WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |   ...   | 41 |

1. Модальности, характеры и механизмы жизни Катюша стала проституткой, но душевно он чувствует себя безусловно ви новным, и, чтобы избыть тревогу за чувство вины, он интроецирует ситуа цию, в которой оказывается Катюша, и готов разделить с ней несправедли во понесенное ею наказание. Психастеническая (депрессивная) интроек ция всегда драматична и часто трагична, синтонная идентификация безмя тежна и носит жизнестойкий и светлый характер независимо от того, на сколько адекватной она является. Так, синтонный мистер Пиквик иденти фицируется с интересами негодяя Джингля, а синтонный д’Артаньян про возглашает принцип идентификации мушкетеров друг с другом главным принципом жизни: “Один за всех, все за одного”. При этом мушкетеры дей ствуют как единый симбиотический организм, главным скрепляющим стер жнем которого является д’Артаньян.

(Если воспользоваться историко культурной аналогией, идея общества син тонных людей, как кажется, легла в основу коммунистической утопии.

Коммунистическое общество это такое, в котором каждый в силу внутрен ней потребности во главу угла ставит интересы другого. Но поскольку люди, по большей части, не синтонны, то в реальности эта модель из чис той, светлой идентификации превратилась в трагическую интроективно проективную динамику агрессий и жертв, как это было при сталинизме.) Подобно модальностям и характерам, механизмы защиты во многом пост роены изоморфно. В каждом случае нечто (аффект) как бы “берется” из какого то “места” в сознании (genus proximum), и далее с ним производит ся некое действие (differentia specifica) (ниже следуют определения в духе семантических примитивов и lingua mentalis Вежбицкой):

При истерическом вытеснении нечто “берется” и убирается из памяти со знания, а на его место ставится истерический симптом.

При обсессивной изоляции нечто в сознании “берется” и изолируется от других элементов сознания, и с этим изолированным элементом произво дится некая интеллектуальная или поведенческая работа.

При шизоидном отрицании нечто в сознании “берется” и наличие его от рицается, а на его “место” ставится нечто противоположное.

При психастенической интроекции нечто “берется” из места, находящего ся вне сознания, и переносится в некое место, находящееся внутри созна ния.

При эпилептоидной проекции нечто “берется” из некоего места внутри сознания и переносится в некое место вне сознания.

При циклоидной идентификации нечто находящееся за пределами созна ния “берется” и рассматривается как одновременно принадлежащее про странству внутри и вне сознания.

24 Характеры и расстройства личности Разумеется, механизмы защиты не прикреплены намертво к определенной конституции хотя бы потому, что в реальной жизни чистых характеров практически не существует — у шизоида почти всегда есть нечто обсес сивно компульсивное; циклоида, в особенности гипертимического, легко спутать с истериком; ананкаст во многом пересекается с психастеником и так далее.

Можно повторить процедуру, которую мы проделывали применительно к модальностям и характерам.

Вытеснение для шизоидов и обсессивных не характерно — эти все держат в голове. Ставим минус. Для циклоидов оно вполне характерно — особен но, как уже говорилось, гипертимичных, истероподобных. Но не для всех.

Ставим “ноль”. Для эпилептоидов — нет, им не нужно вытеснять в бессоз нательное то, что они с успехом проецируют вовне. Для психастеников тоже нет — им мешает вытеснять интроекция: если доминанта характера чувство вины, то какое уж тут вытеснение! Изоляция. Для обсессивноподобных шизоидов, безусловно, характерна.

Изолировав, легче отрицать — за ненадобностью. Для истериков тоже мо жет быть характерна в виде “зацикленности” на определенном психичес ком содержании, при том что аранжировка этой изоляции, конечно, будет не обсессивная. Для циклоидов, безусловно, нет — они слишком вовлече ны в реальность. Впрочем, при депрессиях определенные содержания мо гут изолироваться, но это уже будут, по нашей номенклатуре, психастено подобные, тревожно рефлексивные люди, которые, конечно, изолируют вовсю, поскольку вообще похожи на обсессивно компульсивных. Эпилеп тоидам особенно изолировать нечего, для этого как минимум нужна интро версия. Здесь же аффект сначала просто подавляется, а потом выплескива ется на окружающих.

Отрицание. Истерики по своему отрицают — самим фактом вытеснения отрицают то, что вытеснено (“Я этого не делал”, “Я так бы никогда не ска зал”). Но это отрицание не реальности в целом, а более камерное, и окра шено оно не эпистемически, а эмоционально аксиологически. Циклоиды отрицают в меру своей истероподобности. Психастеники не отрицают — болезненно совестливые и честные. То же самое, как ни странно, эпилепто иды — практически не лгут. Для подлинных ананкастов отрицание не ха рактерно — иначе они слились бы с шизоидами. Реальность для ананкаста имеет большую ценность — как предмет для ритуальных манипуляций, но не отрицания. Пожалуй, самая большая трагедия этих людей в том и состо ит, что они не могут забыть (вытеснить) или отвергнуть.

