, не будучи в состоянии себя обосновать, он вынужден провозглашать в качестве незыблемых истин собственные допуски, которые, принимаемые вначале ad hoc, постепенно становятся самостоятельными сущностями, за которые цепко держится разум, попадая, таким образом, в рабство к своим же схемам. Номинально оставаясь христианской, цивилизация Запада фактически становится нигилистической.

Такое положение дел является крайне неустойчивым, ибо нигилизм ни при каких обстоятельствах не может быть конструктивным цивилизационным фактором. Нигилизм связан с девальвацией ценностей, а главной отличительной чертой современного нигилизма становится ирония, ставящая под удар не только традиционные ценности, но и квазиценностные конструкты, которые должны были бы прийти на смену традиции. Нет ни одной ценности, которая не была бы высмеяна современными нигилистами – наряду с традиционными, такими, как религия, отечество, государство, народ, честь, совесть, любовь и т.д. – высмеяны и ценности, которыми их предполагалось заменить, такими, как свобода, демократия, человеческое достоинство, права человека, гуманность и т.д. Последние, будучи жестко привязаны к политическим убеждениям, воспринимаются лишь как поддерживающие полезные правила «священные коровы», но сами по себе не имеющие никакого внутреннего обоснования; этот двойственный статус и служит объектом насмешки, чему сами эти ценности воспрепятствовать не могут, ибо в себе они содержат возможность собственного отрицания.

Критики свободы, гуманности и т.д. имеют полное право требовать соблюдения в отношении к себе критикуемых ценностей, которые не имеют «обратного действия», то есть распространяются на всех, независимо от личностного принятия или неприятия (чем недобросовестные люди часто злоупотребляют).

Жизнеспособная аксиология невозможна без жизнеспособной метафизики. Ценности и идеалы приобретают подлинное звучание исключительно при соотнесении с трансцендентным бытием; без этого условия они все превращаются в пустые, ничего реально под собой не имеющие политико-идеологические клише, которыми рафинированные интеллектуалы пытаются прикрыть свое творческое бесплодие и навязать далеким от метафизических медитаций массам мораль, имеющую ничуть не бльший (если даже не меньший) авторитет, чем пресловутый «Моральный кодекс строителя коммунизма». Если же связь с онтологическим уровнем ослабляется или совсем прекращается, не остается ничего другого, как создавать некие квазионтологии, формально сохраняющие структуру онтологий, но по содержанию представляющие собой конвенциальные конструкции, имеющие хождение в рамках более или менее замкнутой целевой аудитории, приобретающей характер субкультуры. Отличительной чертой этих квазионтологий есть то, что они не претендуют, да и не могут претендовать на установление бытийного статуса трансцендентного, подменяя последнее «посюсторонними» сущностями.

Например, журналы и сайты, посвященные обзорам и тестированию высокотехнологичных продуктов, пестрят заявлениями, что выбор между сохраняющими технологический паритет брендами есть исключительно «вопрос религии». В каждой шутке, как известно, только часть является собственно шуткой. «Религией» для безрелигиозного (хоть и необязательно атеистического) общества становятся бренд, партия, стиль, мода, увлечение и т.д. (ср. соответствующие субкультуры). Здесь происходит показательное смещение акцентов: мировоззрение уже не ждет для себя онтологического обоснования, но становится «онтологическим» обоснованием самого себя. Виртуальный образ, изначально явленный в своей виртуальности и условности, приобретает затем бытийную значимость, становясь псевдореальностью, подчиняющей себе жизнь личностей, групп и даже общества в целом. Фактическая значимость и ценность этого образа уже не имеет определяющего значения, подменяясь виртуальной значимостью и ценностью. Для какого-нибудь «ушедшего в on-line» индивидуума события «мира эльфов и орков» могут стать гораздо более значимыми, чем события собственно человеческого мира.

Это, конечно, крайние случаи, но в них лишь в наиболее явной форме просвечивают симптомы болезни всего утратившего свой онтологический стержень общества: если подвергнуты иронии и, в конце концов, отвергнуты онтологически ориентированные ценности, то любая сколь угодно случайная и произвольная идея может стать мировоззренческой ценностью, занимая «освободившееся» место. Впрочем, эта произвольная ценность не имеет универсального характера ввиду того, что даже ее наиболее преданные адепты в глубине души осознают ее иллюзорность; в ней нет, стало быть, искренности и убежденности.

Из квазионтологий вырастают квазиаксиологические конструкции, которые уже не могут выступать в роли ценностных факторов, объединяющих человеческие массы в культурно-исторические сообщества. Последние распадаются на множество слабо связанных между собою, а то и прямо враждующих друг с другом субкультур. Ведь не только реальный мир влияет на виртуальный, но имеет место и обратное влияние. Место традиционной идентичности занимает идентичность виртуальная, предполагающая возможность произвольного выбора любого набора параметров.

Это ведет, с одной стороны, к расширению ментальной топологии (умножение «лакун индивидуального сознания»), а с другой – к размыванию определенности «Я».

Значимость пространства для культурогенеза (субкультурогенеза) уменьшается, и основную роль начинает играть время. Причем пространство «сворачивается» не только в территориальном и пространственном смыслах: границы в виртуальном пространстве исчезают, благодаря чему его «обитателям» порой проще общаться в реальном времени и понимать своих визави на другой стороне земного шара, чем общаться и понимать оставшегося в off-line «соседа за стеной». В рамках одного топоса фактически сосуществуют разные хронопотоки, характеризующиеся различными скоростями прохождения времени, характером инновационности, представлениями о ценности времени и т.д. и т.п.

Деонтологизация культуры и вызванный ею духовный кризис оказались не в последнюю (если не в первую) очередь следствием гипертрофирования роли рационального начала в жизни человека и общества, на базе чего вырастает утопический проект тотальной рационализации бытия. Но проблема в том, что секуляризированному разуму не под силу справиться с кризисом цивилизации, поскольку ему не достает онтологической полноты и убежденности веры19. Вовсе не безосновательно Шпенглер утверждал:

«Сущность всякой культуры – религия; следовательно, сущность всякой цивилизации – иррелигиозность» [5, с. 546]. Напомним, что под цивилизацией он понимал «мумию культуры».

Pages:     | 1 |   ...   | 37 | 38 || 40 | 41 |   ...   | 52 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.