WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     || 2 |
УДК 821.161.1.09 Р.Б. Щетинин РАЗВИТИЕ ОБРАЗОВ МЫШКИНА И РОГОЖИНА В РОМАНЕ Ф.М. ДОСТОЕВСКОГО «ИДИОТ» Исследуются особенности диалога античной и христианской традиций в романе Ф.М. Достоевского «Идиот». В этом контексте проведен анализ двух главных персонажей романа – Мышкина и Рогожина. Сделаны выводы о необходимости рассмотрения различных культурных традиций в творчестве Ф.М. Достоевского не по отдельности, а в их диалогическом единстве.

Одной из важных задач современного литературо- нисийское начало соотносится с инфернальным миром.

ведения является осмысление творчества русских писа- Это можно проследить на множестве примеров. Но уже телей в общем контексте мировой литературы. Произ- в первоначальном портрете Рогожина начинает проведения Ф.М. Достоевского не являются исключением ступать и божественная символика, которая приобретёт и могут быть вписаны в широкий литературный кон- своё наибольшее значение в конце романа и будет святекст. При этом необходимо отметить, что различные зана с темой перерождения Рогожина. Здесь она пока культурные традиции в его творчестве чаще всего рас- только намечается. Вот портрет Рогожина, который сматриваются по отдельности, в то время как они су- несёт в себе одновременно три начала: дионисийство, ществуют в диалогическом единстве. Так, наряду с божественность и сатанизм. «Особенно приметна была христианской традицией в произведения писателя вхо- в этом лице его мёртвая бледность, придававшая всей дит и античная, которая вступает с ней в диалог. Рас- физиономии молодого человека измождённый вид, смотрение взаимодействия этих двух культурных пара- несмотря на довольно крепкое сложение, и вместе с дигм в романе Ф.М. Достоевского «Идиот» на различ- тем что-то страстное, до страдания, не гармонировавных уровнях помогает приблизиться к глубинному шее с нахальною и грубою улыбкой и с резким, самосмыслу произведения. Покажем, как реализуется диа- довольным его взглядом» (VIII, 5). В этом описании лог античной и христианской традиций в образах глав- «крепкое сложение», «что-то страстное» – это от Дионых героев романа – Мышкине и Рогожине. ниса; «мёртвая бледность», «нахальная и грубая улыбОбраз князя Мышкина соотносится с образом Ии- ка» и «резкий, самодовольный взгляд» – от Сатаны;

суса Христа. Об этом пишут такие исследователи твор- «измождённый вид» и «страдание» – от Иисуса Христа.

чества Ф.М. Достоевского, как И.А. Битюгова (в ком- Далее в романе он вначале два раза именуется «черноментариях к роману), И. Бурдина [1], Г.Г. Ермилова [2], волосым», а затем везде «черномазым». Это, в свою Р.Г. Назиров [3], А.Е. Кунильский [4] и многие другие. очередь, соотносит его с чёртом, т.к. «черномазый» – Хотя ряд исследователей, например Л. Мюллер [5], это одно из прозвищ чёрта.

Г.К. Щенников [6], Л. Левина [7] и другие, ставят это Интересен у Рогожина и мотив бегства от отца: он под сомнение. Необходимо отметить, что сам уезжает от него в Псков. Здесь важен топос его бегства:

