WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 10 | 11 || 13 | 14 |   ...   | 37 |

15. Кабардино-русские отношения в - вв.: док. и матер. М.: Изд-во Ан СССР, 1957. Т. 2. 424 с.

Научнотеоретический журнал «Научные проблемы гуманитарных исследований» Выпуск 8 – 2009 г.

ФОРМИРОВАНИЕ кАДРОВ НАЦИОНАЛьНОЙ ИНТЕЛЛИГЕНЦИИ СЕВЕРНОЙ ОСЕТИИ (1920-1930-Е Г.Г.) Б.А. Синанов FORMATION OF THE NATIONAL INTELLIGENTSIA IN NORTH OSSETIA IN 1920-B.A. Sinanov Статья посвящена изучению процессов адаптации командированных из Северной осетии студентов в вузах СССР. Автором исследуются механизмы становления и развития кадров национальной интеллигенции в 1920-1930-е гг.

The article is devoted to adaptation of the students represented North Ossetia in different higher schools of the USSR. The author examines mechanisms of formation and development of the national intelligentsia in 1920-1930s.

ключевые слова:

студент, командированный, землячества.

кeywords:

eywords:

student, representative, national communities.

Тысяча девятьсот двадцатые годы можно назвать первой советской модернизацией, которая включала в себя бурную индустриализацию, коллективизацию сельского хозяйства и культурную революцию. Рост промышленности, создание коллективных объединений неизбежно ставили вопрос о повышении грамотности населения, создании кадров национальной интеллигенции, вышедшей из рабочего класса и трудового крестьянства.

В 1920-е гг. государство проводило систему мероприятий, направленных на быстрое повышение экономического и культурного уровня народов бывшей Российской империи. нэп оправдал свое назначение, в результате в стране наметился общий хозяйственный подъем. К концу 1925 г. советское государство, преодолевая исключительные трудности, подходило к завершению восстановления хозяйства:

сельское хозяйство достигло почти 90%, а крупная промышленность 75% довоенного уровня. В этих условиях количество квалифицированных кадров, а также круг специальностей был явно недостаточным.

Цель настоящей работы обобщить сведения о положении студентов-целевиков («командированных») в центральных советских вузах. Исследование этих аспектов позволит отойти от традиционной парадигмы изучения политической истории вузов и студенчества и детально проанализировать опыт создания в стенах высшей школы «лаборатории» для идеологической перековки людей.

особенно актуальна проблема формирования квалифицированных кадров была для национальных окраин страны. достаточно сказать, что в бывшей Терской области до революции задача подготовки специалистов с высшим образованием решалась плохо. даже из имущих сословий Терской области единицы могли себе позволить обучение детей в учебных заведениях Российской империи. В первые годы советской власти правительство создавало благоприятные условия для национальной молодежи, желавшей получить высшее образование. Высшие учебные заведения были призваны сформировать отряды национальной интеллигенции. Из-за отсутствия соответствуюНаучнотеоретический журнал «Научные проблемы гуманитарных исследований» Выпуск 8 – 2009 г.

щей материально-технической базы, ветхости учебных корпусов и общежитий, малого числа научно-педагогических кадров пришлось готовить кадры вне Горской АССР.

Поэтому советское правительство решило оказать помощь автономиям, направив определенное количество молодежи (целевиков/командированных) в центральные вузы страны для получения высшего образования. Постановлением от 11 февраля г. ВЦИК предоставил Горскому облисполкому право на направление в вузы страны не менее 200 человек ежегодно. В 1920-е гг. количество студентов росло каждый год.

Так, в 1925 г. из Северной осетии было командировано в учебные заведения человек, в этом же году только в Москве обучалось 1243 осетина [1].

определенный вклад в подготовку специалистов внесли центральные органы власти и, прежде всего, наркомнац, который организовал обучение провинциальной молодежи через Институт Востоковедения в Москве и Институт живых восточных языков в Петрограде. В этих институтах обучались студенты из автономных республик, в том числе и Северного Кавказа. Так, Представительство Северо-осетинской Ао забронировало на 1929 учебный год в технические ВуЗы страны следующее количество мест: факультет цветных металлов и золота 4 человека, горный 5, геолого-разведочный 5, сельскохозяйственного машиностроения 5, электротехнический 4, текстильный 3, лесной 5, геодезический 6 и т.д.[2]. Система брони при поступлении в вузы страны действовала до 1934 г. и давала возможность пользоваться льготами: на учебу принимались абитуриенты с более низким образовательным уровнем, их обеспечивали стипендией, общежитием.

большую роль в процессе формирования национальных кадров играли национальные представительства Северного Кавказа, которые занимались не только вопросами экономического характера, но и координировали вопросы культуры своих автономий. Этот аспект является малоизученным, но не менее важным в разработке проблемы культурной революции в провинции.

