WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 5 | 6 || 8 | 9 |   ...   | 10 |

Также были обнаружены значимые эффекты от взаимодействия факторов «энергетическая активация» и «активация напряжения», проявившиеся исключительно в задаче средней сложности (приложение 4). Так, для среднего значения P(H) среди низко активированных испытуемых преимущество получили более напряженные, а среди высоко активированных – спокойные. Аналогичный эффект был получен для среднего значения A’. Отмечено, что большее значение ЛЭ P(H), ЛЭ ВР и ЛЭ Yesrate в группе низко активированных показали более напряженные испытуемые, в группе высоко активированных – более спокойные (для показателя ЛЭ ВР такая же тенденция обнаружена на уровне тенденции). По ЛЭ A’ большее значение в группе низко активированных испытуемых показали более напряженные испытуемые, а в группе высоко активированных группы спокойных и напряженных показали приблизительно одинаковые значения. На рис.6 показан эффект факторного взаимодействия для ЛЭ ВР в средней задаче.

Рис.8. Совместное влияние факторов ситуационной активации на показатели по задаче средней сложности: а) A’; б) ЛЭ ВР.

Рука на пульте.

Фактор «рука на пульте» значимо не влиял на проявления межполушарной асимметрии ни в одном из 3-х условий задачи обнаружения.

Ведущее ухо.

Коэффициент правого уха, измеренный по результатам прохождения теста дихотического слушания, по данным корреляционного анализа с применением параметрического коэффициента корреляции Пирсона и непараметрического коэффициента Спирмена, не обнаружил связей с выраженностью ЛЭ и знаками ушной асимметрии измеряемых в психофизическом эксперименте показателей ни в одном из условий задачи обнаружения.

3.2. Обсуждение результатов.

По итогам проведенного экспериментального исследования мы установили, что в связи с усложнением сенсорной задачи наблюдается увеличение ЛЭ по всем измеряемым параметрам (кроме индекса сенсорной чувствительности A`), а также рост статистически значимая динамика знаков асимметрии по трем из пяти измеряемых показателей. Так же, как это было сделано выше, при анализе литературных данных, рассмотрим полученный результат с двух точек зрения: ресурсной (то есть в терминах активации умственного усилия) и функциональной (как анализ стратегий решения).

Прежде всего, следует отметить, что изменения в выраженности асимметрии не затрагивают сенсорную составляющую процесса решения задачи, то есть величину индекса A’. Все изменения латерального эффекта зафиксированы только для тех переменных, которые так или иначе связаны с принятием решения. Таким образом, рост асимметрии по P(H), по всей видимости, связан с наблюдаемой по результатам межполушарной вариабельностью критерия, а не с динамическими различиями двух каналов анализатора по чувствительности, С точки зрения ресурсного подхода к сенсорным задачам, динамика латерального эффекта отражает картину перераспределения единых или множественных ресурсов. В том случае, если ресурсы для обоих полушарий едины, то, исходя из самых общих представлений о латеральном взаимодействии, следует описать, по крайней мере, три блока, на которые должны распределяться ресурсы, два из которых – процессы внутриполушарного взаимодействия для каждого полушария, третий – блок осуществления межполушарного взаимодействия. Далее, как предписывает ресурсный поход, опишем требования задачи. С точки зрения структуры деятельности, они едины для всех трех условий: это – задача унилатерального обнаружения, следовательно, приоритетным, с точки зрения политики распределения, является обеспечение внутриполушарного взаимодействия, а межполушарное будет обеспечено только при наличии свободных ресурсов. При этом на «преэкспозиционном» этапе данная задача является задачей на распределенное внимание (поскольку испытуемый заранее не знает, в какое ухо будет предъявлен стимул), в связи с чем ресурсы в равной степени требуются обоим «внутриполушарным» блокам (если только испытуемый не пытается заранее угадывать, куда будет предъявлен следующий стимул, что уже само по себе относит нас к анализу ориентировочных стратегий, которые являются артефактом по отношению к «объективным» требованиям задачи). Исходя из вышесказанного, динамика латерального эффекта в терминах ресурсов описывается следующим образом: более ресурсоемкие условия средней и, тем более, сложной задачи, предполагают увеличение количества ресурсов на обеспечение работы «внутриполушарных» блоков, тем самым «обкрадывается» блок межполушарного взаимодействия, на который ресурсов хватает только в легкой задаче. Между тем, проявление асимметрии возможно лишь в том случае, если блок политики распределения каким-то образом определяет приоритет того или иного полушария.

