WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 21 | 22 || 24 | 25 |   ...   | 41 |

Первый любовник Эммы Родольф описывается как животное:

Г ну Родольфу Буланже было тридцать четыре года. Человек гру бого животного темперамента и сметливого ума, он имел много любовных приключений и отлично разбирался в женщинах.

Объяснение между Эммой и Родольфом смонтировано с выступлением со ветника на Земледельческом съезде, где речь идет тоже преимущественно о животных:

142 Характеры и расстройства личности — Сто раз я хотел удалиться, а между тем я последовал за вами, я остался...

— “За удобрение навозом...” —... как останусь и сегодня, и завтра и во все остальные дни, и на всю жизнь! — “господину Карону из Аргейля золотая медаль!” — ибо никогда ни в чьем обществе не находил я такого полного очарования...

— “...Господину Бэну из Живри Сен Мартен!” —...и потому унесу с собой воспоминание о вас...

— “За барана мериноса...” — Но вы забудете меня, я пройду мимо вас словно тень...

— “Господину Бело из Нотр Дама...” — О нет, ведь как то я останусь в ваших воспоминаниях, в вашей жизни! — “За свиную породу приз делится ex aequo между господами Леэриссэ и Кюллембуром. Шестьдесят франков!” Между тем на фоне измены жены Шарлем Бовари обуревает сверхценная идея сделать операцию по исправлению стопы слуге аптекаря Ипполиту.

Операция оказывается неудачной, нога распухает, и приехавший хирург делает Ипполиту ампутацию. Нога, как мы показали в работе [Руднев 2001a], является обычным субститутом мужских гениталий. Таким обра зом, неудача обманутого Шарля расценивается — в том числе и Эммой — как символическая профессиональная кастрация.

Заданное стилистически вышеприведенным фрагментом переплетение любви и денег, закручивается все туже, и, потеряв надежду распутать этот узел, Эмма кончает собой. Лишь после значительной редукции ее умираю щего тела Эмму оставляет ненависть:

Кончились, думала она, все мучившие ее обманы, все низости, все бесчисленные судорожные желания. Она перестала ненавидеть кого бы то ни было, смутные сумерки обволакивали ее мысль, и из всех шумов земли она слышала лишь прерывистые, тихие, не ясные жалобы этого бедного сердца, словно последние звуки за мирающей симфонии.

4. Эпилептоидный дискурс ИСТОРИЧЕСКИЕ КОРНИ ЭПИЛЕПТОИДНОГО ДИСКУРСА Исторические корни эпилептоидного дискурса очевидны и прозрачны. Это героический эпос, воспевающий воинскую силу, подвиги богатырей и ге роев, культ эпилептоидного тела, поэтикой которого опять таки является насилие, гнев, злоба, коварство, диалектика преданности и предательства.

На уровне языкового выражения это опять императивные поношения, вы ражения агрессии. Здесь, поскольку мы вновь оказываемся на достаточно примитивном архаическом уровне эстетического сознания, картина будет более или менее та же, что нами продемонстрирована в начале главы на примере “Дум” Рылеева. Вот фрагменты, взятые из первой песни “Илиады” в переводе Н. И. Гнедича:

Гнев, о богиня, воспой Ахиллеса, Пелеева сына, Грозный, который ахеянам тысячи бедствий соделал:

Многие души могучие славных героев низринул В мрачный Аид и самих распростер их в корысть плотоядным Птицам окрестным и псам (совершалася Зевсова воля) Слово скончавши, воссел Фесторид; и от сонма воздвигся Мощный герой, пространно властительный царь Агамемнон, Гневом волнуем; ужасной в груди его мрачное сердце Злобой наполнилось...

Грозно взглянув на него, отвечал Ахиллес быстроногий:

“Царь, облеченный бесстыдством, коварный душою мздолюбец!” Сыну Пелея рекла светлоокая дщерь Эгиоха:

Бурный твой гнев укротить я, когда ты бессмертным покорен, С неба сошла; <...> Кончи раздор, Пелейон, и довольствуя гневное сердце, Злыми словами язви, но рукою меча не касайся.

Первый советовал я укротить раздраженного бога.

Гневом вспылил Агамемнон и, с места, свирепый, воспрянув, Начал словами грозить, и угрозы его совершились.

В духе эпилептоидной поэтики в богатырском эпосе совершается и прямая деструкция тел, расчленение, отламывание рук и ног, выкалывание глаз, отрубание голов. Вот, например, как расправляется Илья Муромец в Кали ном царем в одном из вариантов былины:

Тут Илья взял — сломал ему белы руки, Еще сломал собаке резвы ноги, Другому татарину он сильному 144 Характеры и расстройства личности Сломал ему белы руки, Выкопал ему ясные очи.