Ф.М. Достоевский в черновиках к роману трижды за- многие исследователи указывают на важность геограписывает на полях «Князь Христос» (IX, 246, 249, 253), фического фактора в рамках художественного произи это, как нам кажется, свидетельствует о соотнесённо- ведения. Ю.М. Лотман замечает по этому поводу: «Хасти князя Мышкина с Христом. рактерно, что в русской литературе география станоС другой стороны, образ Парфёна Рогожина соотно- вится одним из доминирующих художественных сится, на наш взгляд, с образом Диониса. На это указы- средств выражения» [8. C. 161]. На мифологизированвают постоянные появления Рогожина с шумной компа- ные стереотипы любой народности существенное нией пьяных людей низкого происхождения, которые влияние оказывает изначальное географическое поломогут быть соотнесены с охмелевшими от вина сатира- жение, формирующее впоследствии так называемый ми, являющимися необходимыми спутниками Диониса. культурный ландшафт. «Географические образы, – утОтметим, что к середине романа свита Рогожина исчеза- верждает Д.Н. Замятин, – есть не что иное, как особый ет, что связанно с уменьшением инфернальной семанти- язык, язык пространственной культуры, которая как бы ки вокруг этого образа. Ватага дважды появляется в на- модифицирует сама себя в зависимости от места, страчале романа: на квартире у Гани Иволгина и на имени- ны, региона» [9. C. 6].

нах Настасьи Филипповны. При этом они тоже всегда Город Псков, наравне с Великим Новгородом и Кие«охмелевшие»: «В высшей степени “готовых” опять- вом, является центром христианской культуры. Протаки никого из них не было» (VIII, 163). странство оказывается для Парфёна чужим, инородным, На сходство с Дионисом указывает и портрет Рого- т.к. в начале романа он ещё сильно связан с инфернальжина: Парфён «...был небольшого роста, лет двадцати ным началом. Приехав в Псков, Рогожин слёг в горячке семи, курчавый и почти чёрноволосый, с серыми ма- и пробыл в ней всё время своего нахождения в этом голенькими, но огненными глазами» (VIII, 5). Греческий роде. Больной он и выезжает обратно в Петербург. Но в же бог, согласно античным мифам, был «тёмнокудрым». чужое пространство герой попадает из-за страха смерти Помимо дионисийской символики в образе Рогожи- от рук своего отца, который внушает Парфёна, по слона присутствует ещё и христианская, и при том двой- вам Лебедева, «калиновым посохом», связанным с обная: божественная и сатанинская. Сами сатиры были ширной инфернальной семантикой в русском фольклоре трансформированы в христианстве в чертей, сохранив (встреча с Чудо-Юдой или Змеем в сказках происходит копыта и хвосты. Таким образом, Рогожин через дио- на калиновом мосту и др.).

Мотив бегства от несущего смерть отца очень ха- двух образов. А.Ф. Лосев говорит об Аполлоне, что тот рактерен для Диониса. При рождении он чуть не погиб «...включал в свой образ архаические и хтонические черот своего родного отца Зевса, который явился к его ты догреческого и малоазийского развития (отсюда разматери Семеле во всём величии бога-громовержца, нообразие его функций – как губительных, так и благоцаря Олимпа. В другой раз Диониса уносит Аполлон от детельных, сочетание в нём мрачных и светлых стоего приёмного отца Атаманта, который в безумии хо- рон)… Образ Аполлона соединяет воедино небо, землю чет убить свою жену Ино и всех её детей. и преисподнюю» [12. C. 92]. Отсюда неоднозначность Как указывает исследователь М.С. Альтман [10], фа- образа князя Мышкина в романе. Следует указать на милия Рогожина происходит от названия старообрядче- неоднозначность самой номинации данного персонажа:

ского кладбища. В Москве было Рогожское кладбище, он – князь. А данный титул сразу же отсылает к образу которое в обиходе называли «Рогожа», с раскольничьим другого князя – Князя Тьмы, т.е. к Дьяволу. Не случайцентром, называвшимся «Рогожинское согласие». Но в но, на наш взгляд, так часто Лев Николаевич даётся то же время через свою фамилию Рогожин будет соот- именно в номинации «Князь Мышкин». Это говорит о носиться и с античной мифологией. Его фамилия обра- неоднозначности образа Мышкина, который совмещает зована от названия кладбища «Рогожа» при помощи в себе черты Иисуса Христа и Князя Тьмы.

