WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 21 | 22 || 24 | 25 |   ...   | 62 |

с его соматической и психологической перестройкой. Период полового созревания – это время становления характера. Подростковый период является сенситивным для многих новообразований, таких как чувство взрослости, стремление к познанию своего внутреннего мира, к самосовершенствованию. Это период формирования новой речедвигательной системы – письменной речи – особой сознательной деятельности, предполагающей взаимодействие целого ряда психологических и физиологических компонентов, включающих мотивы, цели, действия, операции, самостоятельное получение результата – продукта письменной деятельности (Н. И. Жинкин, 1962; А. Н. Корнев, 1997; А. Н. Леонтьев, 1983; А. Р. Лурия, 1962 и др.).

С позиций психологии субъективной семантики письменный дискурс позволяет выявить особенности субъективного мира, отражающего «полносистемный способ существования человека» (Б. М. Ломов, 1984). Вместе с тем письменная речь – это проблема психолингвистическая, нейропсихологическая, нейролингвистическая, часто демонстрирующая степень и интенсивность формирующихся патологических экзогенно-органических нарушений центральной нервной системы (Т. В. Ахутина, 1988; А. Р. Лурия, 1962; Л. С. Цветкова, 2000).

Патогенетический и психологический анализ письменной речи позволяет глубже проанализировать возрастные изменения, лежащие на стыке болезненных расстройств и признаков конституционального дизонтогенеза, поставить вопрос о необходимости раннего предупреждения трансформации психологической нормы – акцентуации в аномальную изменчивость типа пограничной аномальной личности (ПАЛ), вплоть до стойкой патологии личности в виде психопатии [1]. Дизонтогенетические признаки в детском и подростковом возрасте позволяют утверждать о наличии конституционально-типологической недостаточности высшей нервной деятельности и / или личности, проявляющейся расстройствами устной и письменной речи, комплексом неполноценности и различными индивидуально-психотипологическими особенностями личности [2].

Деструктивные социальные условия, предъявляющие чрезмерную нагрузку конституционально-биологической основе личности, расширяют диапазон «слабых мест» и «зон повышенного риска» у представителей диагностического диапазона нормы и пограничной аномальной личности, катализируя психотипические процессы фенотипической личностной изменчивости [3].

Важную роль при этом играет конституциональная психотипологическая предиспозиция субъекта. Так, в исследованиях О. А. Ахвердовой, И. В. Боева, Н. Н. Волосковой (2000) представлены феноменологические характеристики подростковых психотипов от акцентуаций характера до пограничной аномальной личности. По мнению этих авторов, дизонтогенез возрастного развития является фактором «патологически измененной почвы», на которой при определенных условиях возможно аномальное личностное развитие, так как «психическое как процесс» представляет собой важнейшую психологическую реальность, из которой формируются все психические явления, функции и состояния, личностные и психические свойства, превращающиеся в последующем в продукты этого процесса (личностно-характерологическую и поведенческую структуры), включающиеся в дальнейшее аномальное формирование или позитивное развитие как существенное внутреннее условие [4].

Таким образом, деятельность общения, коммуникативно-речевая активность личности может изменяться в связи с трансформациями самой личности, социальНаучно-теоретический журнал «Научные проблемы гуманитарных исследований» Выпуск 7 – 2010 г.

ной среды, в которой личность развивается, и под воздействием обучения, в ходе которого личность формируется.

Коммуникативно-речевая деятельность представляет собой орудие формирования и выражения собственной индивидуальности, своей личности, которое и дает этой личности не только знания того, как действовать и получать новые знания (savoirfaire u savoir-apprendre), но и знания того, как быть личностью (savoir-etre) [5].

Тесная связь между структурами личности и процессом общения как в онтогенезе, так и в процессе функционирования зрелой личности (актуалогенезе) позволяет постулировать, что нарушения возможностей общения должны неизбежно привести к изменениям личности, неадаптивному ее поведению на внутри- и межличностном уровне. И наоборот: патология личности не может, по мнению Ж. М. Глозман (2002), не повлиять на коммуникативные возможности субъекта. Причем связь изменений личности и нарушений общения будет носить качественно различный характер в зависимости от того, какое звено процесса общения (операционально-техническое, мотивационное или звено контроля) будет преимущественно нарушено [6].

Из анализа развития личности в онтогенезе известно, что развитие ребенка характеризуется чередованием преимущественного развития операциональных возможностей деятельности, в том числе коммуникации, и преимущественного развития мотивационно-потребностной сферы. Динамическое единство этих двух сторон характеризуют зрелую личность (Д. Б. Эльконин, 1971). Однако и у взрослого человека, как показал Б. С. Братусь (1980), может возникать несоответствие операциональных возможностей деятельности возросшим потребностям, ощущение собственной несостоятельности.