Зарождение национальных представительств относится к 1918 г., однако в наибольшей степени их деятельность проявилась уже после гражданской войны.

Институт национального представительства изучал опыт советского хозяйственного и культурного строительства в национальных районах, выявлял возможности экономического и культурного сотрудничества наций.

В целях осуществления важных народно-хозяйственных задач представительства вступали в непосредственные контакты со всеми учреждениями РСФСР, пользуясь правом запроса. они могли получить необходимые сведения, справки и материалы, выполняя поручения не только высших органов власти страны, но и исполнительных комитетов национальных автономий.

Работу по направлению уроженцев Горской АССР в учебные заведения страны координировали национальные секции при Агитпропотделах ЦК РКП (б) и ЦК РКСМ. Представительство ГАССР, студенческие землячества добивались выделения определенного количества мест в вузах и техникумах с учетом потребностей предприятий и учреждений автономной республики. Система брони при поступлении в специальные учебные заведения РСФСР действовала в 1920-1934 гг., давая возможность национальным меньшинствам пользоваться льготами: они принимались на учебу с более низким общеобразовательным уровнем, недостаточным знанием русского языка, обеспечивались общежитием и стипендией [3].

Советским декретом от 2 августа 1918 г. «о правилах приема в высшие учебные заведения» высшее образование было объявлено свободным и открытым для всех.

Количество студентов молниеносно выросло. Так, один из корреспондентов газеты «Горская правда» в 1922 году, едва сдерживая эмоции, отмечал: «В вузах Москвы очереди по размерам равные хлебным и иным очередям 1918 1919 гг. наплыв небывалый или, по крайней мере, невиданный» [4]. однако, не выдержав ритма студенческой Научнотеоретический журнал «Научные проблемы гуманитарных исследований» Выпуск 8 – 2009 г.

жизни, большинство учащихся забрало свои документы в течение сентября. Причина такого большого отсева коренились не только в слабой подготовке некоторых студентов, но и тяжелом материальном положении.

особенно трудно приходилось тем, кто был по разверстке послан на учебу в центральные ВуЗы. «Командированные не были снабжены полагающейся одеждой, обувью, бельем». В связи с наступлением холодов многие из них заболевали.

Стипендия выдавалась нерегулярно и была столь мизерной, что не могла обеспечить самые скромные потребности студента. однако и она полагалась не всем. осетинское представительство нередко ходатайствовало о назначении стипендии наиболее нуждающимся студентам из числа командированных: «Представительство Северо-осетинской Ао ходатайствует о зачислении на госстипендию т. дзугаеву С.б., командированную осетинским отделом наробраза в счет разверстки. указанный товарищ горянка-осетинка, не имеет никакой материальной поддержки со стороны, нуждается в государственной поддержке, поэтому просьба не отказать в ходатайстве» [5]. Таких обращений было много. Вузы не могли полностью взять на себя расходы по содержанию командированных: «Коммунистический университет трудящихся Востока сообщает, что он располагает крайне ограниченными средствами для обеспечения командируемых студентов и просит Горское представительство принять на себя расходы по командировке на места студентов, направленных в распоряжение представительства»[6]. Заведующий осетинским отделением наробраза Г. дзагуров вынужден был признать, что «не только не посланы горцы-студенты за границу, но даже те немногие, которые попали в Москву и Петроград, до сих пор (1922 г. б.С.) не обеспечены и не могут отдаться всецело делу образования»[7].

В докладе комиссии по изучению быта горцев-студентов университета народов Востока указывалось на особо тяжелое положение курсантов, прибывших из Горреспублики. члены комиссии обратились в Горское Представительство с просьбой об оказании поддержки: «норма продовольствия курсантов Горской ССР хлебом в размере 1 ф. черного и 0,5 ф. белого хлеба. несмотря на это хлеб в указанных нормах не выдается, и вообще продовольствие курсантов поставлено настолько неудовлетворительно, что студенты находятся в полном истощении и совершенно не в состоянии работать.

В связи с плохим питанием среди курсантов начались заболевания слегло уже 9 человек (речь идет о студентах университета им. Свердлова б.С.). При таких условиях стоит вопрос: или немедленно поставить курсантов Горреспублики в соответствующие условия питания или отправить их обратно…». Социологические исследования 1920х гг. дают самую негативную оценку положению студенчества: более 50% студентов питались недостаточно, 0,3% не обедали, 5% питались хорошо [8].

не менее остро в тот период стояла проблема жилья для командированных студентов. В начале 1920-х гг. приезжие студенты столицы вынуждены были ночевать «на вокзалах и бульварах». К концу десятилетия наметился некий прогресс в этом отношении, однако Представительству Северо-осетинской Ао и осетинскому студенческому землячеству приходилось еще долго отстаивать интересы своих подопечных. Так, в 1927г. они ходатайствовали перед президиумом Рабфака им. Рыкова «о предоставлении общежития товарищу болиеву ч., студенту вечернего отделения Рабфака, так как он находится без квартиры в Москве, может не успевать и, следовательно, может быть исключен из Рабфака, что считаем в отношении его весьма нежелательным, поэтому просим предоставить ему место в общежитии и тем самым дать возможность т. болиеву продолжить учебу» [9].

