WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     || 2 | 3 | 4 |
О.А. Чернов Проблема проливов Босфор и Дарданеллы в дипломатической деятельности и исторических взглядах Н.В. Чарыкова К истории русско-турецких отношений и неизбежной в этой связи проблеме проливов Босфор и Дарданеллы Н.В. Чарыков обратился ещё в 1875 г. в своей диссертации, подводившей итог его обучения в Александровском Императорском (Царскосельском) лицее. Он высказал мнение о том, что характер отношений России к Турции определялся тем, что они были одним из эпизодов «великого движения Русского Государства к Каспийскому, к Черному морю, которое началось с Куликовской битвы и не закончилось Парижским миром 1856 года». Это движение к морям, к Ледовитому океану и за Урал «есть результат, а вместе с тем и внешнее содержание возникновения, роста и развития России». Поскольку это не соответствовало интересам Англии, Франции и Австрии, в Европе возникают Восточный и Среднеазиатский вопросы, «правильное решение которых в настоящее время должен составлять главную и основную задачу Русской политики и дипломатии».1 В ходе исследования данного аспекта рассматриваемой проблемы было установлено, что Н.В. Чарыков работал в архиве вместе с известным русским историком М.П. Погодиным, который дал ему ряд советов. Более того, в своей публикации о материалах Московского Главного архива МИД М.П. Погодин отметил молодого дипломата и историка. В переписке с отцом Н.В. Чарыков сообщает, что ему удалось выявить некоторые ошибки у С.М. Соловьева,2 но какие не указывает. В диссертации Чарыков поддержал теорию «естественного роста и развития движения России на юг и юго-восток». Это наступление продолжалось «только до тех пор, пока Россия не достигает соседей, которые могут соблюдать договоры и обеспечивать мир на ее границах»3. Высказанная мысль совпадает с теорией русских консерваторов относительно расширения границ Русского государства. Видимо, здесь следует усматривать влияние М.П. Погодина.

В 1876 г. в работе «Посольство в Англию дворянина Григория Микулина в 1600 и 1601 гг.» Чарыков высказывает мысль о противостоянии «христианского единства» (включавшего Россию) и Османской империи, ГАСО. Ф. 143. Д. 78. Л. 298.

Tcharykow N.V. Glimpses of High Politics through war and peace. 1855–1929. L., 1931. P. 84.

ГАСО. Ф. 143. Оп. 1. Д. 78. Л. 311.

что, по всей видимости, отражает его внешнеполитические взгляды на данную проблему.В 1877–78 гг. Чарыков принял участие в русско-турецкой войне. Он был зачислен в лейб-гвардии гусарский Его Величества полк на правах охотника I разряда, пользующегося правами вольноопределяющегося5.

Как дипломата его интересовали политические итоги войны, которые для России оказались далеко не самыми удачными. Чарыков в своих воспоминаниях высказывает ряд интересных мыслей по этому поводу. Прежде всего он отвечает на вопрос, почему Россия не взяла Константинополь.

По его мнению, этому способствовал целый ряд причин. «Эта война... была для России войной освободительной, а не завоевательной...»6, – сделал вывод дипломат. Кроме того, Россия не стремилась к разрушению территориальной целостности Турции, а желала лишь освобождения христиан.

Условия Рейхштадтского соглашения между Россией и Австрией не позволяли это сделать, так как в соответствии с ним Константинополь становился в конечном итоге «свободным городом».

28 августа 1890 г. Н.В. Чарыков был назначен первым секретарем посольства в Турции7. Важное значение имела его аналитическая записка – «Вопрос о малоазиатских железных дорогах» принесла ему репутацию одного из выдающихся специалистов железнодорожного строительства в Турции.8 В секретной неопубликованной части записки Чарыков отмечал, что в результате строительства железных дорог и укрепления в Турции позиций западноевропейских капиталов Турция попала не только в политическую, но и экономическую зависимость. Чарыков полагал, что укрепление финансово-экономических позиций иностранного капитала приведёт к укреплению военно-политического влияния европейских держав в Проливах, а это означало бы, что «Проливы оказались бы потерянными для России, выход из Чёрного моря навсегда замкнутым, и этот ключ от нашего дома и от всего нашего юга перешёл бы в такие руки, из коих можно было бы вырвать только ценой... мировой войны»9.

Оценив всё в комплексе, Н.В. Чарыков сделал вывод, что строительство железных дорог в Малой Азии противоречит политическим и страте Чарыков Н.В. Посольство в Англию дворянина Григория Микулина в 1600 и 1601 гг. СПб., 1876. С. 1.

РГИА. Ф. 405. Оп. 528. Д. 230. Л. 2.

Tcharykow N.V. Glimpses… P. 144.

РГИА. Ф. 1405. Оп. 528. Д. 230. Л. 4.

Бондаревский Г.Л. Багдадская дорога и проникновение германского империализма на Восток (1888–1903). Ташкент, 1955. С. 15.

Там же. С. 210.; Новичев А.Д. Очерки экономики Турции до мировой войны.

М.;Л.,1937. С. 147.