(Цит. по [Смирнов 1974]) Но это, конечно, мелочи по сравнению с тем, что вытворяют Кухулин и другие герои ирландского эпоса “Похищение быка из Куальнге”:

В самый центр войска врубился Кухулин и окружил его огром ным валом трупов.... и обезглавленные тела ирландцев тесни лись вокруг Кухулина шея к шее, пята к пяте. Так трижды объе хал он вокруг войска, оставляя за собой полосу шириной в шесть трупов, так что трое ногами упирались в шеи троих [Похище ние... 1985: 222].

С этими словами нанес Кухулин Этаркумулу удар муадалбейм в самое темя и до пупка разрубил его тело. Поперек пришелся вто рой удар Кухулина, и три обрубка разом рухнули на землю [Там же: 195].

В ХХ веке круг сомкнулся, и жесткая поэтика фольклорно эпического эпи лептоидного дискурса возвратилась в массовую культуру — в жесткий де тектив Д. Хеммета, в массовый исторический роман и кинематограф наси лия — крутой боевик, триллер. Примеры приводить нет надобности — до статочно включить телевизор.

4. Эпилептоидный дискурс Часть вторая МЕТАПСИХОЛОГИЯ ЛИЧНОСТНЫХ РАССТРОЙСТВ Глава АНАЛИЗ ДЕПРЕССИИ ДЕПРЕССИЯ И ПСИХОАНАЛИЗ Изучение депрессии (меланхолии) в психоаналитической литературе име ет достаточно необычную судьбу. Первым (во всяком случае, первым на столько значительным, что с него можно начинать “историю вопроса”) тек стом о депрессии была статья Фрейда “Печаль и меланхолия”, опублико ванная в 1917 году, то есть через 17 лет после канонического начала пси хоанализа (если считать от “Толкований сновидений”, или через 23, если считать от “Очерков по истерии”). Главная мысль этой статьи заключалась в том, что меланхолик интроецирует (хотя ференциевский термин “интро екция” Фрейд здесь открыто не употребляет, но ясно, что именно о нем идет речь) утраченный объект любви и отождествляет себя с ним и далее начинает ругать и обвинять себя, тем самым ругая и обвиняя этот утрачен ный объект любви за то, что тот его покинул [Фрейд 1994b].

Эта статья была написана за три года до “Я и Оно”, то есть до формирова ния второй теории психического аппарата, поэтому в ней Фрейд еще не го ворит о противопоставлении Я и сверх Я при меланхолии. Однако уже в статье 1923 года “Невроз и психоз” он отчетливо формирует свое понима ние отличия трех типов душевных заболеваний — трансферентных невро зов (в сущности, истерии, обсессии и фобии), нарциссических неврозов (прежде всего меланхолии) и психозов. Понимание это очень простое и ясное. Фрейд пишет:

Невроз перенесения соответствует конфликту между Я и Оно, нарциссический невроз — конфликту между Я и сверх Я, а пси хоз — конфликту между Я и внешним миром [Freud 1981: 138].

Итак, место утраченного объекта любви занимает теперь более абстракт ное понятие сверх Я. В сущности, в этом маленьком фрагменте содержится 148 Характеры и расстройства личности вся фрейдовская теории депрессии. Сверх Я давит на Я: до тех пор пока Я сопротивляется и защищается, депрессия проходит в невротическом регис тре, если же сверх Я одерживает победу над Я, то начинается психоз.

Однако, прежде чем обратиться к рассмотрению дальнейших психоанали тических текстов, посвященных изучению меланхолии, зададимся все таки вопросом, почему депрессия в течение 20 лет практически не привлекала психоаналитиков (характерно, что в классическом психоаналитическом словаре Лапланша и Понталиса вообще нет статьи “депрессия” (или “ме ланхолия”), а есть лишь статья “невроз нарциссический” [Лапланш—Пон талис 1996]). В определеннном смысле ответ содержится уже в вышепри веденной формулировке Фрейда. Депрессия — это “нарциссический не вроз”, то есть в нем либидо направлено на собственное Я, и поэтому такой нарциссический объект не устанавливает переноса. А если он не устанав ливает переноса, то его нельзя подвергать психоаналитическому лечению.

Так считал Фрейд. Дальнейшее развитие психоаналитической теории и практики показало, что он был неправ и что даже тяжелый пограничный нарциссизм образует перенос, но только перенос особого свойства. Это по казал Кохут [Kohut 1971]. Вообще эта формулировка — нарциссический невроз — указывает только на интроекцию как основной механизм защи ты, то есть если реконструировать то, что Фрейд хотел сказать этим разли чием между неврозом отношения и нарциссическим неврозом, то сущность отличия в том, что истерия и обсессия (любимые Фрейдом неврозы отно шения, на которых строился весь его психоанализ и вся его психотерапия) образуют так называемые зрелые механизмы защиты, то есть механизмы, действующие между сознанием и бессознательным, — а именно вытесне ние и изоляцию, а меланхолия использует интроекцию, которая является более архаическим механизмом защиты, так как она действует между Я в целом и внешним миром (что в большей степени приближает депрессию к психозам — там, как уже было процитировано, имеет место именно конф ликт между Я и внешним миром).