В. Н. Мясищев (1960) называл это противоречием между тенденциями и возможностями личности, внешними и внутренними требованиями человека к себе и жизни к нему или противоречиями между личностью и значимыми для нее сторонами действительности. Данное несоответствие может быть двух типов: недостаточное развитие операциональных возможностей, приводящее к понижению самооценки (такая проблемная ситуация может быть разрешена в результате обучения или развития адекватных механизмов психологической защиты), и отставание мотивационной стороны (экзистенциальный вакуум, по Франклу), разрешаемое в процессе поиска и / или осознания субъективного смысла жизни [7].

Как известно, переживание есть форма активности по разрешению проблемной ситуации, возникших противоречий. Как правило, в норме эти противоречия продуктивно разрешаются, достигается внутренняя гармония и проблемная ситуация становится точкой роста личности. Непродуктивный и нерациональный пути решения проблемной ситуации («уходы в лакуны», по Братусю и другим, 1988) приводят к возникновению различных типов невротических защитных реакций, вплоть до развернутой картины невроза, или ухода в различного рода фанатические хобби, религию, мистику и другие формы деятельности, не поддающиеся стандартным («хорошо» – «плохо») оценкам окружающих. При этих вариантах социальной дезадаптации, как правило, сужается и специфическим образом отбирается круг общения, значимость которого неадекватно завышается, чтобы обеспечить удовлетворяющую субъекта самооценку.

Негативистский тип разрешения проблемной ситуации (отказ от решения) обычно характеризует различные аномалии личности и / или отклоняющееся поведение Научно-теоретический журнал «Научные проблемы гуманитарных исследований» Выпуск 7 – 2010 г.

(алкоголизм, наркомания и пр.). Разновидностью негативистского типа разрешения проблемной ситуации можно считать случаи подмены объективных результатов реально осуществляемых действий субъективными эмоциональными ощущениями и состояниями, достигаемыми, например, с помощью алкоголя, т. е. иллюзорно-компенсаторной деятельности (К. Г. Сурнов, 1982). С точки зрения рассматриваемой проблемы взаимосвязи личности и общения важно подчеркнуть, что и в этом случае негативистского типа разрешения проблемной ситуации алкоголикам необходимо общение, ибо искомые субъективные состояния обычно не достигаются пьющим человеком в одиночку (Б. С. Братусь, 1988).

Во всех случаях невозможность самостоятельного разрешения противоречия между операциональной и мотивационной сторонами деятельности приводит к остановке в росте личности и к нарушению всей системы ее межличностных отношений и общения в целом. Для разрешения этих противоречий, как правило, указывает Ж. М. Глозман (2002), недостаточно благоприятного изменения жизненных обстоятельств, но необходимо специальное психотерапевтическое воздействие по коррекции неадекватных способов психологической защиты и выработке продуктивных способов разрешения противоречий между операциональной и мотивационной сторонами деятельности. Все это делает актуальным исследование различных аспектов и форм подобных нарушений, опираясь на методологию системного подхода к строению и нарушению психических функций, с тем чтобы выявить психологическую специфику различных по природе и феноменологии барьеров общения, рассматриваемых под углом зрения их взаимосвязи и взаимообусловленности с изменениями личности, и разработать эффективные методы их преодоления.

Таким образом, речевая деятельность в целом формируется и развивается в единстве с общим развитием личности. При этом коммуникативно-речевая деятельность, общение представляет собой орудие формирования и выражения собственной индивидуальности и демонстрирует конституциональные закономерности реагирования в ответ на нестабильные микро- и макросоциальные факторы.

В коммуникативно-речевой деятельности отражаются волевые усилия, внутренняя готовность действовать соответствующим образом в конкретной коммуникативно-речевой ситуации, динамическое интегральное свойство личности, способное трансформировать под воздействием обучения или психокоррекции свой характер от воспроизводящего до творческого. Коммуникативно-речевая деятельность – это и предмет, и основное условие обучения речи (Р. Т. Фульга, 1982).

По мнению ряда авторов, дефицит доверительных, близких отношений приводит к тяжелому чувству потери связи с людьми, к психологическому одиночеству.

Такое понимание психологического одиночества предполагает наличие специфического синдрома личностных свойств одинокого человека. Синдром затрудняет общение, препятствует установлению полноценных контактов доверительного общения, формирует тип самовосприятия и приводит к ощущению надрыва, душевного нездоровья (В. Н. Куницына, Н. В. Казаринова, В. М. Погольша, 2002).