особое внимание в эти годы было обращено на образование женщин-горянок. Советская власть стремилась расширить женское пространство за счет участия последних в общественной жизни страны. В 1920-е гг. берет свое начало кампания по социальному раскрепощению женщин, проходившая по нескольким направлениям. Активное участие горянок в общественной жизни и коллективном производстве отвлекало их от монотонной и однообразной жизни. обучаясь в школе и вузе, они узнавали много нового, Научнотеоретический журнал «Научные проблемы гуманитарных исследований» Выпуск 8 – 2009 г.

значительная часть женщин приобрела профессию. Это хорошо понимали в наркомате просвещения СССР. Так, в бюллетене 30 апреля 1930г. было зафиксировано следующее:

«наркомпрос отмечает ежегодное невыполнение распоряжения о приеме женщин в определенно установленных процентах для вузов, ВТузов, техникумов и рабфаков. незаполнение этих процентов понижает прослойку женщин, как в высших, так и в средних учебных заведениях, что тормозит подготовку высококвалифицированных работников из среды женщин-работниц и батрачек, и не создает благоприятных условий для изжития наблюдающейся среди них отсталости. В высшие индустриально-технические учебные заведения прием женщин установить в размере 20% общего объема. В остальные вузы прием женщин установить в размере 30% общего объема»[10].

Масштабная кампания интеграции женщин-горянок в советский социум не могла не натолкнуться на сопротивление традиционного общества. Приобщение их к знаниям через высшую школу проходило на фоне разрыва отношений с родителями. Молодые девушки, успевшие вступить в брак, переживали драму крушения семьи. однако желание получить образование было столь велико, что некоторые из них сознательно шли на развод с мужьями, не желавшими отпускать своих жен в далекие незнакомые города на неопределенно долгий срок. Подобным образом сложилась судьба студентки ленинградского кооперативного техникума Тахоховой-Тибиловой: «Перед своим отъездом из области она вынуждена была развестись с мужем из-за того, что последний ни за что ее не хотел пускать на учебу. И теперь вернуться ей в область нет никакой возможности» [11]. Северо-осетинское представительство, указывая на подобное обстоятельство личной жизни, пыталось не допустить исключение студентки из техникума.

Таким образом, формирование кадров национальной интеллигенции в первые десятилетия советской власти было сопряжено с рядом трудностей, связанных с экономической, политической и культурной ситуацией в стране.

Тем не менее, к концу 20-х гг. северо-осетинское студенчество превратилось в реальную силу. его внедрение в производство решало одну из главных политических и идеологических задач того периода замены «старых специалистов» новыми «красными специалистами». Именно поэтому студенческие центры, расположенные в таких промышленно развитых городах, как ленинград, Москва и другие, всеми способами стремились увеличить число рабочих в вузовских аудиториях. Этой же цели максимально расчистить дорогу пролетариату и не допустить «социально чуждый элемент» была подчинена вся процедура направления командированных студентов в вуз.

Процесс адаптации советского студенчества в системе новых общественных отношений не был простым, однолинейным и плавным. новое студенчество не явилось в советское общество как готовый субъект социальной жизни.

ПРИМЕЧАНИя:

1. Актуальные проблемы развития национальных отношений в СССР: сб. статей. Махачкала, 1973. С. 237.

2. ЦГА РСо-А (Центральный государственный архив Республики Северная осетияАлания). ФР. 82. оп. 1. д. 29. л. 37.

3. батыров А.е. К вопросу о деятельности Представительства Северо-осетинской автономной области при президиуме ВЦИК // Известия Алтайского государственного университета. 2007. №4/3. С. 18.

4. Горская правда. 1922. 10 сен.

5. ЦГА РСо-А. ФР. 45. оп. 1. д. 209. л. 21.

6. ЦГА РСо-А. ФР. 82. оп. 1. д. 29. л. 16.

7. ЦГА РСо-А. ФР. 84. оп. 1. д. 14. л. 194.

8. ласс д.И. Современное студенчество. М.-л., 1926. С. 32.

9. ЦГА РСо-А. ФР. 45. оп. 1. д. 191. л. 4.

10. ЦГА РСо-А. ФР. 128. оп. 1. д. 142. л. 5.

11. ЦГА РСо-А. ФР. 45. оп. 1. д. 191. л. 402.

Научнотеоретический журнал «Научные проблемы гуманитарных исследований» Выпуск 8 – 2009 г.

Pages:     | 1 |   ...   | 10 | 11 || 13 | 14 |   ...   | 37 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.