гическим интересам России, и призвал правительство сделать все возможное, чтобы воспрепятствовать этому.

Известный отечественный исследователь Г.Л. Бондаревский, оценивает дипломата как выразителя официального мнения российского правительства10. С данной оценкой можно согласиться частично, так как она не учитывает факта наличия у Чарыкова, занимавшегося Восточным вопросом ещё с конца 70-х гг. XIX в., собственной позиции, сформировавшейся независимо от политической конъюнктуры. Хотя ряд совпадений её с положениями правительственной доктрины признать следует.

Будучи с 1893 г. советником российского посольства в Германии, Н.В. Чарыков продолжал следить за ситуацией на Ближнем Востоке и предостерегал, что Германия продолжает развивать свою колонизацию на Босфоре, увеличивает сбыт своих товаров и строит малоазиатские железные дороги, «которые вредны для нас в военном отношении», ещё раз подчеркнул он.

25 января 1908 г. был назначен товарищем министра иностранных дел11. К этому времени он меняет свои взгляды на русско-турецкие отношения, что нашло отражение в его научных исследованиях. В фундаментальной монографии «Посольство в Рим и служба в Москве Павла Менезия» он высказывает ряд положений в пользу необходимости дружеских отношений с Турцией12. На практике эта теория нашла воплощение в его последующей дипломатической деятельности.

В конце апреля 1906 г. министром иностранных дел стал А.П. Извольский, и уже в ноябре 1907 г. он направляет Н.В. Чарыкову письмо, в котором предлагает посланнику стать его заместителем. Что же повлияло на выбор министра Безусловно, одной из причин являлось близкое знакомство Извольского и Чарыкова – они учились на одном курсе Царскосельского Лицея, и даже были близкими друзьями13. Но наиболее важными нам представляются следующие причины: во-первых, замысел Извольского – сблизиться с Великобританией – требовал большого труда, а главное – сочувствия заместителя. К.Н. Губастов, доставшийся Извольскому в «наследство» от В.Н. Ламздорфа, едва ли отвечал таким требованиям. Чарыков же, получивший британское воспитание, как нельзя лучше подходил на роль заместителя в этот период. Во-вторых, образование Думы требовало нового подхода в работе. Чарыков – конституционный монархист и сторонник британской парламентарной традиции – был очень Бондаревский Г.Л. Указ. соч.

РГИА. Ф. 1405. Оп. 528. Д. 230. Л. 9.; Ежегодник Министерства иностранных дел за 1908 г. СПб., 1908 С. VII, 11.

Посольство в Рим и служба в Москве Павла Менезия. 1637–1694. СПб., 1906.

ГАСО. Ф. 143. Оп. 1. Д. 76. Л. 118.

кстати. Самой важной задачей, которую Извольский поставил перед Чарыковым, была тесная работа с Думой14.

В августе 1908 г. А.П. Извольский отправился в отпуск. Во главе Министерства иностранных дел оказался Н.В. Чарыков. Уже 17 августа он получает записку от начальника Генерального штаба Палицына, в которой сообщалось о принятом правительством Австро-Венгрии решении аннексировать Боснию и Герцеговину. Сам исполняющий обязанности министра выразил сомнение в возможности подобного развития событий, целиком полагаясь на русско-австрийское соглашение 1897 г., которое основывалось на признании ситуации статус-кво на Балканах. Но 20 августа Извольский рассеял его сомнения, в своём письме он сообщал, что, находясь на отдыхе в Карлсбаде, встречался с Берхтольдом – послом Австрии в России, который передал ему послание министра иностранных дел Эренталя.

Последний сообщал, что Австро-Венгрия намерена присоединить обе славянские провинции, и предлагал Извольскому обсудить условия компенсации для России. Извольский совершенно справедливо полагал, что в любом случае эти провинции будут аннексированы, раз уж такое решение было принято (ведь Босния и Герцеговина были оккупированы ещё со времён А.М. Горчакова по условиям Рейхштадтского соглашения. – О.Ч.), а потому было необходимо воспользоваться ситуацией и вытребовать для себя компенсации, прежде всего в вопросе о статусе Проливов.

Н.В. Чарыков – крупнейший специалист «Восточного вопроса» и балканских проблем поддержал своего начальника и друга. В ответном письме от 28 августа 1908 г. он признавал, что «решение венского кабинета объявить... присоединение Боснии и Герцеговины следует считать... бесповоротно принятым»15. Анализируя сложившуюся ситуацию, он пришёл к выводу, что развитие событий в этом русле на руку России. Во-первых, в Австрии сложится перевес славянского элемента, увеличится доля православных сербов – союзников России. Во-вторых, хотя притязания Сербии пострадают, зато Австрия полностью уходит из Ново-Базарского санджака, таким образом, отказываясь от дальнейшей экспансии и освобождая Сербию от «кошмара охвата». Это позволит также продвинуть Адриатическую железную дорогу. От Черногории можно потребовать избавления от морских и речных ограничений. Болгария получит королевский титул, однако чуть позже, иначе это может нарушить третью выгоду – ведь юридический суверенитет над данными провинциями находился ещё в руках Турции.