Однако вернемся к фрейдовской статье 1917 года, в которой есть одно на первый взгляд мало заметное, но, в сущности, достаточно поразительное предложение, которое, может быть, прольет свет на то, почему депрессией так мало занимались, если занимались вообще, на заре психоанализа.

Наш материал, — пишет Фрейд после оговорки, что вообще непо нятно, что можно обозначить под понятием меланхолии и что под этим понятием объединяют разнородные явления, — ограни чивается небольшим числом случаев, психогенная природа кото рых не подлежит никакому сомнению. Таким образом, мы с само го начала отказываемся от притязаний на универсальность на ших результатов и утешаем себя тем соображением, что с помо 5. Анализ депрессии щью современных исследовательских средств мы едва ли сможем обнаружить что нибудь, что было бы не типично если не для це лого класса поражений, то уж хотя бы для маленькой их группы [Фрейд 1994a: 252] (курсив мой. — В. Р.).

Что нас поражает в этом фрагменте То, что из слов Фрейда явствует, что случаев меланхолии в его практике было совсем немного. То есть речь идет, конечно, не о тех случаях, когда люди лежат в больнице, не о мани кально депрессивном психозе — его тогда психоанализ не лечил и не рас сматривал. Речь идет именно о “нарциссическом неврозе”, о той депрессии, которой в современном мире страдает огромное количество людей и о ко торой, собственно, и идет речь в этой статье.

Итак, по видимому, невротическая депрессия, “астено депрессивный синд ром”, была для начала века явлением нетипичным. Здесь мы вступаем в увлекательную область истории болезней: чем болели люди, чем они не болели и как эти болезни назывались. Как уже говорилось, да это и совер шенно очевидно, главными неврозами классического психоанализа были истерия и обсессия. Истерички охотно рассказывали о своих проблемах, образовывали бурный перенос и легко излечивались. Обсессивные невро тики оказывали большее сопротивление, но перенос также устанавливали и также излечивались.

Почему истерия и обсессия были так популярны и, по видимому, реально распространены, а меланхолия нет Мы можем только высказать гипотезу.

Истерия и обсессия — это “викторианские” неврозы. Они возникли и были отмечены вниманием психоанализа в эпоху больших сексуальных ограни чений. Женщина любит женатого мужчину, возникает запрет, который ве дет к невротическому симптомообразованию. В результате она не может ходить или говорить, или слепнет, или с ней происходит масса других не менее интересных вещей. Мужчина любит замужнюю женщину, возникает запрет, который ведет к симптомообразованию. Женщины легче забыва ют — у них происходит вытесение и конверсия в псевдосоматический сим птом. Мужчина забывает труднее, поэтому у него образуются навязчивые мысли или действия, в которых он избывает свою викторианскую травму.

Или же, как это описано в случае Доры, мужчина прикоснулся к женщине своим эректированным членом, после чего у нее от ужаса начались исте рические ощущения в области горла [Фрейд 1998с].

Сейчас, после нескольких сексуальных революций, эти истории восприни маются с улыбкой. И действительно, многие отмечали, что к середине века истерия пошла на спад и во второй половине ХХ столетия чуть ли вообще не исчезла (то есть опять таки из малой амбулаторной психиатрии). Жен щин перестали шокировать мужские болты, замужние дамы стали наиболее 150 Характеры и расстройства личности увлекательным объектом желания. Да, действительно, запреты ХХ век от менил, но зато он навел страх и ужас, в нем было две мировые войны, пол ная смена культурных парадигм, тоталитаризм, геноцид и терроризм. По этому в ХХ веке главными болезнями стали не истерия и обсессия, а деп рессия и шизофрения. По всей видимости, главным событием, резко увели чившим количество депрессивных расстройств, была Первая мировая вой на (по видимому, неслучайно, что чуткий Фрейд пишет свою работу о ме ланхолии в разгар этого страшного для Европы события).

Если верно, что главное в этиологии депрессии — это “утрата любимого объекта”, то в результате Первой мировой войны был утрачен чрезвычай но важный объект — уютная довоенная Европа, в которой самым страш ным событием в жизни была не газовая атака и не оторванные ноги, а си туация, когда слишком пылкий обажатель невзначай прикоснется к даме своим жезлом (отчего она потом долго и тяжко болеет!).

Но помимо утраты идеологической, которая породила целую волну куль турных деятелей, отразивших это положение вещей с утраченным довоен ным житьем — их называли “потерянным поколением”, — утраты были и в прямом смысле: на Первой мировой войне погибли миллионы людей — жены остались без мужей, дети без отцов и матери без сыновей.

И вот на этом фоне уже вполне объяснимо и закономерно началось некое оживление в психоаналитическом изучении депрессии.

Pages:     | 1 |   ...   | 21 | 22 || 24 | 25 |   ...   | 41 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.