суффикса -ин, который в словообразовании русского Исследователь В.В. Дудкин в статье «Достоевский и языка обозначал принадлежность по отцу. Таким обра- Евангелие от Иоанна», основываясь на рукописи Ницше, зом, получается, что Рогожин – сын «Рогожи», т.е. клад- говорит о том, что Евангелие от Иоанна (на которое бища. Согласно античной мифологии богом подземного опирался в своём творчестве Достоевский) выросло на царства мёртвых является Плутон. Отсюда следует, что базе древнегреческой трагедии. Он, в частности, пишет:

Рогожин – сын Плутона. А это, в свою очередь, снова «Жизнеописание Христа в Евангелии от Иоанна опредеподчёркивает инфернальную семантику в образе Рого- лённо перекликается с великими образцами древнегрежина, т.к. царь преисподней – это Сатана. Фамилия Ро- ческой трагедии, и, напротив, античная трагедия являетгожина диалогична: она соотносит его с античной (Плу- ся прамоделью трагического пути Христа» [13. C. 346].

тон) и христианской (божественной – старообрядцы и И далее: «Временная структура Евангелия от Иоанна инфернальной – Сатана) традициями. обнаруживается в “чистом виде” в романе Достоевского Образ Мышкина также соотносится через свою фа- «Идиот» [13. C. 346]. Также этот исследователь говорит милию с двумя культурными традициями. Об этой фа- об аналогии между Христом и Дионисом, приводя два милии писали уже очень многие исследователи и пред- доказательства этого сравнения:

лагали различные варианты её трактовки. Мы хотим 1. Изначально древнегреческая трагедия изображала высказать ещё один. Одно из прозвищ Аполлона – только Диониса и его страдания.

Сминфей, по-древнегречески µ,, кото- 2. В Христе и Дионисе – при всех и очевидных их различиях – воплощено жизнеобновительное начало рое образовано, по одной из версий, от греческого через смерть. Дионис – это тоже умирающий и воскре µ, – полевая мышь, которая как животное, сающий бог, как и Христос.

видящее в темноте, служило символом всевидящего Другой исследователь, Р.Г. Назиров, в статье «О пробога. Одним из компонентов божественности Аполлототипах некоторых персонажей Достоевского» пишет о на была мышь-прорицательница. С мышами связывали том, что Мышкин и Рогожин вырастают из одного перболезни и излечение от них. Сминфей, первоначально воначального образа Идиота, который фигурирует в дух-прорицатель, принимавший образ мыши, возник первых черновиках романа. «В одном из ранних варианкак бог врачевания и разрушения, но затем эллины тов первый Идиот говорит своему брату: “Или властвоотождествили его с Аполлоном. Таким образом, через вать тирански, или умереть за всех на кресте – вот что свою фамилию Мышкин может быть соотнесён с только и можно по-моему, по моей натуре, а так просто Аполлоном.

износиться я не хочу”. В романе нет такого сочетания Показательна и первая встреча Мышкина с Накрайностей в одном герое; эти крайности разделены в стасьей Филипповной в доме у Ганечки, когда последлицах князя Мышкина и Рогожина. Но не случайно эти ний наносит князю пощечину. В этот момент Рогожин антагонисты – самые близкие друг другу люди» [14.

называет Мышкина овцой: «И будет каяться! – закриС. 217]. Далее Р.Г. Назиров сравнивает роман «Идиот» с чал Рогожин, – будешь стыдиться, Ганька, что такую… поэмой Фёдора Глинки «Таинственная капля» (1861), овцу (он не мог приискать другого слова) оскорбил!» написанной на основе апокрифа. Согласно этому тексту (VIII, 99). Исследователь античных мифов Н.А. Кун во время бегства в Египет Богоматерь одной каплей свопишет: «В Аркадии (центральная часть Пелопоннеса) его молока спасла умирающего ребенка, который потом Аполлон почитался как охранитель стад и изображался становится разбойником. Именно его распяли на кресте в виде барана» [11. C. 24]. А.Ф. Лосев пишет: «Зоовместе с Христом и другим преступником. Разбойник и морфизм Аполлона проявляется в его связи и даже Христос оказываются молочными братьями. По мнению полном отождествлении с вороном, лебедем, мышью, Р.Г. Назирова, Ф.М. Достоевский мог быть знаком с волком, бараном» [12. C. 93].