Проекция. Шизоиды могут, особенно авторитарные. Истерики могут во всех своих бедах винить других. Психастеники, понятно, никогда. Циклои 1. Модальности, характеры и механизмы жизни ды, так же как истерики, могут проецировать, а могут и не проецировать.

(Вероятно, скорее гипоманиакальные в силу своей истероподобности, а не депрессивные в силу их психастеноподобности.) Насколько мы понимаем ананкастов, они не склонны к проекции, так как их стремление к упорядо ченности, педантизм, не распространяется на другого.

Интроекция. Шизоиды могут — психастеноподобные. Циклоиды тоже — депрессивные. Эпилептоиды, естественно, никогда. Истерики — нет, зачем “брать в голову”, когда можно с легкостью вытеснить и забыть. Ананкасты могут, те, которые похожи на психастеников, тревожные, дефензивные.

Идентификация. Шизоид, в сущности, может, но не с человеком, а скорее с абстракцией, со своей философской системой например, и это, конечно, не та идентификация. Психастеник может, если ему надо на кого то опереть ся, то есть если он больше похож на циклоида, а не на ананкаста.

Истерик не может, в этом главная трагедия этого характера — выразитель ный поиск объекта желания и невозможность его принять, разве что в ро мантической фантазии, там идентификация возможна, но эфемерна в силу своей литературности (“Воображаясь героиней / Своих возлюбленных творцов, / Клариссой, Юлией, Дельфиной, / Татьяна в глубине лесов / Одна с опасной книгой бродит”). Ананкаст тоже не может, он трагически разоб щен даже с собственной навязчивостью, понимая ее чуждость. У эпилепто ида если и возможна идентификация, то проективная, то есть отождествле ние своих спроецированных неприятных черт с какой то личностью. В “Мастере и Маргарите” изображено, как поэт Рюхин проективно идентифи цируется с памятником Пушкину на Тверском бульваре. Впрочем, проек тивная идентификация особого характерологического значения не имеет, так как является чрезвычайно примитивной психотической защитой, име ющей место прежде всего при тяжелых пограничных и психотических рас стройствах (подробно см. [Кернберг 1998, 2000]).

Теперь обобщим, как это у нас заведено, сказанное в виде матрицы и дви немся дальше.

Матрица 4. Характеры и механизмы защиты Характеры циклоид истерик ананкаст эпилептоид психастеник шизоид Механизмы защиты вытеснение 0 + —— — — изоляция — 0 + — 0 отрицание 0 0 —— — + проекция 0 0 —+ — интроекция 0 —0 —+ идентификация + —— 0 0 26 Характеры и расстройства личности ХАРАКТЕРЫ, МОДАЛЬНОСТИ И МЕХАНИЗМЫ ЖИЗНИ Исходя из сказанного, можно выдвинуть тезис, в соответствии с которым характеры в сочетании с механизмами защиты — почти то же самое, что нарративные модальности (см. начало этой статьи). Напомним, что модаль ностями мы называем определенные типы отношений высказывания к ре альности. Характеры же плюс механизмы защиты плюс модальности суть определенные типы отношения сознания к реальности.

Мы можем говорить о шести типах таких отношений.

1. Аксиологическое истерическое вытеснение.

2. Деонтическая обсессивная изоляция.

3. Эпистемическое шизоидное отрицание.

4. Деонтическая эпилептоидная проекция.

5. Деонтическая психастеническая интроекция.

6. Аксилогическая циклоидная идентификация.

Выделенные шесть типов мы и будем называть механизмами жизни.

Механизмы жизни функционируют в жизни так же, как нарративные мо дальности функционируют в сюжете художественного произведения.

Основным правилом такого функционирования является смена одного чле на модального трехчлена на противоположный или соседний.

Так, деонтический сюжет может строиться, например, как нарушение зап рета, то есть в деонтическом модальном трехчлене “должное — разрешен ное — запрещенное” запрещенное становится, по воле героя, разрешен ным. Например, в волшебной сказке завязка строится на том, что дети на рушают запрет родителей ни в коем случае не выходить из дома (см.

[Пропп 1969]).

Аксиологический сюжет может строиться на том, что ранее представляю щееся плохим или безразличным становится хорошим и ценным. Так выг лядит сюжет, посвященный влюбленности, например “Ромео и Джульетта”.

Эпистемический, наиболее фундаментальный в нарративном искусстве сю жет qui pro quo строится на ложном знании или полагании, на эпистеми ческой ошибке. Например, в комедии Гоголя чиновники ошибочно полага ют, что Хлестаков является “Ревизором”. (Подробно о модальностях в сю жете см. [Руднев 1996, 2000].) При функционировании механизмов защиты также происходит то, что мы называем моделью qui pro quo, одно вместо другого. При вытеснении на место одного (травмы) встает другое (истерический симптом), при изоля 1. Модальности, характеры и механизмы жизни ции на место одного (травмы) встает другое (навязчивая мысль или дей ствие), при отрицании на место одного (травмы) встает противоположное (ее отрицание), при интроекции на место одного (скажем, тревоги) встает другое (скажем, вина), при проекции на место одного (скажем, страха субъекта) встает другое (скажем, вина объекта), при идентификации на ме сто одного (собственного “я”) встает другое (то сознание, с которым иден тифицирует себя использующая этот тип защиты личность).

