WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 16 | 17 || 19 | 20 |   ...   | 32 |

Подытожим, наличие паттерна свидетельствует об эмоциональном характере человеческого взаимодействия, единстве и важности (для коммуникантов) темы общения, также о результате взаимодействия, который представлен изменением взаимоотношений. Можно утверждать, что паттерн, представленный и описанный психологами, имеет и чисто лингвистические свойства. Это прагматическая и другие типы избыточности (функциональная, информационная, их сравнительные характеристики); прагматические повторения; речевые модели, характеризующие человеческое поведение и многое другое.

Выражение эмоций является непреходящей человеческой потребностью, поэтому существование закрепленных структур, имеющих эмоциональный характер, является фактом для любого языка. Описание макромодеИзвестия высших учебных заведений. Поволжский регион лей паттернов и сходных контекстных структур позволит расширить лингвистические исследования коммуникативных процессов, а также способствовать созданию специального языка для такого описания.

Список литературы 1. Вацлавик, П. Психология межличностных коммуникаций / П. Вацлавик, Дж. Бивин, Д. Джексон ; пер. с англ. И. Авидон, П. Румянцева. – СПб. : Речь, 2000. – 300 с.

2. Ребер, А. Большой толковый психологический словарь : в 2 т. [пер. с англ.] / А. Ребер. – М. : АСТ ; Вече, 2001. – Т. 2 – 560 с.

3. Сучкова, Г. М. Прагматика межличностного взаимодействия / Г. М. Сучкова. – СПб. : Филологический ф-т СПбГУ, 2005. – 240 с.

4. Лайонз, Дж. Лингвистическая семантика / Дж. Лайонз ; пер. с англ. В. Морозова, И. Шатуновского ; под общ. ред. И. Шатуновского. – М. : Языки славянской культуры, 2003. – 400 с.

5. Растье, Ф. Интерпретирующая семантика [пер. с фр. ] / Ф. Растье ; примеч.

А. Е. Бочкарева. – Н. Новгород : Деком, 2001. – 368 с.

6. Апресян, Ю. Д. Избранные труды : в 2 т. Т. 1 Лексическая семантика. – 2-е изд., испр. и доп. / Ю. Д. Апресян. – М. : Школа «Языки русской культуры» ; изд. фирма «Восточная литература» РАН, 1995. – 472 с.

7. Мурзин, Л. Н. Деривация в речевой деятельности / Л. Н. Мурзин // Общие вопросы. Текст. Семантика : тез. научн.-теор. конф. (3–6 окт. 1988 г.). – Пермь : Ин-т языкознания, 1988. – 171 с.

Сучкова Галина Михайловна Suchkova Galina Mikhaylovna кандидат филологических наук, доцент, Candidate of philological sciences, associкафедра филологии, Смольный ate professor, sub-department of philology, университет Российской академии Smolny University of the Russian Academy образования (г. Санкт-Петербург) of Educaton (Saint-Petersburg) E-mail: Galsu2@rambler.ru УДК 801.Сучкова, Г. М.

Семантико-синтаксическая реализация прагматической избыточности / Г. М. Сучкова // Известия высших учебных заведений. Поволжский регион. Гуманитарные науки. – 2011. – № 2 (18). – С. 77–84.

№ 2 (18), 2011 Гуманитарные науки. Филология УДК 801(045) Е. А. Ковалева «ЖЕЛЕЗНОДОРОЖНЫЙ ДИСКУРС» В ПОЭЗИИ СЕРЕБРЯНОГО ВЕКА: КАЖУЩИЙСЯ ПАРАДОКС Аннотация. В статье рассматривается понятие дискурса поэтических текстов Серебряного века, выявляемого по лексическим сигналам. Нами анализируются основные направления в изучении дискурса в лингвистике, выделяется «железнодорожный дискурс» как одна из разновидностей дискурсов.

Ключевые слова: антропоцентризм, дискурс, железная дорога, культура ХIХ – начала ХХ в., поэтический текст, Серебряный век.

Abstract. The article considers the notion of discourse of the Silver Age poems, with the features of discourse revealed by lexical signals. The author analyses the principal lines of discourse investigation in linguistics and emphasizes a “railroad discourse” as a form of discourse.

Key words: anthropocentrism, discourse, railroad, the culture of XIX – early XX cent., poetical text, the Silver Age.

Современная наука обращается к антропологической проблематике.

