WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 23 | 24 || 26 | 27 |   ...   | 40 |

Использование объектов в визуальном супервидении Рис. 11.1. Начальное представление Тины о терапевтической системе Ей становится страшно — доска полностью подчинена Колдуну. Для изоб ражения клиента она выбрала маленькую девочку, которая кажется еще меньше рядом башней и отцом над ней. Действительно ли отец представ ляет собой такую угрозу Или она бессознательно отобразила “часть” са мого Клайва — возможно, его Супер Эго Что она хочет сказать, показывая Клайва в облике маленькой девочки, — его уязвимость, или свои сомнения в его сексуальной ориентации, или его незрелость Не говорит ли выбор ею этой фигурки о том, что с Клайвом произошло нечто ужасное, когда он был маленьким Можно применить и другую теоретическую позицию — исходить из того, что все эти фигурки относятся не к Клайву и не к его отцу, а являются спроецированными “частями” самой Тины. Выбрав для себя хрупкую танцовщицу, не выражает ли она сомнение в своих терапевтических воз можностях Кроме того, не указывает ли расположение фигурки на ее не кие опосредованные отношения с отцом Почему она поставила ее именно туда, а не куда либо еще Может быть, она, сама того не осознавая, дает знать о треугольнике между ней, Клайвом и его отцом Почему она помес тила отца и Башню между собой и своим клиентом Почему отец оказался таким большим по сравнению с домом Каковы бы ни были ответы на эти вопросы, ясно, что переживание Тиной клиента и терапевтической сессии теперь нашло воплощение, материали 168 Вы — супервизор...

зовалось. Внутренняя реальность терапевта стала экстернализованой.

Прежде чем как то организовать эту реальность, Тина должна встретиться с ней как со своим внутренним хаосом. Вид этого хаоса, нашедшего вопло щение в фигурах, беспокоит ее, но по крайней мере теперь, когда он нахо дится “вовне”, во внешнем контейнере воображения, она как то может иметь с ним дело. Он не ускользает, в отличие от мысли или слова. Фигуры остаются на месте столько, сколько ей нужно, чтобы справиться с ними.

Они здесь, пока она анализирует свою терапевтическую работу, основыва ясь на этих бессознательно спроецированных элементах системы Клайва и ее системы с Клайвом. Эти фигуры не нужно запоминать — они присут ствуют здесь, давая ей возможность ставить беспокоящие вопросы о самой себе: “Почему для роли терапевта выбрана танцовщица”; “Почему этот персонаж так феминизирован”; “Не является ли он также сексуализиро ванным” В обществе супервизора она пристально изучает доску, и “реальность”, вы толкнутая на свет Божий актом творчества, вновь возвращается в нее. К счастью, — благо это не чисто словесное супервидение, — у нее нет необ ходимости ловить мимолетные образы: они все тут, преданно ожидают, когда она будет готова ими воспользоваться. Помнить персонажи — отца, дом, клиента и т.д. — в любом случае было бы нетрудно; но держать в го лове взаимоотношения пяти или шести элементов, не представленных ви зуально, нелегко даже для самого блестящего терапевтического ума. В тер минах шестифокусного подхода, Тина сосредоточена на первом, втором и третьем фокусах терапевтической системы с особым акцентом на тре тьем — терапевтическом процессе.

Образы и творческий процесс находятся в центре внимания Тины, поглоща ют ее целиком. Выбирая и размещая фигуры, она вовлечена в визуальную, физическую и динамическую реальности — если угодно, использует свой “правый мозг”; ее научение происходит на сенсорном, эмоциональном и поведенческом уровнях. Потом она будет передвигать их. Новые позиции обусловят новые значения, которые могут быть описаны словами, и таким образом лингвистическая логика “левого мозга” также вовлечется в про цесс. Выбираются образы, выявляются паттерны отношений (“правый мозг”); впоследствии они вербально описываются и терапевтически рацио нализуются перед супервизором (“левый мозг”). Визуальное супервидение балансирует между словами и образами. Если процесс оказывается успеш ным, в Тине происходят изменения, которые выражаются не только в том, что она решает “делать” определенные вещи “по отношению к” клиенту: в терапевтической системе как бы появляется иная “личность”. Физические, эмоциональные, интеллектуальные, вербальные элементы научения “схо дятся воедино”.

Использование объектов в визуальном супервидении Рис. 11.2. Пересмотренное представление Тины о терапевтической системе Супервизор спросил Тину о ее нуждах. Она ответила, что нуждается в “некоторой мудрости”, и выбрала из коробки Доброго Старичка, которо го поместила с той же стороны, что и образ молодого человека. Затем супервизор спросил, нет ли у нее желания что нибудь передвинуть. Поду мав немного, она переместила фигуру, представляющую ее саму (танцовщицу), на другую сторону, поближе к Доброму Старичку. Отец и башня уже не находятся между ней и клиентом. Тина коротко рассказы вает, что будет означать ее новая терапевтическая позиция в дальней шей терапии Клайва (рис. 11.2).