произведением Глинки и использовать этот мотив в своСоотнесение Мышкина с Аполлоном вносит в тракём романе: Рогожин и Мышкин являются молочными товку романа дополнительный контекст: Мышкин и братьями, т.к. один из них соотносим с разбойником, а Рогожин могут быть представлены как Аполлон и другой с Христом.

Дионис, т.е. как созидающее и разрушающее начала.

Таким образом, на основе всего вышеизложенного Это также позволяет увидеть и неоднозначность этих можно сказать, что один первоначальный образ Идиота из черновиков романа распадается на два – Мышкина- У Рогожина открывается духовное зрение, и именХриста и Рогожина-Диониса. Тема братства этих двух но он первым видит святость Мышкина, которая, согероев широко развивается в романе. Например, мать гласно древнерусскому народному представлению, Мышкина – дочь московского купца третьей гильдии, и заключается именно в юродстве. И буквально сразу Рогожин тоже из купцов. В самом начале романа подчёр- же после этого следует фраза: «Скоро шумная ватага кивается момент их единства словом «оба»: «В одном из удалилась по направлению к Вознесенскому (подвагонов третьего класса, с рассвета, очутились друг про- черкнуто мной. – Р.Щ.) проспекту» (VIII, 14). И хотя тив друга, у самого окна, два пассажира – оба (здесь и «ватага» – это ещё пока свита Диониса, но Рогожин далее выделено мной. – Р.Щ.) люди молодые, оба почти уже направляется к своему грядущему Воскресению.

налегке, оба не щегольски одетые, оба с довольно замеча- В следующий раз семантика духовного возрождетельными физиономиями и оба пожелавшие, наконец, ния появится во второй сцене, когда Мышкин придёт в войти друг с другом в разговор» (VIII, 5). О двух героях дом Рогожина. Парфён удивлён, «точно в посещении говорится как об одном, в этом некий момент синтеза. князя он находил что-то невозможное и почти чудесЗаметим также, что их встреча происходит на рассвете, ное» (VIII, 170). Для Рогожина вновь возникает возкоторый, на наш взгляд, символизирует начало нового можность чудесного воскресения, что подчёркивается дня для Рогожина, т.е. его духовного возрождения. семантикой словосочетания «что-то невозможное и Братство подчёркивает и сцена обмена крестами. почти чудесное», хотя «...бледность и как бы мелкая, Финальная встреча этих двух героев начинается фразой беглая судорога всё ещё не покидали лица Рогожина» Рогожина: «Лев Николаевич, ступай, брат, за мной, (VIII, 171). Инфернальные черты пока ещё остаются.

надоть» (VIII, 500). О братстве князя Мышкина и Пар- При Мышкине в Рогожине просыпается вера. Во фёна Рогожина в финале романа говрит и исследова- время их разговора князь говорит: «Когда я с тобой, то тель А. Мановцев. ты мне веришь, а когда меня нет, то сейчас перестаёшь На единство этих двух персонажей указывает и со- верить и опять подозреваешь» (VIII, 174). И далее он поставление Мышкина с Аполлоном, а Рогожина – с подчёркивает следующий факт: «А мне на мысль приДионисом. А.Ф. Лосев пишет: «Соединение в образе шло, что если бы не было с тобой этой напасти, не Аполлона рациональной ясности и тёмных стихийных приключилась бы эта любовь, так ты, пожалуй, точь-всил подтверждается теснейшими связями Аполлона и точь как твой отец бы стал, да и в весьма скором вреДиониса, хотя это божества-антагонисты: один по пре- мени» (VIII, 178). Таким образом, любовь к Настасье имуществу бог светлого начала, другой – бог тёмного и Филипповне является для Рогожина спасительной, у слепого экстаза; но после VII века до н.э. образы этих него есть путь к изменению, к возрождению.

Pages:     || 2 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.