В центре внимания оказывается деятельность человека, его познание и понимание процессов, происходящих во внешнем и внутреннем для него мире, поэтому антропоцентрическая парадигма выступает одним из главных параметров современной лингвистики. Антропологическая ориентация лингвистики последних лет требует постоянного внимания исследователей к изучению тесной связи языка и бытия человека – человеческого познания, мышления, культуры. Учет «человеческого фактора» в языке закономерно приводит к мысли о существовании особого языкового мировидения, о языке как выразителе духа народа, которую сформулировал в начале XIX в. В. Гумбольдт:

«Язык всеми тончайшими фибрами своих корней связан с народным духом, и чем соразмернее этот последний действует на язык, тем закономернее и богаче его развитие» [1, с. 169].

В последние десятилетия исследователи уделяют внимание созданию целостной концепции соотношения языка и мышления, языка и культуры (Ю. Д. Апресян, Н. Д. Арутюнова, А. Вежбицкая, Г. В. Колшанский, Е. С. Кубрякова, Ю. С. Степанов и др.). С этими задачами связано укрупнение научного объекта – переход от исследования текста к изучению дискурса и тех дискурсивных практик, которые им обслуживаются, к анализу полидискурсивности текста, особенно художественного.

Термин «дискурс» (фр. discours, англ. discourse) получает широкое распространение в 70–80-х гг. XX в. и употребляется в значении «речь», «речевая деятельность», «функциональный стиль», выступая при этом как синонимичный им.

В лингвистике понятие «дискурс» рассматривается в двух аспектах:

коммуникативно-дискурсивном (Б. Э. Азнурьян, Б. М. Гаспаров, Т. М. Николаева, П. Серио, М. Фуко и др.) и когнитивно-дискурсивном (Ю. Д. Апресян, Н. Д. Арутюнова, В. З. Демьянков, Е. С. Кубрякова, О. Г. Ревзина, Ю. С. Степанов, Н. Е. Сулименко и др.).

Известия высших учебных заведений. Поволжский регион Центральным является понятие дискурса с точки зрения Ю. С. Степанова, утверждающего, что «дискурс существует прежде всего и главным образом в текстах, но таких, за которыми встает особая грамматика, особый лексикон, особые правила словоупотребления и синтаксиса, особая семантика, – в конечном счете – особый мир... Каждый дискурс – это один из “возможных миров”» [2, с. 8, 45].

Одним из ведущих признаков дискурса является тематический. Тема в дискурсе важна не сама по себе, она находится в центре внимания субъектов мышления и говорения, поэтому Н. Е. Сулименко говорит о том, что «дискурс оказывается не только тематически обусловленным, связывающим совокупность текстов «на заданную тему», но и отражает их связи по серии иных оснований, попадающих в фокус внимания адресанта, адресата и исследователя дискурса» [3, с. 93].

«Прозаический» и сугубо прагматический, на первый взгляд, «железнодорожный дискурс» неожиданным образом оказывается органично вписанным в универсальную мифологическую и в этнически ориентированную картину мира. Железная дорога явилась новым способом освоения пространства человеком, использование этого средства передвижения стало его жизненной потребностью, нуждающейся в своей лексической объективации и положившей начало формированию нового типа дискурса – «железнодорожного», в терминах которого стали осмысляться самые разнообразные явления, включая и психические, ментальные и т.д. Ср., например, использование номинаций железной дороги у современных авторов (В. Пелевин. Желтая стрела).

«Железнодорожный дискурс» – это совокупность интерпретационнотематически и культурологически связанных текстов, представляющих в своем «лексиконе» один из «возможных» миров, центральным концептом которого выступает концепт «железная дорога», его концептуальные слои и концептуальные признаки, и по совокупности признаков «железнодорожный дискурс» соотносим с поэтическим дискурсом.

Культурологи и философы считают, что на рубеже XIX–XX вв. культура становится чисто городской, а железная дорога – это преимущественно городское благоприобретение. На рубеже XIX–XX вв. у людей все чаще возникала необходимость передвигаться на дальние расстояния. И этому способствовал целый ряд причин, непосредственно связанных с экономическим ростом в стране, увеличением численности населения, повышением материального благосостояния избранных слоев общества, постоянно увеличивающимся интересом к «освоению» невиданных ранее земель и необходимостью быстрого и безопасного передвижения. Такая возможность была найдена с изобретением поезда, что помогло облегчить преодоление пространства. Этот вид транспорта был настолько удобен, что прочно и надолго вошел в жизнь общества, что обусловило становление соответствующего культурного концепта и его художественное осмысление. В конце XIX – начале XX в. железная дорога выступала в качестве знака, в котором закодирована информация о социальном статусе пассажира, о его образе жизни, имущественном положении (например, «На железной дороге» А. Блока), поэтому данный вид транспорта стал наделяться символическим значением.