Тина смотрит на фигуры так, как если бы они говорили ей нечто, как если бы она находилась в диалоге с ними. Согласно Уоллесу (1987), это интен сивное созерцание представляет собой трехшаговый процесс:

1. Мы “рассматриваем” в обычном смысле — просто смотрим на объект.

2. Мы “замечаем” — обнаруживаем что то такое, чего не наблюдали внача ле. Это другой вид восприятия, хотя и опирающийся на физически зримое.

170 Вы — супервизор...

3. Мы “видим” — подлинное распознание, откровение, показывающее больше, чем различает глаз. Это поражает, открывает смысл, сообщает нечто, что было неизвестно нам прежде. Послание доходит до нас, мы видим мир заново, мы воспринимаем истину. Процесс в целом далеко не ограничивается анализом и диагностикой, представляющими собой лишь поверхностные процедуры по сравнению с этим третьим шагом, веду щим к пониманию в подлинном смысле. Он (процесс) требует терпели вого неотступного наблюдения, позволяющего пробудиться особому роду восприятия, отличному от намеренной аналитической процедуры (Wallace, 1987).

Тина проанализировала терапевтическую систему, а не просто клиента. Со гласно кибернетическому взгляду на терапию, в систему, которая, возмож но, нуждается в изменении, входит также терапевт. Какой балаган без Пет рушки Перед Тиной находится своего рода “карта” системы в целом, при чем в отличие от большинства карт с их удобной безличностью, на этой карте как бы имеется громадная стрелка с надписью “ТЫ НАХОДИШЬСЯ ЗДЕСЬ”, указывающая собственный вклад терапевта. В конце сессии Тина выглядит удовлетворенной, но несколько ошарашенной плодами собствен ной деятельности. “Символические” элементы ее выборов отнюдь не оста лись незамеченными ею, и вместе с супервизором резюмируют их возмож ные значения в терминах ее ролей. Позже она говорит супервизору следу ющее:

“Почему то, когда выбираешь эти фигурки, трудно солгать, даже себе.

Естественно, хочется произвести впечатление на своего супервизора, да и на саму себя, но когда делаешь нечто вещественное и одновременно во дишь кого то за нос, это нельзя не заметить. Берешь в руки фигурку и кладешь ее обратно — она не подходит. Как будто это она говорит тебе, что ты чувствуешь, а не ты сама”.

КАК САМУ СЕБЯ ЗАСТАТЬ ВРАСПЛОХ Как следует понимать слова Тины “Как будто это она говорит тебе, что ты чувствуешь, а не ты сама” При использовании визуальных методов не только Тина, но и другие супервизируемые тоже зачастую бывают шокиро ваны тем, что выходит наружу, точно так же, как клиенты в терапии иног да бывают ошеломлены тем, что сами сказали. Это может казаться парадок сальным — неожиданность результата собственных действий: как Тина мо жет получить новую информацию в результате выбора, размещения и пе редвижения объектов на доске, если она сама все это делает Иными сло вами, как можно саму себя застать врасплох Не странно ли, что этот про Использование объектов в визуальном супервидении цесс — просто созерцание объектов, которые человек сам выбрал и распо ложил определенным образом, — так поглощает и, по видимому, оказыва ется столь глубоким и информативным Кто то может сказать: если уж ты сам разместил все объекты, значит, ты все это знал. Понятно, что можно выяснить что то новое у кого то другого, но не у себя же самого! Изумление, может быть, несколько уменьшится, если принять как возмож ность, что внутри нас не существует никакого “Главного понимателя”. Бу дучи существами, в которых одновременно происходит ряд диалогов, мы даже не удосуживаемся быть настолько вежливыми с собой, чтобы выслу шивать себя самих. Бо льшая часть активности нашего мозга никогда не бывает и не может стать доступна нашему сознанию — то, что касается со стояния тела, пищеварения, почек, сердечного ритма и т.д. Остальное — химическая активность, которая превращается в “мысли”, — по видимому, управляется борьбой за существование. Там, внутри нас, — сущие джунг ли, где постоянно “пожирают” друг друга различные сюжеты, истории, фантазии и взаимосвязи. Какая мысль будет подумана В этом беге с пре пятствиями, устремленном к воротам сознания, побеждают самые приспо собленные — нередко те, кто уже прорывался через эти ворота прежде.

Победители получают право возникнуть в нашей голове как “мысли” или сорваться с нашего языка как “слова”.