Присоединив Боснию, Австрия вступает в неминуемый конфликт с Турцией, что России также на руку. Если же Болгария провозгласит себя коро Tcharykow N.V. Glimpses… P. 221.

Бестужев И.Б. Борьба в правящих кругах России по вопросам внешней политики // Исторический архив. 1962. № 5. Док. № 12. С. 117.

левством, гнев Турции, таким образом, обратится против неё, а значит и против России16.

В эти дни проявляется натура Н.В. Чарыкова как дипломата новой формации. В отличие от прежней традиции избегать публичности, он разворачивает широкую кампанию поддержки. Чарыков тесно работает с прессой и даже выступает с инициативой своего доклада в Государственной Думе. Он устанавливает прямые контакты с лидерами ведущих политических партий – прежде всего с П.Н. Милюковым и А.И. Гучковым17. Н.

В. Чарыков особое внимание уделил «Новому времени». Тот факт, что Чарыков в ответ на требование Николая II обеспечить общественное мнение тут же заявил, что «Егоров и Пиленко (сотрудники «Нового Времени». – О.Ч.) уже в достаточной степени в наших руках», доказывает интенсивную работу Чарыкова с газетами еще до кризиса. Вопрос решался просто: «Он будет стоить нам простой курьерской дачи в Берлин – и Пиленко будет нас слушаться»18. Уже вскоре Чарыков докладывал: «Гучков, ознакомившись с сущностью дела, обещает полную поддержку своей фракции. Печать в достаточной мере в наших руках».19 В результате этой хорошо поставленной работы была налажена эффективная информационная война.

12 сентября в газетах «Новое время» и «Слово» появились статьи, которые Чарыков охарактеризовал как «благоприятное начало, выразившееся в серьёзных, но достаточно умеренных заметках». Австрия была представлена агрессором, покушающимся на славянские государства, а Россия – единственным защитником, который был обязан вмешаться для «поддержания справедливости и мира на Балканах»20. Н.В. Чарыков ознакомил с ходом переговоров Николая II сразу после того, как получил от Извольского уведомление, что русские предложения о компенсациях приняты Эренталем. Император принял точку зрения Чарыкова–Извольского и заметил, что в случае изменения режима Проливов на основаниях, выдвинутых ими в качестве компенсации России, «...нечего хлопотать о Константинополе» и добавил, что успешное решение было бы «решением векового вопроса»21. Но в этот момент между Чарыковым и Извольским начались разногласия. Чарыков был сторонником немедленного возбуждения вопроса о пересмотре статей Берлинского трактата и созыве конференции не дожидаясь объявления Австро-Венгрией решения об аннексии Боснии. Извольский расценил это как торопливость, а между тем это позволяло взять инициативу в свои руки. Ведь аннексия была делом решённым, а значит, о Бестужев И.Б. Указ соч. С. 119.

Там же. С. 133.

Красный архив. Т. 50. С. 171.

АВПРИ. Ф. Канцелярия. 1908. Д. 204. Л. 95.

Там же. Л. 65.

Там же. Д. 43. Л. 173.

слежке говорить едва ли уместно. Впрочем, в объёме компенсаций Чарыков и Извольский вполне сошлись. Суть их состояла в том, что АвстроВенгрия полностью освобождала Ново-Базарский санджак и отказывалась от дальнейшей экспансии на Балканах, признавала право России и других причерноморских государств на проведение своих военных судов через Проливы Босфор и Дарданеллы, признавала независимость Болгарии и превращение её в королевство, Сербия и Черногория получали приращения к территории, а также пересматривались условия навигации по Дунаю в более благоприятном для прибрежных балканских государств смысле22.

Извольский теперь же просит поставить в известность о ведущихся им переговорах П.А. Столыпина и Совет министров.

Председатель Совета министров был крайне возмущён поведением Извольского – тем, что он вёл переговоры в тайне от Правительства. Кроме того, он был совершенно не согласен с затеянными Извольским торгами о компенсациях. В этот момент Чарыков переходит на сторону Столыпина.

Что же случилось Разъяснений этому в отечественной историографии нет.

Сам Н.В. Чарыков в мемуарах объяснял своё поведение достаточно лаконично: «После хорошо обдуманного размышления я решил примкнуть к П.А. Столыпину, и это было бы лучше, чем вызвать его отставку, поскольку она могла бы неизбежно ускорить процесс той реакции, которую до сих пор он один был в состоянии остановить»23. Иначе говоря, объяснение, видимо, заключается в том, что Чарыков и Извольский начиная свои переговоры, совершенно не учитывали внутренней ситуации (во всяком случае, в переписке Чарыкова и Извольского эта тема совершенно отсутствует. – О.Ч.), а Столыпин судя по той же запутанной формулировке, изложенной в мемуарах Чарыкова, объяснил последнему всю сложность внутреннего положения в России. А, кроме того, как указывалось выше, Чарыков расходился с А.П. Извольским по вопросу о стратегии России на Балканах.

Итак, после долгой дискуссии Чарыков принял точку зрения Столыпина.

Pages:     || 2 | 3 | 4 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.