С точки зрения идеи множественных ресурсов, исходя из предположения только о двух независимых ресурсных вместилищах, каждое из которых связано с одним полушарием, как предлагает А.Фридман и ее соавторы (Friedman, Polson, 1981), можно предположить динамика латерального эффекта есть следствие неравенства оптимумов активации, требуемых для решения одной и той же задачи разными полушариями (Herdman, Friedman, 1985). Это неравенство почти не просматривается в легкой задаче, но проявляется в средней, и особенно, в ресурсоемкой сложной задаче. Кроме того, асимметрия может быть обусловлена специфическим характером активации полушарий, относящимся к эмоциональной асимметрии мозга: например, увеличение негативного эмоционального состояния может увеличивать ресурс, доступный левому полушарию, тем самым повышая его эффективность в переработке (Davidson, 1998; Schapkin, Gusev, 2003).

Рассматривая возможные объяснения полученных результатов в рамках ресурсного подхода, мы наталкиваемся на его ограничения при анализе решения исследуемой задачи.

Так, в модели единых ресурсов остается неясным вопрос о том, за счет чего происходит асимметричное распределение ресурсов между полушариями в сложных сенсорных задачах. Как объяснение здесь могут выступать представления о функциональной асимметрии и асимметрии «ресурсной» (Herdman, Friedman, 1985), однако в этом случае остается неясным то, почему знак асимметрии по измеряемым показателям показывает значительную вариабельность при различных условиях задачи как в нашем, так и в ряде других исследований (напр., Хомская и др.,1997). В связи с этим возражением напомним также, что значение асимметрии, полученные в нашем эксперименте, ни в одной из задач не коррелировало с показателем ведущего уха, полученным по результатам дихотического теста. Стоит, правда, отметить, что дихотический тест направлен на диагностику асимметрии по речевому слуху, в то время как в основном эксперименте испытуемые работали с неречевыми сигналами.

В связи с названными ограничениями ресурсного подхода мы считаем необходимым, помимо анализа энергетической составляющей сенсорного процесса, использовать анализ его структурно-процессуальной стороны с учетом его вариабельности на уровне наблюдателя как активного субъекта деятельности, применяющей гибкую индивидуальную систему внутренних средств, или стратегий, согласующихся с логикой конкретных условий решаемой задачи. В данном контексте мы будем рассматривать межполушарную асимметрию в свете идеи А.Р.Лурия о динамической функциональной локализации высших психических функций (Лурия, 1973;

2001), которые, несомненно, задействованы в решении сенсорной задачи. В связи с этим нам особенно полезны данные самоотчетов испытуемых как субъектов активно решающих и переживающих задачу.

Как видно из анализов самоотчетов, усложнение задачи четко связано с динамикой субъективного восприятия этой задачи наблюдателем. Абсолютное большинство наших испытуемых отметили возрастающую роль тщательного анализа своих ощущений при возрастании сложности, в то время как легкую серию почти все испытуемые описали как сенсомоторную (в связи с этим мы отмечаем значимое увеличение ВР и его вариабельности при возрастании сложности). В этой связи особенно стоит обратить внимание на динамику знаков доминантности по ВР (приложение 2б). Абсолютное преобладание испытуемых с доминантностью по правому полушарию, по-видимому, связано с простым сенсорным доминированием правого полушария по восприятию неречевых звуков, подробно описанным нейропсихологами (Лурия, 1973; Хомская, 1987;

Разумникова, 1997; Хомская и др., 1997). Возрастание роли левого полушария в средней и сложной задачах, по нашему мнению, связано с увеличением роли аналитического подхода к задаче обнаружения. При этом сохранение доминирования правого полушария примерно для половины испытуемых в сложной задаче, в отличие от легкой, предположительно, опосредствовано несколько иными механизмами, чем акустическая доминантность; эти механизмы приводят нас к рассмотрению возможности существования индивидуальных сенсорных стратегий.