Железная дорога является символом, поэтому имеет особый смысл и значение (проявляющиеся индивидуально при помощи психических процессов), которые закрепляются в текстах. Изучение поэтического представления № 2 (18), 2011 Гуманитарные науки. Филология новой реалии, исследование включения связанных с ней номинаций в поэтический текст представляется особенно интересным, ибо таким образом в малом текстовом объеме можно обнаружить сжатые, концентрированные смыслы, связанные с осмыслением новых ситуаций. Образ железной дороги можно встретить в произведениях авторов начиная с ХIХ в. и по сегодняшний день:

Н. А. Некрасова, Л. Н. Толстого, А. Блока, О. Э. Мандельштама и др., но начиная с поэзии Серебряного века мы можем говорить о специфике «железнодорожного дискурса» как того возможного мира, который демонстрирует тематическую общность при освещении сходных и сопоставляемых событий и любых других, осмысляемых через его номинации и представленных в художественных текстах.

Мы считаем, что именно поэтический текст позволяет наиболее полно увидеть способы лексической разработки концептов «железнодорожного дискурса» в поэзии Серебряного века и проследить процесс «приращения смысла» и возникновения ассоциативных значений, понять, как индивидуальные образы остаются в долговременной памяти носителей национальной культуры. Например: «И глохнет свисток повторенный, // А издали вторит другой, // И поезд метет по перронам // Глухой многогорбой пургой».

(Б. Пастернак. «Вокзал», 1913). Поезд удаляется бесшумно, об этом говорит и употребление слова-ассоциата глухой с текстовым значением «беззвучный, тихий». Поезд сливается с пургой, в которую он выехал (эпитет «многогорбая» относится и к пурге, и к наметенным ею сугробам, и к вагонам поезда).

Следовательно, поезд концептуализируется как одна из природных стихий (пурга).

По мнению Ю. Н. Караулова, именно поэтический текст является результатом языковой деятельности автора как субъекта эстетики и культуры [4]. В стихотворении преобладает образное выражение смыслов, которое носит более субъективный характер по сравнению с прозаическим текстом, потому что язык поэзии более ассоциативен, и созданные поэтические образы закрепляются в памяти благодаря лексической экспликации. Это подтверждается точкой зрения Л. Ф. Тарасова, считающего лексический уровень самым важным в поэтической речи [5]. К. Э. Штайн утверждает, что «поэзия аккумулирует и фактически содержит в себе ключевые научные и художественные идеи своего времени» [6, с. 12]. О поэтической речи как высшей степени проявления свободы языка, скрытых в нем потенций писал также И. Бродский.

При порождении текста сознание поэта не просто дублирует с помощью знаковых средств отражаемую реальность, но выделяет в ней значимые для субъектов признаки и свойства, конструирует их в идеальные обобщенные модели действительности, поэтому одной из особенностей поэтического текста является лаконизм и высокая информативная насыщенность, способность передавать большой объем информации в малом текстовом фрагменте, а также представление актуального для общества объекта реального мира (в нашем случае – железной дороги) определенной эпохи с неожиданной стороны. Особенности индивидуального стиля автора, складывающиеся из предпочтений в выборе способов выражения отношения к действительности, дают ключ к пониманию его концептуальной картины мира, без адекватного восприятия которой невозможно глубинное понимание смысла. Например, в поэзии Д. Бурлюка и В. Хлебникова различно представление поезда. Так, в Известия высших учебных заведений. Поволжский регион творчестве Д. Бурлюка поезд чаще всего представлен как музыкальный инструмент (скрипка): «Под ногами зачастую видим бездну разлитую // Над мостами не всегда блещет колкая звезда // Ночи скрипка часто визгом нарушает тишину // Прижимается ошибка к темноглазому вину (Д. Бурлюк.

«Под ногами зачастую…», 1914).

В примечаниях читаем следующее: скрипка – поезд, ошибка – возможность катастрофы, вино – окно. В «Словаре символов» В. Копалинского находим, что «вино символизирует скрытность» [7, с. 40], а окно является семиотическим объектом, отделяющим пассажира от внешнего мира, т.е. это «грань», за которой можно скрыться. Следовательно, последнюю ассоциацию (вино окно) следует понимать как возможность спрятаться от внешнего мира. Поезд ассоциируется со скрипкой, потому что при резком торможении возникает резкий скрип (визг), похожий на некоторые звуки скрипки (фоносемантическая ассоциация).

В творчестве В. Хлебникова поезд представлен зооморфным гештальтом (змея): «И мы, в деревья скрывшись, как в пещеру, // Были угасших страхов пепелище. // Мы уносили в правду веру. // А между тем рассудком нищи // Змеем пожирались вместо пищи» (В. Хлебников. «Змей поезда», 1910).

Pages:     | 1 |   ...   | 16 | 17 || 19 | 20 |   ...   | 32 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.