Мысли идут многими путями, говорит Деннетт (1991), и множество черно виков того, что мы собираемся подумать, сказать или сделать, постоянно и полунезависимо друг от друга подвергается редакторской правке. Эта “по лунезависимость” и есть ключ к разгадке того, как Тина могла изумить сама себя. Когда она ставит Колдуна на доску, это действие контролирует не тот редактор, который позже будет смотреть на доску — на мужчину, на башню и на их отношения. Мы — вовсе не две личности, из которых одна “имеет” мысли, а другая устанавливает для них значения. Единого Понима теля внутри нас не существует, а существует ряд полунезависимых “редак торов”, определяющих, что именно появится в качестве “мыслей”.

Если исходить из наличия множества черновиков или набросков всего, что может быть подумано в любой данный момент, и принять неполноту внут ренней коммуникации “частей” (они же — “роли”, “голоса”, “сюжеты”), тот факт, что мы можем изумить себя собственными словами или действиями, не покажется столь изумляющим. Процесс выбора, упорядочения и затем изучения массива объектов Тиной предстает вполне осмысленным. Одна “часть” в буквальном смысле не знает, что думает другая “часть”; связь между ними возникает лишь тогда, когда идет диалог — когда “мысль” эк стернализована как речь, или запись, или символическая репрезентация.

Таким образом можно объяснить не только то, почему люди бывают “изум 172 Вы — супервизор...

лены”, разместив эвокативные объекты на доске, но и то, как этот процесс размещения может помочь им выбрать новый курс действий.

В результате действия ряда факторов один набросок получает привилегию появиться в сознании раньше другого. В числе таких факторов может быть, например, частота активации в прошлом: так, если человек назвал себя “патетичным”, он с относительно большей вероятностью снова охаракте ризует себя так, когда станет себя описывать в следующий раз. Важный вклад может создаваться и другим человеком. Снова на примере патетич ности: мы всегда чувствуем себя патетичными в присутствии своего на чальника или своего отца, под влиянием его реальных или воображаемых нами стандартов, ценностей, правил поведения (Horowitz, 1991). От физи ческого состояния человека также может зависеть, какой именно набросок или личный сюжет всплывет в сознании: например, мы более склонны описывать себя как “патетичных”, когда простужены или переутомлены.

Наконец, поскольку самоопределение в значительной мере зависит от по стоянного взаимодействия с другими людьми, мы склонны выбирать пред почитаемые “наброски” в соответствии с нашими прогнозами реакций дру гих на наше поведение (Safran & Segal, 1990).

Супервидение — долговременная программа, и ее задачи тесно связаны с изменением терапевтической саморепрезентации обучаемого. Поскольку то, как терапевт думает о своих клиентах, очень зависит от преобладаю щих сюжетов его личного и профессионального “я”, супервизор фокусиру ется на этих сюжетах, посвященных “я” супервизируемого, или клиенту, или тому и другому вместе. Эта позиция обусловлена не столько либера лизмом, сколько суровой неизбежностью: кроме собственного сюжета су первизора относительно терапевта и клиента, ничего другого вообще нет.

В главе 2 среди других полезных рекомендаций для первой супервизорс кой сессии приводится совет: “Не уклоняйтесь от того, чтобы предвари тельно ознакомить супервизируемого с правилами предстоящей вам рабо ты, — в отличие от того невежды, которому в голову не приходит расска зать гостю, впервые пришедшему к нему в дом, что и где в этом доме нахо дится, и обменяться с ним несколькими приветливыми словами”. В полном соответствии с этим советом, я позволю себе в этой главе иногда говорить от первого лица, чтобы презентация визуального супервидения получи лась менее формальной, а также чтобы вам легче было составить представ ление о вашем хозяине и освоиться в этих гостях.

У меня есть однан коллега, работающая в клинике, связанной с нашим уни верситетом. Подобно многим другим сотрудникам, мы помогаем друг дру гу, чем можем, когда находится свободный момент. Это не идеальная по Использование объектов в визуальном супервидении мощь и, конечно, это не супервизия, как она описывается в данной кни ге, — упорядоченные, иерархические, контрактные, долговременные ин тенсивные отношения. Оба мы имеем такую регулярную формальную су первизию вне клиники, но также договорились между собой о возможнос ти неформального обращения друг к другу за помощью в трудной ситуа ции. Наши формальные супервизоры об этом знают. Я собираюсь расска зать об одном эпизоде, случившемся в тот момент, когда мы сидели за лан чем на территории университета, на участке, где устраиваются пикники.

Мы беседовали о своих профессиональных делах в клинике, и Терезе захо телось обсудить случай одной пары, с которой она работала уже в течение некоторого времени. Очень опытный и изобретательный терапевт, Тереза сказала, что она за много месяцев уже “попробовала все” с этой парой.

Магическая десятка Кельвин и Ванда, бездетные супруги в возрасте между тридцатью и со рока, женатые восемь лет, много ссорились; их единственным спасением от конфликтов был секс, которым они занимались часто и без явного удовольствия. Ванда буквально стала пленницей в собственном доме:

Pages:     | 1 |   ...   | 23 | 24 || 26 | 27 |   ...   | 40 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.