Исходя из анализа классических и современных литературных данных по сенсорной психофизике, мы выделяем два основных понимания сенсорной стратегии:

критериальные стратегии (который оценивался по динамике индекса критерия принятия решения, это – макродинамический аспект, который можно оценить только по целому опыту или блоку проб) и стратегии компенсаторного различения (которые дают возможность учитывать микроструктурную динамику протекания сенсорного процесса).

Гибкость критериальной стратегии отражена в возрастании межполушарных различий. На данном этапе не представляется возможным делать выводов о природе этого феномена, тем более, такая задача в данном исследовании не стояла. Однако, по всей видимости, он не связан с сенсорными характеристиками обнаружения. Возможно, речь здесь идет о стратегиях ориентировки субъекта в ситуации высокой неопределенности, более сложных стратегиях, чем описаны в классической теории обнаружения сигнала в связи с понятием «критерия».

Для нас теперь интересно более подробно остановится на стратегиях компенсаторного различения (Бардин, Индлин, 1993), которые, согласно, самоотчетам испытуемых, в наших сенсорных задачах налицо. Нас, прежде всего, интересуют следующие моменты: насколько обширно испытуемые используют несенсорные признаки (их количество), характер этих признаков, а также характер операций по их использованию.

Как было отмечено, статистических закономерностей по анализу описаний признаков в самоотчетах обнаружено не было. Тем не менее, оказался полезен содержательный анализ. Прежде всего, был отмечен интересный феномен, названный нами «постэкспериментальный рефлексивный парадокс». Он был связан с особенностями структуры самоотчета (где испытуемым при ответе на вопрос о возможных использованных акустических признаках сигнала, учитывая их неопытность в плане решения подобных задач, был приведен примерный перечень таких признаков: громкость, звонкость, высота и т.п.) и заключался в том, что для легкой задачи многие из них писали признаков столько же даже больше (очень редко – меньше), чем для средней и сложной задачи, в то время как в ответе на вопрос о субъективном восприятии задачи абсолютное большинство отметили ее как простую сенсомоторную задачу. Для средней и сложной задач испытуемый оставляет, как правило, 2-3 (гораздо реже – 4-5 признаков). Этому феномену мы предлагаем несколько возможных объяснений. Прежде всего, он может быть связан с субъективным очевидным присутствием всех предложенных ему признаков в стимуляции легкой задачи, хотя при решении самой задачи их не использовал. Другое возможное объяснение может быть связано с частичной интерференцией воспоминаний о каждой из задач, поскольку самоотчет давался обо всем эксперименте сразу после его полного завершения. Обе этих гипотезы описывают «постэкспериментальный рефлексивный парадокс» как артефакт по отношению к основной задаче исследования.

Нам представляется важным рассмотреть третье гипотетическое объяснение данного феномена, напрямую связанное с проблемой стратегий.

Для этого мы сопоставили данные самоотчетов по легкой задаче (ответы на вопросы о признаках и субъективном восприятии задачи) с психофизическими данными, в частности, с данными по ВР и ВР (табл.2). Среднее ВР для легкой задачи составляет мс, что превышает среднее время простого опознания (Posner, Raichle, 1997). Кроме того, для легкой задачи отмечена значительная групповая вариативность (ВР=192 мс.).

Сопоставив, таким образом, все указанные данные, можно выдвинуть следующую гипотезу: по-видимому, задача является для испытуемого легкой, стимул анализируется по основному сенсорному признаку (он «выскакивает», однако некоторые испытуемые склонны проводить подтверждающую проверку). Такая трактовка полученного феномена «постэкспериментального рефлексивного парадокса» согласуется с литературными данными о феномене недо- или сверхуверенноси – парадоксальной склонности испытуемых в психофизических экспериментах оценивать свою уверенность в правильности ответа для легких сенсорных задач как низкую, а для сложных – как высокую (Гусев, 2002; Скотникова, 2002). Тем не менее, все гипотетические объяснения полученного нами феномена «постэкспериментального рефлексивного парадокса» нуждаются в тщательной проверке.

Pages:     | 1 |   ...   | 5 | 6 || 8 | 9 |   ...   | 10 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.