Для того чтобы проиллюстрировать сказанное, приведем цитату из книги Анны Фрейд, посвященную альтруистическому идентифицирующему пове дению Сирано де Бержерака из одноименной пьесы Ростана:

Вместо того чтобы, используя свое замечательное искусство фех товальщика, держать на расстоянии соперников, он отказывается от своих надежд на ее любовь в пользу человека более красиво го, чем он сам.

Принеся эту жертву, он обращает свою силу, храбрость и ум на службу этому более удачливому любовнику и делает все, что в его силах, чтобы помочь ему добиться цели. Кульминацией пьесы является ночная сцена под балконом женщины, которую любят оба мужчины. Сирано подсказывает своему сопернику слова, ко торыми тот должен завоевать ее. Затем он в темноте занимает его место и говорит вместо него, забывая в пылу своего ухажива ния о том, что ухаживает то не он. Обратно к своей позиции ус тупившего он возвращается лишь в последний момент, когда просьба Кристиана, красавца любовника, удовлетворена и он за бирается на балкон, чтобы поцеловать свою любимую. Сирано становится все более и более преданным своему сопернику и в бою больше старается спасти его жизнь, чем свою. <...> В пьесе, на которую я ссылаюсь, Сирано ставит в бою безопас ность Кристиана выше своей собственной. Было бы ошибкой по лагать, что речь здесь идет о вытесненном соперничестве, про рвавшемся в желании смерти, которое затем вытесняется. Анализ показывает, что как тревога, так и ее отсутствие исходят из того, что человек считает свою собственную жизнь достойной сохра нения при наличии возможности удовлетворения собственных инстинктов. Когда он отрекается от своих импульсов в пользу других людей, их жизни становятся для него дороже, чем своя собственная. Смерть замещающей фигуры означает — как смерть Кристиана означает для Сирано — утрату всякой надежды на удовлетворение [Анна Фрейд 1999: 209—211].

Кажется, мы пришли к тому, что Сирано де Бержерак — нечто вроде Ду шечки Чехова. Но мы привели этот пример из хрестоматийной книги не 28 Характеры и расстройства личности для того, чтобы еще раз продемонстрировать, что идентификация является доминантным защитным механизмом у гипертимического (гипоманиакаль ного) циклоида Сирано де Бержерака, про которого в пьесе говорится:

Как фейерверк блестящ и остроумен, Забавен, эксцентричен, шумен [Ростан 1958: 212], а также и не для того, чтобы убедиться, что знаменитый нос Сирано, безус ловно, является компенсационным симптомом его, увы, невостребованной гиперфалличности. Мы привели этот пример, чтобы показать, что уже со здатель теории защитных механизмов, пусть даже не вполне осознавая, что она делает, указала на то, что динамика механизмов жизни — это динами ка заблуждения или сознательного введения в заблуждение, как в данном случае (ведь Сирано вводит в заблуждение Роксану, произнося слова люб ви от имени Кристиана и сочиняя вдохновенные любовные письма за его подписью). В чем смысл “альтруистического отречения” (термин Анны Фрейд) Сирано де Бержерака По видимому, в том, что он, идентифициро вав себя с желанием Роксаны (желанием, направленным на Кристиана), за щитил свое Эго от всяких психических неприятностей — от депрессии, на пример, от тревоги, любовного бреда, ревности, маниакально депрессинов ного психоза, наконец (ведь как никак, он все таки циклоид). Идентифици ровавшись с желанием другого, Сирано парадоксальным образом сохранил свою собственную идентичность.

Будь у него другой характер, он действовал бы по другому. Если бы Сира но был шизоидом, он отрицал бы травму — например, убедил бы себя, что на самом деле он не любит Роксану, будь он эпилептоидом — он проециро вал бы свою неудачу на другого — на Роксану или на Кристиана — и вы разил бы это, например, при помощи сверхценных идей ревности, а если бы он был истериком, он вытеснил бы свою неудачную любовь в истери ческий симптом, например у него на носу бы вырос огромный прыщ, а будь он ананкаст, тогда он изолировал бы переживание и повторял бы, как Германн из “Пиковой дамы”: “Кристиан, Роксана, нос”, а случилось бы ему быть психастеником, он интроецировал бы травму в чувство вины и своей непоправимой неполноценности — уродливого носа.

Так или иначе, механизмы жизни всегда связаны со следующей риторичес кой фигурой: человек думает, что он делает одно и с такой то целью, а на самом деле он делает (или за него делает его конституция) совсем другое и с другой целью. Мы считаем эту особенность фундаментальной для фе номена человеческой жизни. Жизнь это цепь ошибочных действий, обус ловленных конституционально.

Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |   ...   | 41 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.