В исследованиях В. Н. Куницыной выделена застенчивость как феномен трудностей общения. Интересную типологию подростковой застенчивости, построенную на анализе большой психотерапевтической практики, дают В. Л. Леви и Л. З. Волков (1970). Они выделяют три типа патологической застенчивости:

1. Шизоидно-интровертированная (конституциональная) – стойкая и психотераНаучно-теоретический журнал «Научные проблемы гуманитарных исследований» Выпуск 7 – 2010 г.

певтически наиболее неблагоприятная, связанная с изолированностью подростка в группе, его неконформным поведение, явлениями диморфофобии.

2. Псевдошизоидная застенчивость – возникает из-за физической или социальной неполноценности, физических дефектов (заикание, косоглазие, ожирение, смешное имя или фамилия и т. п.). Субъекты с этим типом застенчивости имеют неустойчивую самооценку и пытаются компенсировать свою застенчивость в форме анти- или сверхконформного поведения, часто демонстрируя «беззастенчивость от застенчивости».

Развязность, закомплексованность – явно компенсаторная беззастенчивость.

3. Психастеническая застенчивость – характеризуется снижением уровня притязаний в подростковом возрасте, отсутствием стремления к роли лидера, конформным поведением. Запущенная застенчивость может принимать различные формы бегства, в том числе и в виде пристрастия к алкоголю.

К дефицитному общению относят аутистичность и отчужденность. Для понимания аутистичности как черты личности, обусловливающей дефицит общения, следует подчеркнуть, что аутизм, аутизация – термины, обозначающие болезненное развитие.

Аутистичность же – свойство личности, проявляющееся в норме и не относящееся к сфере психопатологии (В. Н. Куницына, Н. В. Казаринова, В. М. Погольша, 2002).

В. Е. Каган (1981) предлагает рассматривать аутистичность в качестве защитного барьера шизоидных психопатов, защищающего их от общения на глубоком личностном уровне. Шкала аутизации в MMPI позволяет выявить такие свойства непатологического аутистического мышления, как предпочтительная ориентировка на внутренние критерии, снижение и утрата способности к интуитивному пониманию окружающих, к адекватному эмоциональному реагированию, к проигрыванию разнообразных ролей.

Аутистичные дети, как правило, первые, а часто и единственные в семье. Характерными чертами такой семьи являются гиперопека, форсированная интеллектуализация в детстве, наличие депрессивного отца. Семья часто бывает неполной, глубоко конфликтной. Плохо влияет на ребенка частичная материнская депривация и сепарация в раннем возрасте.

Нарушения коммуникации между родителями в семье могут вызывать аутистичные формы общения у ребенка. Об этом говорят факты, полученные в лонгитюдном исследовании Л. Л. Баз и О. В. Баженовой (1996).

Другим фактором трудностей общения является отчужденность. По мнению В. Н. Куницыной, Н. В. Казариновой, В. М. Погольши (2002), отчужденность проявляется как чувство бессилия перед повседневными проблемами, чувство бессмысленности происходящего; отъединенность, охлаждение и разрыв с ближайшим окружением, выпадение из социальных связей. Это состояние сопровождается апатией и аполитичностью, отказом от дружеского и товарищеского общения, недоверием к искренности и бескорыстности людей, дефицитом теплого сердечного общения.

Отчуждение как переживаемое чувство и состояние превращается в отчуждение от реальных людей, их забот и жизни.

Стержнем отчужденности является состояние дезорганизации личности, возникающее в результате ее дезориентации и формирующее чувство бесцельного существования, собственной ничтожности и бессилия, что делает человека обособленным, отъединенным, отчужденным, ослабляет чувство ответственности. Человек становится «недружелюбным» – жестоким, безразличным, асоциальным.

Научно-теоретический журнал «Научные проблемы гуманитарных исследований» Выпуск 7 – 2010 г.

В. Н. Куницыной (1984) выделяются дефекты общения, которые определяются как помехи, создаваемые человеком, обладающим определенными личностными свойствами (в их числе эгоцентризм и эгоизм, невоспитанность и бестактность, морализаторство и деспотичность и т. д.). Дефекты общения выражаются в свернутости контактов и содержательной стороны общения, непреднамеренном искажении истинных мотивов собеседника, снижении успешности общения и удовлетворенности общением со стороны партнера. Однако они не вызывают пагубных последствий и длительных изменений в личности и самочувствии партнера по общению.

Pages:     | 1 |   ...   | 21 | 22 || 24 | 25 |   ...   | 62 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.